Наталья Калинина – Может, это любовь? (страница 8)
Данилов сел на диван, а Таня свернувшись клубочком, положила голову ему на колени.
— Почему ты мне не позвонила? – Михаил водил пальцами по дорожкам от слёз, вытирая их. Душу обуревали противоречивые чувства: новость о смерти Дмитрия Константиновича его потрясла. Но то, что Таня не сообщила ему печальную новость, сильно задело мужское самолюбие.
«Да и сам хорош! Из-за этого Павла чуть с катушек не слетел. Напридумывал себе бог весть знает что».
— Я так торопилась, что оставила телефон на работе, — всхлипнула она. – В больнице была суматоха, а потом новость о его смерти выбила из колеи. Мама потеряла сознание в коридоре, ей оказали помощь… оставили в палате на ночь.
Он представил себе всё это происходящее и понял, что в этом случае ей действительно было не до него.
Через некоторое время девушка глубоко вздохнула и закрыла глаза. Она уснула. Миша бережно перенёс её в спальню и лёг рядом, крепко прижав к себе.
Глядя на её лицо, из головы вылетели все последние мысли: и план мести Павлу, и ревность, которая терзала его всего час назад.
Желая оградить её от забот и облегчить боль утраты, он взял на себя все хлопоты, связанные с похоронами.
Глава 10
Прошло два месяца с тех пор, как Таня потеряла отца. Горе всё ещё не отпускало её, когда она увидела новости о задержании брачного афериста в соседней области. Не веря своим глазам, она узнала на экране телевизора Павла.
«Как он мог?!» – ужас охватил её, когда она осознала, что натворила. Сердце замерло, дыхание перехватило.
Её подруга пыталась предупредить, даже предоставила неопровержимые доказательства, но Таня не слушала. Она думала, что Ленка завидует её жениху и оговорила его.
Теперь, оглядываясь назад, Таня вспомнила, как грубо обошлась с подругой, сколько обидных слов наговорила. Жуткий ужас поселился в её груди.
«Как больно! – Таня прижала руку медленно бьющемуся сердцу, чувствуя, как заржавевшие края старых ран вновь зашевелились, причиняя острую боль. – Как я была не права! Кроме того позора, утраты денег из-за этого подлеца, я ещё и подругу потеряла».
В этот момент из ванной комнаты донёсся голос Миши:
— Танюш, будем ужинать дома или сходим куда-нибудь?
Миша пребывал в хорошем расположении духа – сегодня состоялось подписание крупного контракта, это означало, что его компания динамично развивается и уверенно выходит на новый уровень. Собирался поделиться приятными новостями и немного растормошить Таню.
Данилов укладывал волосы, выглянул, не дождавшись ответа. Таня, словно ничего не видя и не слыша, прошла мимо него в спальню.
Миша, озадаченный её странным поведением, нахмурился.
— Тань, тебе плохо? – обеспокоенно спросил он, направляясь следом.
— Нет. Всё в порядке. Я не хочу есть. Если ты не против, останемся сегодня дома, — Таня улеглась на кровать и отвернулась.
— Хорошо. Останемся дома, — согласился он, несколько секунд неподвижно стоя в дверях, пытаясь понять, что могло произойти.
Он вошёл в гостевую комнату и оглядел её. На экране телевизора шло очередное шоу. Вещи находились на своих местах. Взгляд Данилова зацепился за телефон Тани, лежавший на диване. На всём экране светилось мужское лицо. Сначала он не узнал его. Но стоило присмотреться, как глаза Данилова расширились от изумления: перед ним был повзрослевший Павел.
Масштаб произошедшего обрушился на него с космической силой. Сердце ухнуло в пропасть, по спине пробежал ледяной пот.
Из-за случившегося с Дмитрием Константиновичем, Данилов совершенно забыл о своей просьбе детективу.
«Как не вовремя! Как же всё некстати! – пронеслось в голове, сопровождаемое нецензурной бранью. — И надо же случиться, что именно сейчас всплыл этот Павел!»
С каждым днём Миша замечал, что Таня словно тает. Былая уверенность – засадить Павла за решётку – превратилась в муки.
«Приревновал к её прошлому, ничего у неё не выяснил, сделал выбор, как самому было удобно», — сжав кулаки, Данилов наблюдал, как Таня тихо удаляется на кухню. Словно приведение.
Она перестала спать. Чтобы не тревожить Данилова, уходила в другую комнату и там сидела до утра.
Первое время Миша делал вид, что спит, хотя сам не мог глаз сомкнуть. Но вскоре это его начало беспокоить.
На пятый день он не выдержал. Встал с кровати и взглянул на будильник – было начало третьего. Вздохнув, Данилов накинул халат и отправился на поиски девушки.
Он нашёл её на кухне, погружённую во мрак. Войдя, Миша включил бра.
— Не спишь? – спросил он, усаживаясь рядом с ней на диван.
На столе, в пепельнице, которую они обычно использовали для гостей, тлела сигарета, а рядом стояли стопка и бутылка коньяка.
От увиденной картины Михаил пришёл в ужас: до чего довёл свою любовь! Она скатывалась вниз, поддаваясь пагубным привычкам.
– Малыш, что тебя тревожит? – спросил он, притворяясь, будто не знает причины её терзаний, и прижался к ней плечом, чтобы Таня чувствовала, что он рядом и на немого можно положиться во всех смыслах. – Поговори со мной.
— Никогда не называй меня «малышом». Никогда! Я ненавижу это слово! – выкрикнула она, словно выплёскивала клокотавшие в ней гнев и обиду наружу. Таня впервые за всё время повысила голос, и Михаил испугался. Её тяжёлый, и полный ненависти взгляда заставил его поёжиться.
Девушку знобило, и она залпом осушила ещё стопку. Волосы на затылке Миши зашевелились, не ожидал от всегда спокойной и апатичной девушки таких яростных эмоций. Если это дальше продолжиться, то Таня станет неуправляемой.
— Обещаю, больше так не назову, — спокойно отозвался он, хотя в душе бурлило. Данилов во все глаза рассматривал Таню: её бледность и круги под глазами пугали. Он чувствовал себя сапёром на минном поле, боялся сделать неверный шаг. — Но могу я узнать, почему?
Таня повернулась к нему, и Михаил замер в ожидании. Он отчаянно хотел, что лёд отчуждения растаял, и та граница, которую Таня так усердно охраняет, наконец, исчезнет. Ждал, когда она откроется ему, позволив долгожданной душевной близости возникнуть между ними.
— Выключи свет! – скомандовала Таня, спрятав своё лицо у него на плече.
Он молча выполнил просьбу, сжав кулак и дав себе обещание контролировать эмоции, приготовился слушать.
Таня теребила кончик своего пояса, когда неуверенно начала свой рассказ о бурном романе с Павликом и о его исчезновении.
— Я даже ничего не поняла. Ждала его. В день свадьбы была так счастлива, что нашла своего героя. Считала, что на всю жизнь. Как родители, душа в душу... Час, два, пять — а его всё нет. Родные и гости помогали обзванивать больницы, морги, полицию…
Слёзы текли по её щекам градом. Она их не вытирала, разрешая падать на халат.
– Через несколько дней узнала, что он снял все деньги со счёта. Через пару месяцев — что я поручитель по его кредиту. Не верила, что мог так поступить. Просто не верила. С Ленкой поругалась... – Таня шмыгнула носом, в сердце заныло от воспоминаний. — Он растоптал меня. Сломал. Теперь я как кукла, плыву по течению жизни, и мне всё равно. Я ненавижу себя! Ненавижу за то, что не могу ответить тебе взаимностью. Миш, ты заслуживаешь большего, чем я могу тебе дать. Этот груз вины давит так, что порой трудно дышать. Видеть, как в твоих глазах тает надежда, сменяясь обидой, как сползает с губ улыбка, когда отказываюсь от твоего предложения о замужестве. От одной мысли о свадьбе меня всю передёргивает. Это был такой позор и унижение. Понимаю, что ты так не поступишь, но я не могу себя пересилить.
Таня снова разрыдалась. Миша закрыл глаза, сжав челюсть. Он боролся с гневом на Павла и собственным поступком: грубым вмешательством в прошлое Тани, вытащив наружу всю её боль.
Данилов корил себя за содеянное, но в глубине души понимал, что этот тяжёлый разговор между ними приведёт к укреплению их взаимоотношений. Он дал Татьяне возможность снять с себя груз многолетней обиды, не торопя.
— Прости меня, — слегка успокоившись, произнесла она, спустя несколько минут. – Я стала бесчувственной и холодной.
— Мне тебя не за что прощать. Тебе кажется, после той страсти и безумства, что ты ничего не испытываешь ко мне. Пройдёт время, и ты поймёшь сама, что любовь бывает разной.
Миша осторожно привлёк голову девушки к себе и поцеловал её в губы. Таня обняла его за шею, прильнув всем телом. Поняв, что Таня ищет в нём опору и поддержку, Миша подхватил её на руки и, уложив в кровать, крепко прижал к себе.
Глава 11
Миша уже приготовил завтрак и расставил приборы.
— Присаживайся, — его улыбка была едва заметной, когда он увидел Таню в дверях кухни.
С плиты доносилось шипение, когда Данилов снял сковороду и ловким движением переложил яичницу на тарелку.
Таня молча заняла своё место. Её взгляд остановился на кулинарном шедевре Миши: глазунья слилась в единое целое, напоминая мордочку лягушки. С тарелки на неё смотрели два больших жёлтых глаза и открытый рот, из которого тонкой долькой колбасы торчал язык.
— Этто… — начала она, не зная, как отреагировать после вчерашней откровенности. Ждала его осуждения или нравоучительного разговора о её поведении, но вместо этого – чудо-лягушка?
Таня взяла приборы, не зная, с какого края приступить. Ей хотелось растянуть удовольствие, продлить мгновения наслаждения его искусством.
— Подожди! — внезапно громко произнёс Миша, останавливая её, и Таня замерла. Он поставил на стол раскрытую бархатную коробочку, в прорези которого сияло обручальное кольцо.