Наталья Иванченко – Время для людей (страница 23)

Когда он уже вконец обессилил, а правое плечо, на которое опиралась Вероника, онемело от тяжести, к нему подбежал Костя и молча сменил, приняв раненную девушку. Поморщившись от боли, Андрей помог закинуть руку Вероники на плечо Кости. Тот обхватил ее посильнее и почти поволок к лесу. Андрей, не оглядываясь на них, трусцой побежал вперед.

Забежав за первое дерево, он остановился, перевел дыхание и огляделся в поиске остальных. Не увидел, и повернулся к Косте.

— Иди дальше, — пропыхтел тот, — туда, в глубь.

Андрей пошел вперед, и наткнулся на остальных ребят. Лида сидела под деревом, закрыв руками лицо, плечи ее мелко подрагивали. Степан стоял, скрестив руки на груди, а на него наседал Гена.

— Это что за хрень? — кричал он, размахивая у него перед лицом руками. — Нет таких птиц у нас, понимаешь, нет! Куда ты завёз нас, сволочь?

— Отвали от меня, — Степан легонько толкнул его в грудь, — я понятия не имею, что здесь происходит. Не надо винить меня во всём.

— Хватит вам лаяться, — прервал их Костя, — помогите усадить Веронику.

Гена, тяжело дыша, не отрывал ненавидящий взгляд от инструктора. Лида вскочила со своего места, вытерла глаза, помогла снять рюкзак, усадила Веронику, бережно прислонила ее к стволу дерева.

Вероника тут же сползла и склонилась в сторону поврежденной части тела, обняла себя здоровой рукой. Степан присел на корточки, и, несмотря на стоны и вялые попытки Вероники оттолкнуть, расстегнул рубашку, распахнул и изумленно присвистнул. На правом боку девушки, несмотря на отёчность, покрывающуюся синем цветом, выделялась огромная вмятина, словно все рёбра вдавили внутрь. Правое плечо было раздроблено, кость выпирала наружу. Костя выругался и отвернулся. Андрей отвел взгляд, борясь с тошнотой.

— Плохо дело, — пробормотал Степан.

Лицо Вероники, молочно-белое, словно стекло вниз, натянув кожу у лба и набрякнув у подбородка, синие губы дрожали. Воздух с шипением и свистом вырывался у нее из груди. Она молчала, но было непонятно, это воздействие болевого шока, или полученные травмы не позволяли ей не вымолвить ни слова. Широко распахнутыми глазами она смотрела прямо на Андрея, и тот неуверенно улыбнулся ей, желая приободрить.

— Мне кажется, рёбра сломаны… — сказал Гена, заглядывая из-за спины Степана. От вида травм, полученных девушкой, он мгновенно забыл все свои претензии к инструктору.

— Эту и ежу понятно, — раздраженно бросил Степан, — тут другая проблема… Как бы эти рёбра не проткнули ей лёгкое. Если так, то…

Он не договорил, поднялся и отошел в сторону.

— Это очень плохо? — спросила Лида, взглянув на Степана. Не дождавшись ответа, она наклонилась над Вероникой, прикоснулась к здоровому плечу. — Ты меня слышишь? Ты можешь идти?

Вероника не отвечала. Она так же старательно втягивала в себя воздух синими губами. Ее глаза, большие, почти чёрные, смотрели мимо Лиды, мимо всех стоявших рядом и не отрывались от Андрея. Она искала его взгляд, но тот старательно смотрел в сторону. Когда находиться рядом стало совсем невмоготу, он отошел подальше и сел на ствол поваленного дерева.

— Что будем делать? — Костя подошел к Степану и облокотился на ствол дерева рядом с ним.

— Что тут можно сделать? — тот раздражённо пнул подвернувшийся камень, — до темноты мы должны дойти до того дома, который видели, до людей. Я не рискну ночевать в этом лесу. И тем более не выйду на открытое пространство ночью. Думаю, что вам всем понятен этот вопрос.

— Эта птица… — медленно сказал Андрей, — она мне снилась, я вам рассказывал. Я летел в вертолете, а такие птицы сидели на краю расщелины. И там, в том сне, я уже был с ними знаком, уже сражался. Я тогда всё понимал, откуда взялась эта расщелина, и почему они нападают на нас… Я понимал, и это знание было где-то глубоко внутри меня, а проснувшись, всё забыл… Как обидно. Во сне я знал, что этих птиц мы называли «птеродактили», но это не те доисторические птицы, про которых в учебнике пишут, просто их нужно было как-то назвать, вот и подобрали наиболее подходящее название.

— А может, это именно и птеродактили, — вздохнул Гена, — думаю, всё-таки пока мы плыли в тумане, случилось страшное землетрясение. И в результате открылась эта расщелина, откуда полезла всякая нечисть.

Степан покачал головой.

— Не хотел вам говорить… Вы решите, что я совсем сошел с ума. Но, мне кажется, сказать нужно. В общем, я узнал это здание. Это институт, тот самый, стройку которого вы так хотели увидеть своими глазами.

— Не понял, — нахмурился Костя, — «стройка века»? Но ты же сам говорил, что там еще на этапе котлована.

— Ну да, было на этапе котлована, когда я недели три назад посещал это место. Меня моя девушка потащила, уж очень она этим НИИ интересовалась. Мы тогда смотрели презентацию, и вот на этих презентациях и был показан институт с разных ракурсов — с высоты птичьего полета, со стороны леса, гор, и с верхушки вот этого холма. Прямо один в один с тем, как сейчас это выглядит. Только на экране было меньше зелени, планировали вырубить лишнее, почему экоактивисты и взъелись. А сейчас всё выглядит заросшим, заброшенным. Но, может, это просто издалека так выглядит, когда придём, увидим.

— А чем должен был заниматься этот институт? — спросил Андрей, — какие научные исследования они должны были проводить?

— Вроде как радиофизический институт, но это неточно, — с сомнением сказал Костя, — а может, планировали заниматься ядерной физикой. Я что-то читал про него, но меня такое мало интересует, поэтому ничего не запомнилось.

— Как он может там стоять, если еще не построен? — прервала его Лида.

— Не знаю, но выглядит всё именно так, как было в презентации. И именно на том месте, где идет стройка. Я начал узнавать местность. Она сильно изменилась, русло реки точно сдвинулось, леса вот этого раньше не было, здесь сплошные поля были.

— Ты хочешь сказать, что мы в будущем? — в лоб задал Андрей тот вопрос, который все боялись произнести вслух. — что нас, как в фильмах, занесло куда-то на сто лет вперед?

— Да не знаю я ничего, — раздражённо ответил Степан, — я вам только рассказываю то, что вижу. Костя, а ты не изучил те бумаги, ну, из сундука которые. Там нигде дата не стояла?

— Я и не смотрел толком, — Костя пожал плечами, — так пролистал немного. Честно говоря, не понял ничего из того, что там написано. Сплошные формулы…

— Сплошные формулы… — медленно повторил Степан. — Ладно, хватит рассиживать, идти нужно. А то сейчас еще кто-нибудь прилетит или из-под земли выползет и пообедает нами. Солнце уже давно перевалило за полдень, темнеет тут быстро. Собираемся и пошли дальше.

— Кто первый поведет Веронику? — вздохнул Костя.

— Никто, — Степан встал, подошел к девушке, взял ее рюкзак, открыл. Покопавшись, извлёк банку тушёнки, пакет с несколькими галетами и пару бутылок воды.

— Ты что делаешь? — с ужасом спросила Лида.

— Веронику мы уже не спасём, а вот сами еще выжить можем. Единственное, что я могу для неё сделать, это — вот, на, держи, — Степан протянул ей бутылку, которую только что достал из её рюкзака. На дне плескались остатки воды. Вероника не пошевелилась, и тогда он положил бутылку рядом с ее здоровой рукой. Остальное сложил к себе в рюкзак.

Лида с открытым ртом следила за его действиями.

— Ты чёртов убийца, — медленно произнёс Гена. — Мародёр и убийца.

— Я еще раз говорю — до темноты мы должны дойти до дома. Если не успеем, то мы покойники. А если будем нести Веронику, то точно заночуем в лесу. Когда придем, то сообщим спасателям, где находится девушка, и они за ней прилетят на вертолёте. Кто хочет дожидаться помощи рядом с ней, оставайтесь, я не против, это ваше решение. Кто хочет выжить — предлагаю идти со мной.

Степан закинул рюкзак на спину и большими шагами, не дожидаясь никого, направился вглубь леса. Обогнул дерево, зашел за разросшийся кустарник. Лида, пряча от всех глаза, также закинула свой рюкзак на спину и поспешила следом.

— Ну, в чём-то он прав… — откашлявшись, промямлил Костя, отводя взгляд в сторону, — я, конечно, не со всем согласен, но… — и, не договорив, пошел вслед за Лидой.

— Пропади оно всё пропадом, — хрипло сказал Геннадий, — один я точно не выживу, у меня просто нет выбора. Простите, ребята.

Он подхватил свой рюкзак, поправил очки на переносице, крикнул «Подождите меня!» и бегом припустил вслед за всеми.

Вероника, запрокинув голову, тяжело дышала. На её щеках разгорался алый румянец, синие губы то сжимались, втягивая в себя воздух, то вытягивались вперёд, выдыхая вместе с хрипами. В уголках губ пузырилась красная пена. В огромных чёрных глазах плескался ужас. Она, не отрываясь, смотрела на Андрея.

— Вероника… — беспомощно начал Андрей. Он наклонился, поднял свой рюкзак. — Прости меня пожалуйста… Но я должен… Я приведу помощь, — воскликнул он, и сам поверил тому, что сказал, — я дойду до спасателей и первым делом приведу помощь. И сам с ними прилечу… Ты только дождись, пожалуйста…

Он попятился, споткнулся о сухую ветку, но не упал, удержался на ногах.

— Я вернусь! — выкрикнул он, стараясь не встречаться с ней взглядом, повернулся и побежал за остальными.

Вероника полулежала у дерева, глазами провожая парня, вслушиваясь в звук его шагов, но вскоре всё стихло, и лишь собственное хриплое дыхание да шорохи леса окружали её.