Наталья Искра – Живой воск. Отливка, которая меняет судьбу (страница 3)
Теперь я соблюдаю технику безопасности как в операционной:
- Ковш или кружка должны быть с ручкой, и ручка не должна нагреваться.
- Плита стоит на расстоянии вытянутой руки от чаши с водой.
- Я не наклоняюсь над ковшом. Никогда.
- Под рукой всегда миска с холодной водой и чистое хлопковое полотенце.
- Если воск попал на кожу — мгновенно под холодную воду, не пытаться содрать горячий воск пальцами.
- Волосы собраны, одежда — плотный хлопок, без синтетики. Никаких широких рукавов и свисающих шарфов.
- Дети и животные — за дверью. Даже если дочка хочет посмотреть. Даже если кошка скребётся. Магия — не цирк.
Четвёртое: гигиена после отливки
Ты вскрыла свою душу. Ты вытащила на поверхность боль, страх, негатив. Это было нужно, это было правильно. Но теперь, когда операция закончена, ты должна закрыть своё поле и очиститься.
Обязательно мой руки до локтя холодной водой. Не горячей — холодная вода закрывает поры и смывает чужое. Если отливка была на себя, прими полный душ. Если на другого человека — умойся и смени одежду.
Не ешь сразу после отливки. Выпей стакан воды комнатной температуры, посиди в тишине. Не хватайся за телефон, не проверяй мессенджеры, не включай телевизор. Ты только что была в контакте с тонкими материями, дай себе время вернуться в тело.
Воск, который ты достала из воды, — это отработанный материал. В нём осталась снятая с тебя или с клиента информация. Не храни его дома. Не разглядывай его часами, выискивая новые символы. Ты уже всё увидела. Заверни его в бумагу и унеси из дома: закопай в землю, брось в проточную воду, сожги в костре. Сделай это в тот же день.
Воду после отливки тоже нельзя просто вылить в раковину. Она приняла в себя выплеснутую боль. Я выливаю её под дерево или в проточную воду. Если живёшь в квартире — вылей в унитаз, но с чётким намерением: «Вода уносит всё, что было моим грузом, я отпускаю». И смой три раза.
Пятое: не берись за то, к чему не готова
Когда я начинала, я думала, что должна уметь всё. Порча? Сниму. Проклятие? Разорву. Подселение? Изгоню. Я хваталась за чужие проблемы, не имея ни опыта, ни защиты. И получала по полной программе.
Есть вещи, с которыми должен работать специалист с многолетним стажем. Тяжёлые родовые проклятия. Подселения. Порчи на смерть. Если воск показал тебе то, от чего у тебя похолодело в груди, — признай, что это выше твоей компетенции. Это не стыдно. Это зрелость.
Я однажды делала отливку женщине, у которой в воске вышла фигура с разинутым ртом и пустыми глазницами. Я поняла, что это не просто сглаз. Я сказала: «Я не возьмусь. Это требует мастера сильнее меня». Женщина обиделась, ушла, нашла другого таролога, который согласился. Через месяц я узнала, что тот таролог слёг с нервным срывом. А я — нет. Потому что вовремя сказала «нет».
Твоя безопасность — это твоя ответственность. Ни один клиент, ни одна подруга, ни одна просьба не стоят твоего здоровья и твоей жизни. Ты не спасатель. Ты проводник. И проводник имеет право сказать: «Эта дверь не для меня».
Шестое: честность с собой и с тем, кому помогаешь
Отливка может показать то, что тебе не понравится. Или то, что не понравится клиенту. Ты можешь увидеть, что проблема не в муже-тиране, а в том, что женщина сама его провоцирует. Или что у человека не порча, а запущенная депрессия, и ему нужен психиатр, а не воск.
Говори правду. Мягко, аккуратно, но правду. Если отливка говорит «иди к врачу», скажи: «Иди к врачу». Потому что магия без реальных действий — это иллюзия, которая рано или поздно разобьётся. Я научилась этому, когда моя дочь заболела, а я кинулась к воску вместо педиатра. Воск показал испуг, я его убрала, но температура не прошла. Врач выписал антибиотик, и только тогда дочь выздоровела. Воск показал причину на тонком плане. Антибиотик убрал инфекцию на физическом. Одно не отменяет другого.
Этика мастера — это и умение сказать: «Я не знаю», «Я ошиблась», «Мне нужно время». Ты живой человек, а не автомат по выдаче истины. Ты будешь ошибаться. Я ошибалась десятки раз. И каждая ошибка учила меня лучше, чем удача.
Самое главное правило безопасности и этики я скажу тебе сейчас так, как сказала бы сама себе двадцатилетней, когда я только взяла в руки свечу и не знала, что делать дальше:
«Ты имеешь право на ошибку. Ты имеешь право не знать. Ты имеешь право остановиться. Магия — это не спорт и не экзамен. Это путь. Иди по нему осторожно, но не бойся. Воск — твой друг, а не судья. Вода — твоя сестра, а не палач. Доверяй им, но помни: главный инструмент в этой комнате — ты. Береги себя».
Я долго откладывала этот момент. Читала, собирала материалы, смотрела чужие видео, переписывала молитвы в тетрадь. Мне казалось, что для настоящей отливки нужно быть особенной: ведьмой в седьмом поколении, женщиной с идеальной интуицией, той, у которой всё получается с первого раза. Я такой не была.
Мне было чуть за двадцать. Я только что вернулась в свой родной город. До этого был побег — от мужчины, с которым я жила. Тот самый, что под Новый год избивал меня почти всю ночь. Я убежала к сестре в другой город, но и там не прижилась. Вернулась обратно, к маме, с чувством полного разгрома. У меня не было ни денег, ни планов, ни веры в себя. Мама встречала меня словами: «Ну что, нагулялась? Иди на нормальную работу». А я смотрела в стену и не знала, зачем мне вообще вставать по утрам.
Однажды ночью мне приснился сон. Даже не сон, а воспоминание. Я снова оказалась в нашей старой квартире, где мы жили втроём: мама, отец и я. Отец был жив. Он был пьян. Он шёл на меня, расстёгивая ремень, и его лицо было перекошено яростью. Я знала этот взгляд с детства. Я просыпалась от него сотни раз. Но в этот раз я проснулась уже взрослой женщиной, в своей постели, а страх был такой, будто мне снова пять лет.
Я села на кровати. Сердце колотилось. Часы показывали три ночи. И я вдруг вспомнила девушку из общежития техникума — она рассказывала, как её бабушка «выливала испуг» воском. «Берёшь свечку, плавишь, льёшь в воду — и весь страх выходит», — говорила она тогда, и мы, студентки, хихикали над этими деревенскими суевериями. А сейчас мне было не до смеха.
Я пошла на кухню. Мама спала. Я открыла шкаф и нашла простую хозяйственную свечу — белую, парафиновую, тонкую. Не церковную. Не пчелиный воск. Самый обычный ширпотреб. Потом взяла алюминиевую кружку — она стояла на полке, старая, с погнутой ручкой. Набрала в таз холодной воды из-под крана. Даже не прочитала молитву. Я вообще не знала, что надо читать.
Я делала всё неправильно.
Я зажгла конфорку, поставила кружку, наломала свечу кусками. Парафин плавился, пах химией, становился прозрачным, как горячее масло. Руки у меня дрожали. Я поставила таз на пол, встала над ним на колени — потому что стола на кухне не было, только узкая столешница. И вылила расплавленный воск в воду.
Воск зашипел. Пошёл пар. Я зажмурилась.
Когда я открыла глаза, на поверхности плавал застывший кусок. Я достала его мокрыми пальцами. Посмотрела.
Сначала я ничего не поняла. Какая-то бесформенная лепёшка с буграми. Я повертела её в руках — и вдруг увидела. С одной стороны воск застыл в форме мужского лица. Перекошенный рот, тяжёлый подбородок, пустые глазницы. Это было лицо моего отца. Я его узнала мгновенно, хотя он уже несколько лет как умер.
Я перевернула воск. С обратной стороны была фигурка. Маленькая, сжавшаяся в комок, как эмбрион в утробе. Ребёнок, который пытается стать невидимым.
Это была я.
Я держала в руках свою собственную душу, вынутую наружу и застывшую в парафине. С одной стороны — отец, который кричит и бьёт. С другой — я, которая до сих пор сжимается внутри самой себя, хотя мне давно не пять лет, а ему уже не встать из могилы.
Я заплакала. Сидела на кухонном полу, прижимала к себе этот восковой комок и выла. Беззвучно, чтобы не разбудить маму. Это были слёзы освобождения. Потому что я впервые увидела то, что носила внутри. Оно было не «где-то там», не «просто воспоминание», не «ну было и прошло». Оно было здесь. Воск достал это и показал мне.
А потом я сделала то, чего тоже никто мне не объяснял. Я завернула этот воск в газету, вышла из дома в половине четвёртого утра, дошла до пустыря за гаражами и закопала его в землю. Голыми руками. Без перчаток. Без заговора. Я просто сказала: «Хватит».
И пошла домой спать.
Я сделала всё неправильно. Не тот воск. Не та вода. Не та поза, не та молитва, не тот день, не тот час. Я даже не знала, что после отливки нужно мыть руки до локтя и сливать воду не в раковину. Но чудо случилось.
На следующий день я проснулась с чувством, которое не испытывала с детства. Лёгкость. Пустота в груди, но не страшная, а чистая. Как будто оттуда вынули камень. Я не стала другой женщиной за одну ночь. Но я впервые за много лет подумала: «Я могу справиться».
С этого дня я начала искать настоящие материалы. Нашла пасечника на рынке. Съездила за родниковой водой. Выучила молитвы. Завела дневник отливок, и первой записью в нём было:
Это и есть главное, что я хочу тебе сказать. Ты не обязана быть идеальной ведьмой, чтобы сделать свою первую отливку. Ты имеешь право на страх и на ошибки. Ты можешь начать с парафиновой свечи из хозяйственного шкафа, с водой из-под крана, без единой молитвы в памяти.