Наталья Иртенина – Застенок (страница 32)
– А где же ваша Стена? – не утерпел Роман.
– Стена? Там, – старик махнул рукой в сторону, противоположную той, где был дворик и зеленый забор.
Роман оглядывал комнатенку. Обычное конторское помещение.
– Так вы говорите, Стеной интересуетесь? – спросил хозяин, нацепив на нос очки и внимательно изучив сквозь них гостя.
– Вы мне ее покажете?
– А что ж не показать? Общенародное достояние. Я для того здесь и приставлен, чтоб показывать. А вам, к примеру, для чего она нужна?
Вопрос застал Романа врасплох. Действительно, для чего?
– Ну… посмотреть. Любопытно.
– Просто посмотреть? – с интересом переспросил служитель Стены. – И ничего больше?
– А что еще? – удивился Роман. – Полазить по ней? Пострелять в кирпичи? Отколупнуть кусочек?
– Нет, – строго сказал хозяин. – Это не полагается. За это штраф положено брать. Видели вывеску? Там ясно указано – охраняется государством. Ущерб, причиненный Стене, карается штрафом. Я вас предупредил, молодой человек.
– Хорошо, – согласился Роман, слегка недоумевая. – А что разрешается?
– Инструкцией предусмотрено три варианта. Первый – просто посмотреть. Второй – оставить памятный графический знак. Плата – в зависимости от размера знака. Самая большая дозволенная площадь знака – ноль целых пять десятых квадратных метра. Пишущие и рисующие инструменты выдаются за отдельную плату. Своими пользоваться запрещено. И третий, самый главный – опробовать крепость Стены собственным черепом.
– Как это? – опешил Роман.
– Обыкновенно. Она для того и стоит тут. Чтоб каждый желающий мог проверить самолично, собственной головой крепость Стены, – старик говорил так, будто читал ту самую инструкцию – неторопливо, размеренно и без выражения.
– А для чего? – допытывался гость.
– Ну, если вы не знаете для чего, я вам и объяснять не стану. Это мне не полагается по инструкции. Кто приходит биться черепом – те знают, им объяснять не нужно. А вам – посмотреть, это можно и без того, чтобы знать. А если не знаете, вам же лучше. Не будете об нее колотиться почем зря.
– Я примерно догадываюсь, – поделился Роман, вспомнив Анубисову заповедь и свой тюремный «Гимн судьбе».
– Догадываетесь? – старик посмотрел на него с подозрением. – Ну тогда что – будем колотиться? Тогда мне оформить надо.
– Нет, колотиться не будем. Мне только посмотреть.
– Ну гляди, – сказал смотритель, переходя на «ты». – Если без уговору начнешь стукаться черепом – штраф возьму. И больше не допущу к Стене, в черный список вставлю. И санитарам придется тебя сдать. Которые из дурки.
– Из психбольницы?
– Ну, – ответил старик. – Оттуда. Это если без уговору начнешь.
– А если с уговором?
– С уговором тебе положена каска, чтоб мозги не отбил. И время – пять минут, ни секундой больше, я по хронометру замеряю. После – бесплатная медицинская помощь. Это если переусердствуешь.
– А кто ее оказывает?
– Врач рядом, в кабинете…
– Понятно. А давно тут эта Стена? Кто ее построил?
– Да кто ж знает. Почитай, с древности стоит. Никто не знает, с какого веку, определить не могут. Даже ученые отказались. Говорят, нельзя датировать. Может, люди ее строили. Может, и не люди.
– Как это не люди? Кто же?
– А те, которые до людей были. Или вообще не были – а только оставили кой-чего. Для людей. Чтоб смотрели и гадали – для чего это и от кого.
– Хм. – Роман пожал плечами. – А вы сами давно при ней?
– И я давно. Как отец мой помер, так я его и сменил. А до него дед мой сидел при Стене.
– О! Династия! И что – много приходит народу? Крепость черепа опробовать?
– Да не черепа. Стены! А в ней метр толщины. И дураку понятно – крепкая, башкой не снесешь. Ан нет, все равно находятся, которым проверить желательно. Но раньше больше было, чем сейчас. Теперь почитай один стенобоец на сотню клиентов. Остепенился народ, в науку пошел. Раньше мно-огие об нее бились, мне дед рассказывал. Да только кто ж ее, голубушку, прошибет башкой?
– А при чем тут наука?
– Притом. Наука доказала, что там, за Стеной, нету ничего. Совсем ничегошеньки. Чего ж тогда биться об нее лбом? Ну а ты-то собираешься на Стену глядеть? Или так и будем разговоры разговаривать? На вот, подписывай.
Хозяин показал ему бумагу на своем столе.
– Что это? – спросил Роман, беря ручку.
– Расписка. Что ты с правилами безопасности и инструкцией по пользованию Стеной ознакомлен. Чтоб претензий не было.
Роман исполнил в точности.
– Ну пошли.
Служитель поднялся со стула и повел за собой гостя. Вслед за провожатым Роман вышел на задний двор.
Стена оказалась шикарной. Из крупного, потемневшего от времени и местами замшелого кирпича, в два с половиной человеческих роста, поверху иззубренная временем и судьбой. Кое-где из нее выпали кирпичи, образовав безобразные, но благородные щербины – в них успела уже поселиться вездесущая трава, торчащая клочками, словно пук волос из уха или ноздри. Наверное, когда-то Стена была гораздо выше и протяженнее, составляла часть неприступного сооружения – крепости, древнего кремля. Но сейчас это был всего лишь осколок забытой древности, отбитый от целого и чудом уцелевший. Ее длина не превышала двадцати метров, а бока упирались во все тот же зеленый бетонный забор, вполовину ниже Стены.
– Ну, вот она, голубушка, – произнес служитель, гордый впечатлением, произведенным на гостя.
Роман жадно смотрел на Стену, впитывая в себя ее седое великолепие. Кое-где виднелись рисунки, мелкие надписи.
– Знак оставить не желаете? – спросил смотритель, вновь переходя на официальный тон.
– Как можно портить такую красу мелким тщеславием?! – возмутился Роман.
– Совершенно согласен. Но инструкция предусматривает. Я обязан предложить.
– Дурацкая инструкция.
– Стена – государственная собственность. Оно ею распоряжается, не я, – посетовал служитель.
– Государство, погрязшее в инструкциях, третью мировую не выиграет, – пробормотал Роман, опять вспомнив мента и его неписаный кодекс. – А подойти ближе инструкция дозволяет?
– Дозволяет. Только держите себя в руках, молодой человек. Без каски крепость Стены пробовать запрещено. О санитарах я вас предупредил, – видимо, смотрителя очень сильно беспокоил этот скользкий момент. Психика клиентов, контактирующих со Стеной, – вещь, очевидно, ненадежная.
Роман приблизился к древнему гиганту, испытывая нечто похожее на благоговение. Подойдя вплотную к Стене он положил на нее ладонь. Кирпичи были холодны и никак не отозвались на тепло руки. Стена была нема. Роман оторвал от кирпичей похолодевшую ладонь.
Он двинулся вдоль Стены, рассматривая рисунки и надписи, оставленные кем-то, кто пожелал непременно засвидетельствовать свое присутствие в мире, оскорбив тем самым Стену, как думалось поначалу Роману. Маргиналии были разбросаны хаотично, без всякого порядка. Кто-то умудрился оставить автограф в трех метрах от земли. Видимо, служитель по просьбе и за предусмотренную плату снабжал особо тщеславных клиентов лестницей.
Из рисунков Романа заинтересовал лишь один. Это был отпечаток руки красного цвета, смазанный книзу неровным потеком. В воображении сразу же возникал образ стенобойца, истекающего кровью и в смертной агонии жадно цепляющегося за Стену.
Недалеко от кровавой руки Роман прочел стихи, запечатленные на кирпиче зеленым маркером:
Чуть дальше шло признание в любви, оставленное пылкой душой – к кому или к чему оно относилось, было неясно:
Тут же Роман наткнулся на неистребимое