Наталья Иртенина – Застенок (страница 27)

– Какие гости! Добро пожаловать, всегда рад видеть вас, Иннокентий Сергеевич, в моем скромном заведении. Вас и ваших друзей, – добавил он, с услужливой улыбкой глянув на Романа.

– Сайн байна уу, Дэм. Та сайн сууж байна уу?

– Баярлалаа, Кеша, сайн сууж байнаа, – ответил хозяин, еще шире расплывшись в блинной улыбке. – Что будем заказывать?

– Ну, ты же знаешь мою норму, Дэм. Неси все, что есть диетического. И молока не забудь. Литр.

– Пошаливает язва, Иннокентий Сергеевич?

– Да уж, стервоза, никуда не денешься от нее.

– Сейчас все будет готово, – хозяин едва заметно склонил в почтении пышный торс и плавно удалился.

– Наконец-то пожрем как люди, – мент расслабился, закинул кепку на соседний подоконник и вольно откинулся на спинку стула. – Хозяин свой человек. Правила уважает.

– Какие правила?

– Да я ж тебе всю дорогу их вдалбливал, – Ковров едва не возмутился беспечностью будущего родственника. – Пункт седьмой, коротко и ясно: голодный мент – угроза обществу. Отсюда правило – накорми мента. Дэму повторять и разжевывать мне не приходилось – на лету все схватывает.

– Он правда натуральный монгол? О чем вы с ним говорили?

– Да какой монгол! Меня уважает, вот и вызубрил пару фраз. А вообще-то он болгарин. Ты на рожу его не смотри, она ему от дедушки из Вьетнама досталась. Но всю жизнь в России живет – даже на своих исторических родинах не был ни разу, бедняга. А о чем говорили… здрасте, как поживаете, спасибо, хорошо. О чем еще говорят люди, владеющие языком по долбаному разговорнику?

На столик опустился пластиковый поднос, и хозяин самолично обслужил гостей – расставил тарелки с омлетом, нарезанной докторской колбасой, сыром, гренками, хлебом, вазочки с печеньем и джемом, стаканы с соком, пустые стаканы, кувшинчик с молоком.

– Приятного аппетита, – пожелал он.

– Баярлалаа, шеф. Отдыхай, Дэм, – Ковров помахал рукой в воздухе. Две минуты за столом царило молчание – разговаривали лишь с аппетитом жующие челюсти.

20. Подлинный автор романа «Чапаев и Пустота»

– А зачем тебе монгольский язык? Для общего развития или как?

– Да какого там развития! В гробу я его видел. Мне для дела.

– В Монголию хочешь эмигрировать? – Роман неторопливо вытягивал из стакана через соломинку апельсиновый сок.

– Это как придется, – сказал Ковров. – Я тут, понимаешь, в одном журнале статью зашибенную прочитал. Называлась: «От внутреннего мертвеца к Внутренней Монголии».

Роман поперхнулся соком и закашлялся. Мент продолжал:

– Во-во. Чердак сносит. А статья еще круче. Автор – какой-то Шлагбаум. Ты не знаешь, случайно, что за шлагбаум?

– Н-нет, – хрипло выдавил Роман.

– Жаль. А хорош шлагбаум – так вставит, что ни сесть ни встать. Там понимаешь, все так интересно написано. Правда, я не до конца понял. Но главное схватил. Оказывается, каждый человек в жизни может вдруг, ну совершенно вдруг повстречаться со своим собственным трупом. Вот так нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь. Тебе это не кажется странным?

– Отчего же. В жизни и не такое бывает, – с фальшивым спокойствием на лице ответил Роман.

– Вот и мне не кажется. С чужими трупами встречаешься, а со своим что – не положено? Но только свой труп – это, я тебе скажу, почище Мамаева нашествия, в личном, конечно, смысле. Камня на камне в тебе не оставит. Но на то он и труп, а ты как хотел. Ну так вот – спастись от этого киборга можно только во Внутренней Монголии. Почему, не знаю, не разобрался, чересчур умно там про это написано. Да мне и не важно. Только там – значит, там и нигде больше. Вот я и учу монгольский. Вдруг пригодится. Молочка хочешь?

– Нет, баярлалаа.

– А! Быстро схватываешь. Молоток. Вот, допустим, повстречаюсь я с собственным трупом. До Монголии далеко, а спасаться уже надо. Что делать? А вот тогда я и заговорю с ним на монгольской фене. Может, он подумает, что я уже во Внутренней Монголии, и отстанет, а?

– Вряд ли тебе удастся впарить эту лажу своему собственному трупу. Скорее он облапошит тебя, чем ты его.

– Вообще-то да, – вздохнул мент. Одну за другой он отправлял в рот обмазанные в джеме гренки и разгрызал их с громким хрустом. – Тогда точно придется драпать в Монголию.

Статью, столь взволновавшую мента, Роман отнес в «Дирижабль» около месяца назад. Посвящена она была неформальной оценке и альтернативной интерпретации творчества писателя, известного под псевдонимом «В. Пелевин». Речь там шла о некоторых древних буддийских мифах, укоренившихся на российской почве благодаря не кому-нибудь, а легендарному Чапаеву – великому мистику, правда о котором, как верно указано в предисловии к роману «Чапаев и Пустота», была долгое время скрываема от народов Европы и России. Но следы Чапаева теперь уже не теряются в мутных водах русской реки, а уводят на Восток, во Внутреннюю Монголию, в один из тамошних буддийских монастырей. Чапаев – это русский граф Сен-Жермен, маг и прорицатель, алхимик и астролог, бессмертный и многоликий, вечный дух и скиталец. В этом месте автор статьи бы вынужден сделать предупреждение: «В связи с обострившимися в последнее время известиями о Вечном жиде, убедительная просьба не путать Чапаева с Агасфером». Далее автор углублялся в дебри прошедших веков, отыскивая в отечественной истории предыдущие инкарнационные воплощения духа Чапаева. «Но и сейчас история Чапаева не закончена, – писал А. Шлагбаум. – Есть сведения, что личность так называемого „Пелевина“ следует считать целиком вымышленной, мифологизированной массовым сознанием, а потому – несуществующей. Истинным автором „Чапаева и Пустоты“ по многим фактам и намекам в тексте романа нужно считать самого Чапаева. И хотя Великий Мистик России покинул пределы Родины навсегда, чтобы утонуть в сияющих волнах древнего буддийского мифа, Россия будет надеяться и ждать новой встречи со своим истинным сыном, учителем и освободителем».

Все это мент вкратце изложил собеседнику, потягивая молоко прямо из кувшинчика. Роман слушал, жуя желтые пластинки сыра с дырочками.

– Ну это ладно, я в истории все равно лыка не вяжу, – подытожил Ковров. – У меня, понимаешь, какая загвоздка. Где она, эта Внутренняя Монголия? – мент налег животом на стол, понизив голос. – Искал я, искал – не нашел. Карту Монголии купил – нету. Что за черт, а?

– Зря купил. Внутренняя Монголия не в Монголии находится, а в Китае. Автономный район.

– Вот блин! – расстроился мент, снова откинувшись на стуле. – Они там что же, на китайском говорят? И на кой ляд я монгольский долблю?

– Да нет, – успокоил его Роман, – на монгольском там говорят.

– Ф-фу, напугал, – расслабился мент. – Ну ладно. А занятно у них там, половина слов – русские! Автомобиль, автобус, машина, факс, такси, троллейбус. Отсталая нация – все подряд заимствует.

– Могу тебя разочаровать – все эти слова там тебе не понадобятся.

– Это почему? – нахмурился Ковров.

– Ну, понимаешь, если тебе сильно повезет и ты сподобишься попасть во Внутреннюю Монголию, все автобусы и троллейбусы, не говоря уж о факсах и такси тебе уже будут не нужны.

– Ты на что намекаешь? – обиделся мент.

– Вся фишка в том, – спокойно и размеренно продолжал Роман, – что на самом деле Внутренняя Монголия – это не настоящая Внутренняя Монголия, а только Внешняя Внутренняя Монголия. Хотя на карте Внешняя Монголия находится в другом месте – из нее собственно Монголия состоит.

– Не понял, – мент выкатил глаза. – Проще можно?

– Можно, – согласился Роман. – Внутренняя Монголия в географическом смысле – это место, где живет много буддийских монахов. Но это место, где они живут, они считают несуществующим. Это трудно объяснить, так что считай этой тайной доктриной буддизма. Так вот, настоящая Внутренняя Монголия – это тоже то, что нигде не существует, но она считается реальнее географической Внутренней Монголии во столько же раз, во сколько явь реальнее сна. Улавливаешь?

– Ну, так, – мент пожал плечами. – Примерно. А где она… реальнее? Если она нигде?

– В сознании тех монахов. И в твоем, если сподобишься просветления.

– А как его сподобляются?

– Очень просто. Забираются по ступенькам на самую верхнюю площадку, на вершину ступенчатой пирамиды.

– Какой еще пирамиды?

– Пирамиды, состоящей из Монголий. – Роман безмятежно излагал менту восточные мотивы. – Внизу – самая большая Монголия, она же – самая ненастоящая из всех, наверху – самая маленькая и самая истинная. Каждая из этих Монголий является Внутренней для предыдущей и Внешней для последующей.

– Понял, – кивнул мент, громко хлопнул ладошами и потер их в предвкушении. – Я забираюсь на самый верх и…

– И находишь то, чего не искал, – сообщил Роман.

– А чего я не искал?

– Свой собственный труп.

– Э, так не пойдет, – возмутился мент. – Мы так не договаривались. Откуда он там взялся?

– Видишь ли, Кеша, в чем дело. Хоть это и называется древним монгольским мифом о Великой Пустоте, которая всегда с тобой и в тебе, но в реальности ты можешь увидеть эту Пустоту только в виде твоего собственного трупа, который соответственно тоже всегда с тобой.

Мент настороженно замер, потом непроизвольно дернул головой, заглядывая себе за плечо – не стоит ли там его труп.

– Фу-ты, – выдохнул он разочарованно, ничего не увидев. – Для чего тогда она нужна, эта Внутренняя Монголия? И монахи эти, из внутренних монгольских монастырей, чего они там высиживают?