Наталья Иртенина – Белый крест (страница 57)

В урочный день, перед тем как ехать на побережье, Тян Чжао вынул из ларца Коготь и, коснувшись им лба, испросил благословения. Жилец уже несколько часов находился в возбужденном состоянии, торопил его, ругаясь на «китайские церемонии». Тян Чжао не терял достоинства, и ни один ритуал не был забыт. Наконец они покинули дом и сели в автобус. На конечной остановке пересели в другой, пригородный, и около часа тряслись на старенькой развалине. Потом в темноте шли пешком до прибрежной деревушки.

Тян Чжао поднялся на борт джонки. Бывший жилец беспокойно мерил шагами причал. Минут десять спустя китаец познакомил его с капитаном судна — высоким, атлетичным японцем с искусственной рукой и стеклянным глазом. «Настоящий бандит», — подумал бывший жилец Тян Чжао и пожал протянутую искусственную руку. Хватка у капитана-киборга оказалась костоломная. На плохом китайском японец сообщил, что каюта на судне только одна — капитанская, поэтому пассажиру придется спать или в трюме с товаром или на палубе с матросами.

Внутренне поморщившись, с притворной невозмутимостью пассажир ответил:

— Я говорю по-японски. Палуба — отличное место, много свежего воздуха.

Капитан усмехнулся и вместе с Тян Чжао занялся погрузкой. Живой товар — два десятка китайских детей, в основном подростков, уже пригнали к причалу. Целый месяц их свозили по одному, по двое в деревушку и держали взаперти, одурманивая наркотиками. Тян Чжао скупал их по дешевке у бедняков или подбирал бездомных бродяжек на улице. Детей в любом районе протектората было как грязи, исчезновение одного-двух никто не заметил бы. Когда приходила джонка контрабандистов, он с выгодой перепродавал их капитану-японцу, совершенно не задумываясь, для каких целей стране Новых Самураев, империи Техно, нужны избытки китайского населения.

Маленькие грязнули, исхудалые, ошалевшие, вяло таращились на джонку. Двое мужчин из деревни подпихивали их к трапу, пинками заставляли перелезать на борт. Капитан оценивал качество товара. Тян Чжао рядом царапал что-то в блокнотике. Наконец погрузка завершилась, матросы затолкали товар в трюм, капитан и китаец сверили впечатления. Затем японец отсчитал деньги, Тян Чжао сошел на причал и сентиментально помахал на прощанье рукой. Единственный пассажир джонки, стоявший у дальнего борта, наблюдал за ним с ядовитой усмешкой.

Прозвучал приказ отчаливать, подняли якорь, и в этот момент Тян Чжао полетел в воду. Причал дрожал на сваях, доски подскакивали, джонка закачалась на выросшей вдруг зыби. Китаец плескался, визжа от страха. К нему бросились с берега двое сопроводителей товара, с трудом вытянули толстопузого.

— Землетрясение, — бесстрастно заметил капитан. — Балла четыре.

— Это неопасно для судна? — обеспокоился пассажир.

— Небольшая волна еще никому не вредила.

— Отлично, — пробормотал пассажир. — Значит, послезавтра мы будем в Фукуоке?

— Послезавтра мы будем в Фукуоке, — подтвердил японец.

— А патрули? — продолжал тревожиться пассажир.

Вместо ответа капитан внезапно расхохотался — зычно, раскатисто, с оттенком угрюмости. Два-три матроса глянули на него и вернулись к своим делам. Видимо, уже привыкли к подобным приступам веселья мрачного капитана.

Внятного ответа пассажир так и не дождался. Капитан повернулся к нему спиной и ушел на корму. Его вид говорил о том, что ему надоели глупые расспросы трусливого сухопутного червяка.

Тян Чжао, мокрый и продрогший, вернулся домой поздней ночью. После нескольких чашек красного чая, истекая потом и вздыхая об отсутствующей «усладе ночи», снова достал ларец с Когтем и откинул крышку.

Гневный, отчаянный вопль унесся в черные безлунные небеса.

Когтя в ларце не было. Вместо него на шелковой подкладке лежал длинный огурец.

Тян Чжао выронил ларец, вцепился себе в волосы и начал изрыгать хулу на проклятого жильца, укравшего у него статус Великого Повелителя Пяти Стихий и любовь нежных тринадцатилетних девочек-тростинок с грудями, похожими на желтые сливы…

— …пограничный патруль СК-748, приказываю — немедленно возвращайтесь. Немедленно возвращайтесь к берегу. Вы рискуете подвергнуться опасности…

Резким, нетерпеливым жестом капитан отключил радиопередатчик и начал щелкать тумблерами на приборной доске.

— Они будут стрелять в нас? — нервно поинтересовался пассажир, маяча, как тень, за спиной японца.

— Слишком далеко. Обычное запугивание, — отрывисто бросил капитан, склоняясь над переговорным устройством. — Внимание: поднимаю купол. Механику — скорость шесть, курс прежний… Начинаю погружение.

Пассажир с открытым ртом смотрел на происходящее. Китайская лохань стремительно преображалась. То, что капитан назвал «куполом», было десятком стальных скругленных пластин, похожих на лепестки, бесшумно поднявшихся из бортов судна. Они сошлись в центре, метрах в трех над крышей рубки, и превратили джонку в самую оригинальную на свете подводную лодку с внутренней прогулочной палубой. Зажглось неяркое освещение. Пассажир в восхищении крутил головой. Плавучий саркофаг быстро уходил под воду. Маленькие круглые иллюминаторы из прочного стекла позволяли видеть все, что творится снаружи. Две минуты — и вода полностью накрыла дивное сверхсовременное судно, закамуфлированное под рыбацкое корыто.

Между тем капитан был чем-то озабочен. Хмурился, глядя в окуляры поднятого перископа.

— Дьявол.

— Они преследуют нас? — вытягивая шею, спросил пассажир, хотя все равно ничего не мог увидеть.

— Не нравятся мне эти волны, — сказал капитан — не пассажиру, а самому себе.

— Будет шторм? — не отставал пассажир. Предполагаемые опасности, одна хуже другой, бередили душу, леденили кровь, вызывали мурашки.

Капитан наконец повернулся к нему и, глядя в упор, процедил:

— Вода идет в обратную сторону.

Прозвучало это весьма зловеще. Пассажир не на шутку испугался.

— Что это означает?

— Цунами, — теряя терпение, рыкнул капитан. — Землетрясение было не в Китае и не в четыре балла. Намного больше. А теперь убирайся и не мешай мне. Мы уходим на глубину.

Пассажира мигом вынесло из рубки на палубу. Он приник к иллюминатору, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в кромешной тьме. Судно сбросило скорость и носом зарывалось глубже в воду. Крен составлял градусов тридцать. Внезапно корма ушла еще выше, затем стремительно опустилась. Судно выровнялось по горизонтали, но его начало крутить из стороны в сторону. Пассажир успел вцепиться в бортовой релинг, и теперь болтался вместе с судном. Палуба уходила из-под ног, субмарина то ухала вниз, то взмывала круто вверх, то наклонялась вбок, почти ложилась на борт. В какой-то момент посудина снова выровнялась, и пассажир краем глаза заметил в иллюминаторе багровое пятно четвертой луны, Марса. Нос опять пошел вверх, иллюминатор захлестнуло волной. Только после этого пассажир наконец сообразил, что судно вынесло на поверхность. Капитан что-то кричал матросам. Пассажир, оглушенный страшным осознанием, не понимал его слов. Японский моментально вылетел из головы. Зацепившись локтем за релинг, он стал судорожно рвать со спины рюкзак, который не снимал с самой посадки — не доверял хитрым узкоглазым контрабандистам. Море за тонкими стенками посудины гудело и ревело, всей мощью напирало на подлодку. Теперь она казалась настоящим гробом. Нащупав в рюкзаке коготь, украденный у Тян Чжао, пассажир вцепился в него, как в спасательный канат.

Колдун рассказал ему о происхождении когтя. Его привез из Австралии какой-то невежественный русский, который всюду хвалится победой над Красным Драконом. Грамотному и неглупому человеку достаточно было нескольких сопоставлений и умозаключений, чтобы все понять. Что бы там ни представлял собой зверь, плод генетического эксперимента или мутировавшего от радиации крокодила, он — собственность Урантии. Более того, тщательно оберегаемая собственность. И вот какой-то русский дикарь нанес имуществу вред, расчленил и уволок часть животного с собой для похвальбы. План вернуть эту часть — возможно, ценную для урантийцев — созрел у пассажира внезапно, озарением, когда колдун совершал свои китайские церемонии, а после, отвлекшись, неосторожно оставил ларец с когтем на виду. Этот артефакт мог бы стать платой за урантийское гражданство…

Теперь же коготь был соломинкой. Джонку, хотя и притворившуюся субмариной, вот-вот разобьет в щепки. До этой минуты пассажир не верил ни в каких богов, но сейчас это была единственная надежда. Прижимая к себе артефакт, он лихорадочно молил о спасении. Китаец что-то лопотал о пяти стихиях, черт его знает, может, что-нибудь там все-таки есть, ведь не зря же столько народу пользуется услугами колдунов и экстрасенсов, возможно, чудовища с горы Фудзи не просто наведенный морок, что-то там да есть, точно, и это что-то должно откликнуться, в конце концов, если бог есть добро, не в этом ли его функция — спасать погибающих, помогать просящим, может быть, взамен надо что-то посулить, чем-нибудь пожертвовать… «Возьми что хочешь, только верни меня на берег, — мысленно вопил пассажир, повиснув на релинге и обращаясь к когтю. — Я сделаю все, что ты хочешь, верни меня на берег…»

В тот же момент раздался адский грохот. Судно, треща по всем швам, распалось на две части. Буйная вода принялась вычищать внутренности плавучего саркофага, налетевшего на скалы маленького островка посреди моря.