Наталья Игнатова – Змееборец. Змея в тени Орла – 2 (страница 10)
Потом… после всего… потом, когда ночь, еще казавшаяся глубокой, уже смотрела в лицо приближающегося рассвета…
Вторая ночь. Йорик помнил первую. Помнил, как Эфа, его Эфа сказала: «Совсем последняя ночь…» Она оказалась права, права на тридцать долгих лет, но тогда он ей не поверил.
Эта ночь – вторая. И их еще много впереди, бесконечно много ночей и дней. Боги, какое это счастье – быть бессмертным!
– Как ее звали? – В голосе Эфы таилась почти неслышная ирония. – Ты помнишь ее имя?
– Чье? – Йорик почему-то мгновенно вспомнил королеву Загорья.
– Той женщины, которой ты написал эти стихи?
– Конечно, помню!
Он надеялся обойтись этим ответом, но Эфа приподнялась на локте и выжидающе смотрела в лицо, так что пришлось напрячься… чтоб вспомнить хотя бы, как она выглядела, та женщина… Эфа хмыкнула.
– Я так и думала. Ты написал ей прекрасные стихи, а сейчас даже не можешь ее вспомнить. Ее никто не помнит. Ну разве что правнуки какие-нибудь. А стихи остались, забавно, да? Мой отец говорит, что у тебя неплохие стихи, а мама спорит с ним, но только из вредности. И уж она-то в этом разбирается.
– Во вредности? – пробормотал Йорик из этой самой вредности. – Не сомневаюсь. А ты определенно удалась в матушку.
Он говорил на удентальском. Эфа – на зароллаше. И она, конечно, сказала не «мама», а «хайнэс» – жена отца. В зароллаше не было слова «мать»: у шефанго не бывает матерей.
– Она их все знает, – Эфа щелкнула клыками, давая понять, что про вредность услышала и запомнила.
Сэйа де Фокс, Сэйа-Эдон, которую другие называли Сиэлайх17, действительно разбиралась в стихах. И если бы тогда, в той жизни, Йорику сказали, что один из величайших поэтов Анго знает все его стихи, он… да, при всем своем самомнении, пожалуй, удивился бы и решил, что для него это слишком большая честь.
А в этой жизни… в этой жизни мнение Эдона Сиэйлах значило, оказывается, нисколько не меньше, чем в той. Потому что Йорик услышал собственный недоверчивый голос:
– Что, правда?
И на секунду почувствовал себя тем наивным юнцом, каким он в незапамятные времена явился на Ямы Собаки.
В поисках счастья, Великая Тьма! И он ведь думал, что нашел его. Стоило потерять все, чтобы обнаружить, что счастье ожидало совсем в других краях.
– Я ведь сказала, ты еще не знаешь, во что ввязываешься, – напомнила Эфа. – Только шефанго могут долго любить шефанго, только шефанго могут долго терпеть шефанго. Я не хочу все время быть женщиной. Хотя, если тебе будет очень трудно…
Часа два еще можно было поспать.
Но какой уж тут сон? Бодрствование, правда, тоже получалось каким-то ирреальным. В мыслях сумбур, а тело и душа снова в унисон реагируют на то, что любимая – вот она, рядом. Не в мечтах, не в черных, тоскливых воспоминаниях, не в бессильном сожалении о потере, а здесь, близко-близко. Ближе, чем подпускал кого-либо за прошедшие годы.
Невозможное, сверхъестественное ощущение: два сердца, бьющихся рядом с твоим. Два – одно чуть быстрее, второе – медленно, ровно. Звериным огоньком вспыхивают глаза, поймав лучик света, просочившийся сквозь ставни. Острые когти, острые клыки, низкий, с неуловимой рычащей вибрацией голос… Эфа, боги, девочка моя родная…
И думать о чем-то уже не получается. Какие уж тут мысли, когда она здесь. И белые волосы падают на лицо, и пахнет от них луной и снегом.
…Мужчины-шефанго никогда не стригутся коротко. Это делают только женщины, потому что только в женском обличье можно со всей ответственностью подойти к столь серьезным изменениям в своей внешности.
Поэтому Эльрик носит косу…
Не важно. Не вспоминать о нем. Не сейчас…
Эфа права, будет очень трудно. Все изменилось, даже их роли. Когда-то Йорик был учителем, был старшим. Был командиром. Эфа шла за ним, но тогда она не помнила себя, она, если называть вещи своими именами, и не была собой. Собой настоящей. Той женщиной, которая носит имя Тресса-Эльрик де Фокс и титул
Тогда Эфа не была шефанго, и с ней настоящей довелось провести меньше суток. А теперь… кто знает, как будет дальше, но пока Йорик следовал за Эльриком. Потому что шефанго – это шефанго. Они подавляют, хотят того или нет.
И он размышлял над предупреждением Эфы. А она говорила так, как будто знала больше, чем Йорик. Она и правда знала больше.
Только шефанго могут долго любить шефанго.
Утром де Фокс заглянул проведать раненых. Приличия требовали проявить к «своим» людям хоть какой-то интерес. Он равнодушно кивнул Йорику, покосился на Краджеса. Тот сверкнул в ответ глазами и отвернулся, буркнув что-то про «рагану». Бдительный лейтенант не спал до утра, ожидая командира. Только утром и дождался. Ладно хоть двое других безмятежно продрыхли всю ночь, не особо беспокоясь о том, чего это атамана бесы давят.
А Йорик, посмотрев правильно, увидел вокруг головы Краджеса зеленоватый призрачный ореол, похожий на дымку, которая окружает деревья по весне. Де Фокс сказал, что не увидел в лейтенанте Силы? Ну да, его ведь никто не учил смотреть. Вот она, Сила, пробуждающаяся, яркая. Придет время, и Краджес станет не самым последним магом… в смысле стал бы, будь это здесь возможно. Ладно, придет время, и Краджес научится интуитивно использовать свой дар, хотя вряд ли поймет когда-нибудь, что вышел за рамки обычных человеческих возможностей.
Думаю, что «или как», во всяком случае, за собой я не припомню особого внимания к тому, что лепечут женщины на ложе. И вряд ли Йорик в этом смысле сильно от меня отличается. Чьи это проблемы? Пока что – его. И вообще, может, ему нравится смотреть на меня дикими глазами, пытаясь разглядеть за мужской ипостасью – женскую, в которую он влюблен? Может, он характер тренирует или еще что? Привыкает к жизни с настоящим шефанго.
Он привыкнет?
Хм, я от души надеюсь, что да.
А есть у меня основания надеяться?
Ни хрена.
Ладно. Поглядим, как оно дальше пойдет.
Дальше, кстати, было как минимум одно срочное дело. Так что я, расспросив трактирщика, поехал к здешнему шорнику. Как король, мит перз: верхом – через полторы улицы. Их тут, правда, на всю деревню полторы и есть, так что, можно сказать, из конца в конец пришлось добираться, и все равно чувствовал себя глупо.
Во-первых, потому что распоряжаться подать коня только для того, чтобы проехаться до шорника, – это уж точно глупость несусветная, что конюх и дал мне понять. Молча. Я расстроился, но мстить не стал: дал парню монетку.
Во-вторых, потому что я привык к чистоте, к тому, что в Квирилле чисто даже осенью и весной. Из чего следовало, что я отвык путешествовать, а это нехорошо.
В-третьих, потому что с шорником предстояло объясняться на пальцах. Показать ему меч, к которому срочно требовались ножны, было плохой идеей, и я отверг ее, даже не рассматривая. Меч в тряпочку завернут, лежит себе спокойненько, вот и пускай лежит. В тряпочке. Брать его с собой я не стал, от греха.
Вообще-то, конечно, ничего деревня. Если отвлечься от того, что дождь зарядил еще с ночи и продолжался до сих пор, если забыть неприятные размышления о совместимости орков и шефанго, если, тас’аррозар митахасгарах19, Эльрик, выпрямиться в седле, да, вот так…
О. Действительно, тут не так и плохо. Вокруг горы – мохнатые, лесистые, темно-зеленые; над горами небо серое. Тоже мохнатое какое-то. Фу… пакость, льет и льет, этак мы и уехать не сможем. А над лесом вон, над деревьями, башни монастырские торчат. Тоже серые-серые. Красиво, чего уж там.
А главное, у шорника сразу нашлась подходящая заготовка. Даже объяснять ничего не понадобилось. На кой ляд ему здесь заготовки под ножны, а? Кто мне скажет? Йорик, я думаю, мог бы сказать. А если не сам Йорик, так Краджес-атаман. Но мне-то что? Мое дело десятое. Не думаю я, что в ближайшее время кто-то будет этому шорнику ножны заказывать.
Думаю я, что мой конкурент, пытающийся добыть нужную мне книгу, это Йорик Хасг, бывший капитан гвардии воеводы Лойзы Удентальского. Еще я думаю, что и королеву тоже знаю. Она маг. Много ли магов на этой большой планете? Я навскидку больше дюжины не вспомню. Оно не так уж мало вроде бы, сразу двенадцать…
…да уж, немало, особенно если разом двенадцать человек зарубить, как вот вчера… Определенно погода действует на нервы.
Но только я, и поразмыслив, больше магов не вспомню. А попутешествовать довелось предостаточно, и людей необычных я в своих путешествиях искал не ленясь.
Удентальская Вдова как раз в упомянутую дюжину входит, но она из тех, с кем лично встретиться не довелось. Мне ведь кто интересен в первую очередь: те, кого я к себе на службу заманить могу. А с королевы какая корысть? Хм-м… нет, так вопрос ставить нельзя, а то я быстро придумаю, какая мне с ее величества может быть корысть, в каких количествах и как это в деньги перевести. Привычка, что делать? Двадцать навигаций бессменно на посту главы Совета Десяти, тут кто угодно привыкнет.
Двадцать навигаций. Двадцать лет, если по-людски. Из тех тридцати, что прошли после того, как я взорвал к акулам тот проклятый Остров. У меня десять лет ушло на то, чтобы стать правителем Десятиградья. Йорик двадцать лет назад стал капитаном гвардии воеводы Удентальского. Мы словно повязаны. Мы, наверное, и в самом деле повязаны. А королева вроде бы ни при чем. Логики – ноль. Но если Йорик жив, то почему не выжить и ей, Легенде? И, по слухам, Удентальская Вдова необыкновенно красива. А по слухам чуть более точным, она завораживает своей красотой. В буквальном смысле. Ну и кем же ей быть, как не моей неприступной эльфийкой, а?