Наталья Игнатова – Врагов выбирай сам. Цикл об Артуре Северном (страница 15)

– О чем задумался? – спросила Ветка, заглядывая в лицо, – ты ешь. А я горячее принесу, – она вскочила на ноги, – уже, наверное, готово.

И сейчас Артур поймал бы ее за руку. Усадил рядом. А трактирщик, понимая все без слов, сам забегал бы с подносами и кувшинами.

Ветка уже отошла от стола, когда Альберт остановил ее.

– Пусть хозяин побегает. Может, жир растрясет. А тебе поесть надо.

– Как скажешь, – послушно согласилась Ветка, опуская свои невероятные ресницы.

Не так уж это и сложно, оказывается. И, в общем, не так уж страшно. И сегодня вечером эта девочка с удивительными медными кудрями пойдет с ним. Не за деньги пойдет. Не потому, что ее принуждают. А потому, что ей самой хочется уйти, хочется провести с ним еще одну ночь.

Женщина! Удивительное дело, как получается у них подчиняться, и выворачивать все так, будто это они решают? И черт с ними, с женщинами вообще, но что касается Ветки, интересно, а если бы речь шла не о ней, а, скажем, вон о той, высокой… как ее зовут? Артур, наверняка, знает. Да, так вот, о Ветке и, кстати, об Артуре… если бы речь шла о другой женщине, толкнуло бы раздражение по поводу собственной застенчивости на новые подвиги? Набирался бы ты смелости, господин маг, если б хотел пригласить в гости не рыженькую кроху с серыми глазами, а любую другую девицу? Вон их сколько в зале!

Альберт поразмыслил над этим, глядя, как Милрад самолично расставляет на столе тарелки с ужином, и пришел к определенным выводам.

Выводы, надо заметить, слегка озадачили. Выходило, что невзрачная – глаза да кудри – худышка Ветка зацепила чем-то. Именно из-за нее, а не для ради побыть самостоятельным, явился он в «Звездень». Может, девчонка не просто так себе? Может, она ведьма? Просто, скрывается хорошо? Может…

– Не хочу вам мешать, – громко заявил Безымянный, плюхаясь на скамейку рядом с Веткой и улыбаясь во все зубы, – но Варг сказал, что ты теперь главный. Сказал, ты знаешь, что дальше делать.

– Гуляй пока, – процедил Альберт, поднимая на музыканта глаза. Что увидел тот в его взгляде, осталось для самого Альберта загадкой, но улыбка разом угасла. Менестрель молча кивнул и исчез. Секундой позже его голос послышался уже из другого конца зала.

– Эк его сдуло! – рассмеялась Ветка, – слушай, вы с ним дела какие-то затеяли, да?

– А что?

– Да ничего, – она расправила передник, – просто, не обижай его зря, ладно? Блаженный он, это все знают. Давно бы мог при воеводе каком или даже при князе зажить как сыр в масле. Его, говорят, и герцог приглашал в придворные музыканты, а он все бродит. Песни поет. Странные. Говорят, он и в Пустошах был, в Сером лесу эльфийском королю пел, на Триглав поднимался…

– На Триглав?

– Это говорят так, – Ветка подняла брови, хлопнула ресницами, – ты спроси у него, он расскажет.

– Как его хоть зовут-то? – спросил Альберт.

Между тонких бровей залегла чуть заметная морщинка. Прозрачные глаза сосредоточенно потемнели…

– Слушай, а я не помню, – Ветка моргнула, на сей раз без всякого кокетства, просто от растерянности, – вот вертится где-то тут… – она покрутила рукой возле уха, – а поймать – никак. Да ты у него и спроси. И про Триглав, и про имя.

– Спрошу, – кивнул Альберт, – обязательно спрошу.

А уборку Ветка не оценила.

Когда Альберт распахнул дверь дома, она вошла в полутемный холл и остановилась, оглядываясь:

– Фу, какой свинарник…

– Почему это свинарник? – обиделся маг, – я прибрался, подмел, даже полы вымыл.

– И стены заодно, – фыркнула Ветка, – одной и той же тряпкой, да?

Альберт пожал плечами, не желая уточнять, что тряпкой он не пользовался вообще.

– Тут простой уборкой не обойдешься, – Ветка прошлась по мозаичному полу, – посмотри только: пол побит, шпалеры выцвели, а здесь вон и вовсе клочьями висят. И светильник, – она подняла голову, разглядывая древнюю лампу под потолком, – непонятный какой-то.

– Волшебный, – объяснил Альберт, и уточнил торопливо: – разрешение есть.

– А зажигается как? – спросила Ветка.

Маг нашарил на стене тонкий, резной рычажок. Повернул. Просторный холл залило мягким и ярким светом.

– Ну и свинарник! – Ветка рассмеялась. Волосы ее светились, как начищенная медь, – менять тут все надо, господин Альберт. А дом хороший, – она открыла дверь в зеркальную залу, заглянула, прошла к другой двери, – когда-то здесь красиво было. Если б не храмовники, давно уже занял бы кто-нибудь. Повезло вам с братом.

– Здесь туалетных комнат аж четыре, – похвастался Альберт.

– Каких? – Ветка удивленно обернулась.

– Туалетных. Ну, там душевые, ванны и… всякое разное. Даже вода горячая. И все работает. Разрешение есть, – добавил он, предваряя вопросы.

– Ванны? – повторила Ветка, – вода горячая… Это мыться чтобы?

– Да.

– А деньги?

Альберт лишь улыбнулся.

– Твой брат – храмовник, – вспомнила Ветка, огляделась вокруг: – надо же, как бывает. Слушай, они все такие богатые?

– Не знаю, – Альберт порадовался, тому, что еще днем не поленился и снова подключил дом к городскому водопроводу, а заодно почистил и, где надо было, поменял трубы. Тут же подумал, что Артур по поводу этих самых «подключил», «почистил» и «поменял» прошелся бы нелестным словом. Мол, «мы пахали, сказала муха, слетая с быка». Но ведь сделал же! В смысле, распорядился, чтобы воду провели и насчет труб, и… – Пойдем, – он взял Ветку за руку, – покажу тебе спальню.

– А ванну? – странно, днем ее глаза казались серыми, а сейчас, как и прошлой ночью, Альберт мог поклясться, что они зеленые, как горошины в стручке, как небо на закате…

– Ванну – это обязательно, – кивнул он, обнимая девушку за талию. Удивительно приятным было ощущение. Не от талии, хотя, конечно, не без того – от сознания себя настоящим волшебником. Без всякой там магии, без ничего… Маленькое чудо. Показать этой зеленоглазой совсем другую жизнь, чем та, к которой она привыкла.

Рассохшиеся двери неприятно скрипели от сквозняков, но, право же, эти досадные звуки были полностью искуплены роскошью, что предстала перед Веткой, когда Альберт, с поклоном, открыл перед ней дверь ванной комнаты.

Мраморная облицовка нисколько не пострадала за сто лет, и сейчас гладкий, полированный камень матово засветился. Бело-голубые стены, серо-белые пол и потолок, неглубокий полукруглый бассейн, выложенный все той же мраморной плиткой.

– Ух ты, – Ветка остановилась на пороге, оглядываясь вокруг, – как красиво!

– И удобно, – добавил Альберт, – вот здесь, видишь, рычажки? Ими можно регулировать температуру воздуха, и влажность. А…

– Что делать?

– Теплее или холоднее. А вот тут, смотри, регулируется темпера… в общем, вода, горячая или холодная, или теплая. Любая.

– А за той дверью что?

– Душ.

– Как это?

– Да просто вода льется сверху, а внизу утекает.

– А там? – девушка показала на другую дверь.

– А там… э-э… Да вот, сама посмотри, – Альберт открыл дверцу.

– Это… А! Я поняла, – Ветка покачала головой, – ну совсем как у нас в комнатах для богатых. А остальным просто дырка в полу. И не в доме, а на заднем дворе. Как интересно богатым быть! А это что?

– Биде, – коротко объяснил Альберт, не зная, то ли смеяться ему, то ли начинать краснеть. Определенно, прежде чем приглашать в дом женщину, следовало проконсультироваться у старшего, что ей можно показывать, а что нельзя. И, главное, как объяснять назначение того, что показывать можно.

Кстати, Артур со своими женщинами обходился вообще без экскурсий. В дальнейшем, это тоже надо будет взять на вооружение. Наверняка ведь, есть какая-то отработанная технология, какая-то схема, алгоритм, безотказный и надежный. Не может не быть. Артур ведь им пользуется.

Альберт увлек Ветку обратно в ванную комнату.

– Там все понятно, а здесь, смотри, вот это раковина, чтобы умываться.

– Как цветок, – Ветка пальцем потрогала гладкую поверхность, – ой, – ее глаза, сейчас, почему-то, и вовсе голубые, распахнулись: – а это мыло, да? Настоящее?

– Н-ну, – Альберт слегка озадачился, потому что понятия не имел, что такое «не настоящее» мыло, – да. А какое еще бывает?

– Бывает мыльный камень, – наставительно сообщила Ветка, – странный ты какой. Сразу видно, что всю жизнь богатый. В лавках, где мыльный камень продается, никогда, наверное, не был. Туда только прислуга ходит, всякое нужное для хозяйства покупать, что господам не интересно. Но он щиплется. Я настоящее мыло покупаю иногда. У меня и сейчас кусочек лежит. Он так пахнет!.. – она мечтательно улыбнулась, потом, снизу-вверх, заглянула Альберту в лицо: – тебе смешно?

– Нет, – он помотал головой, – просто… я не знаю, я мыльного камня не видел ни разу.

– А, ничего особенного, – Ветка махнула рукой, – и не пахнет, и щиплется, и вообще, им стирают, а не моются. Мне только непонятно, почему у тебя мыла так много, да еще и разноцветного? Зачем?

– Э-э… – не объяснять же ей, что вся эта роскошь предназначена исключительно для женщин. Женщин, которых приводит Артур. А старшему везет на таких, каким и особняк в три этажа особой роскошью не кажется, – ну… ну, скажем, вот это, – Альберт показал на голубой, слабо пахнущий не то листьями, не то дождем овал, – умываться. Оно тонизирует… ну, для кожи полезнее. Вот это, светло-желтое, антибактерицидное. Я тебе потом объясню, что такое бактерии, ладно? А вот здесь, – жестом фокусника он раздвинул дверцы утопленного в стене шкафчика, и Ветка ахнула снова.