Наталья Игнатова – Откровение. Цикл «Принц Полуночи» (страница 2)
Странно было видеть кабинет без книг. Вообще без единой книги. У Князя много книг, он их читает, бумажные, пергаментные, папирусные. Всякие. Но ведь они все есть на кристаллах.
На кристаллах он тоже читает.
…Нож будто сам оказался в руке.
Ринальдо де Фокс, осмотрительно появившийся точно на том же месте, с которого исчез – на достаточном расстоянии, чтоб не получилось убить его мгновенно, подсветил радужную плёнку силового поля.
И тут же погасил.
– Эльрик предупредил, что ты сейчас немного слишком эмоционален. Он не умрёт, ты его спас, остальное – дело времени.
– Он… может говорить? – Зверь убрал оружие, нимало не смутившись. Плевать ему было, насколько он адекватен.
– Не в общепринятом смысле и только со мной. Принцип нашей связи все ещё не изучен.
– Вы его брат.
Что тут изучать-то?
– М-да. А Эльрик – это Эльрик. Присядь, – Ринальдо вернулся в своё кресло, – я бы предложил тебе выпить, но ты не пьёшь. Скоро наступит разрядка, мы подождём или мне начать сейчас и сделать паузу, когда тебя накроет?
Тут-то и начало накрывать. Дрожь зародилась где-то в середине позвоночника, поползла сразу во все стороны, сдавив диафрагму, комком встав в горле. Зверь вцепился в колпак Блудницы, чтоб хоть не видно было, как трясутся руки.
Самое время устроить полноценную истерику. Как тогда, на кертском шлиссдарке. Но тогда было кому привести в себя. Было за кого отвечать. Падре требовалось доставить домой живым и хоть сколько-нибудь здоровым. А сейчас…
Нельзя!
Что сделал бы Эльрик? Князь. Стальной, невозмутимый, всемогущий. Он бы никогда… что бы ни случилось…
Зверь вспомнил.
То, что случилось. Несколько часов – тысячу посмертных даров – назад. Когда воздух вокруг Блудницы превратился в огонь. Когда Эльрик решил, что он погиб. И убил всех вокруг. Всех, кого увидел. Вооруженных, безоружных, сдающихся, молящих о пощаде. Убил, и не насытился смертью, и рвал сердца из бьющихся в агонии тел, и кромсал мечами трупы.
Его Князь. Безупречный, бездушный, чистый, как самый прозрачный лёд.
По сравнению с этим истерика выглядела вполне приемлемо.
– Я могу помочь, – Ринальдо говорил на зароллаше, он говорил как Эльрик. По-другому, но на том же языке.
И он не спрашивал. То есть он спрашивал разрешения.
– Не надо. – Зверь отпустил Блудницу, подошёл к столу и сел в одно из кресел. – Я немного слишком не знаю, чего от себя ожидать. Мне нужно к нему. Насколько всё плохо? Это была Светлая Ярость.
– Поэтому лечение затянется.
Оказывается, невозмутимость Ринальдо де Фокса тоже была не настоящей. А он хорошо умеет прятать эмоции. Очень хорошо. Ну да. Маг же. И ещё какой силы!
Светлая Ярость могла убить Эльрика. Один из трёх мечей, волшебных, заколдованных, проклятых. Нет-нет, все слова не подходят, ни одно из слов не подходит. Светлая Ярость – единственное, что может убить Эльрика.
Эльрик – бессмертный, неубиваемый – был ранен Светлой Яростью.
Плохая часть.
– Давай по порядку. – Ринальдо правильно понял отказ от помощи и сделал вид, что не замечает, как Зверя время от времени пробирает мерзкая дрожь. – Самое главное мы знаем: он не умрёт. Сосредоточься на этом и подумай о себе. Я знаю тебя, Эльрик рассказывал. Думаю, что рассказывал всё, кроме того, что ты предпочёл бы сохранить в тайне. Ты знаешь меня. И опять-таки знаешь достаточно, чтобы мы могли не считать друг друга посторонними. Достаточно, чтобы перейти на «ты» обоюдно, если только ты не хочешь, чтобы я стал обращаться к тебе на «вы». Эльрик просил присмотреть за тобой. Точнее, он сказал, что хочет, чтобы я за тобой присмотрел.
– Он не просит, – пробормотал Зверь.
– Угу, – буркнул Ринальдо. – Вот именно.
Зверь разглядел отсвет усмешки в чёрных глазах, лучи морщинок в уголках глаз. Увидел мага заново. Молодого, но не как люди, а как молоды нестареющие.
Пышная чёрная шевелюра, ухоженная эспаньолка, щегольской костюм, отлично сидящий на сухопарой фигуре. Застаревшие мозоли на ладонях.
Осмотрелся и упёрся взглядом – просто-таки воткнулся в неё – в висящую на стене длинную, широкую шпагу. Почти меч.
И вот теперь отпустило полностью. Совсем. Ринальдо был своим. Маг, учёный, проректор, гражданское лицо – плевать. В своём кабинете вместо книг он держал оружие. Боевое. И умел им пользоваться.
– На «ты». – Зверь медленно кивнул. – Я согласен.
– Теперь о том, как ты можешь с ним увидеться…
Зверь подобрался, готовый прямо сейчас, сию секунду, лететь. Куда угодно. Блудница приподнялась над полом, развернулась носом к узкому окну.
Не пролезть ей в эту бойницу, но, если придется, она и стену проломит.
– Эльрик сказал, что ты найдёшь его на Обочине. Если свернуть с Дороги, откроется место, особое, для каждого своё. Окажешься там, позови его, он придёт. Никак иначе вам не поговорить, а смотреть на него сейчас, – Ринальдо покачал головой, – какой смысл?
– Мне нужно…
Что? Быть рядом? Это очевидно. И очевидно бессмысленно. Потому что рядом с телом Эльрика сейчас должны быть врачи и его брат – исцеляющая, воскрешающая сила. Телу от Зверя никакой пользы. А вот душе – самая прямая. Они не раз и не два в этом убеждались, в том, насколько проще вдвоём, чем поодиночке.
Насколько лучше.
– В больничном городке есть гостиница, – сказал Ринальдо. – Можешь жить там. Эльрик говорил мне, что ты как открытая книга, все мысли на лице, но я думал, он преувеличивает.
– Он преувеличивает.
– Да нет. Преуменьшает. Однако, как я уже сказал, лечение затянется. Минимум шесть месяцев Эльрика здесь не будет. Он будет с тобой, со мной, где-то там у себя, на лезвии своего проклятого меча, но не в клинике, не в своём теле. Ему необходимо как можно дольше оставаться как можно дальше от ран, нанесённых Светлой Яростью. Роджер – Роджер Тройни, владелец клиники, ты с ним ещё познакомишься, – сказал, что на исцеление ран уйдёт полгода. Ещё какое-то время потребуется, чтобы восстановить силы, но там уж братец вернётся в мир живых, и у нас будет время и возможности компенсировать все полученные от него детские травмы, пока он остаётся в инвалидном кресле, ходит с тростью и не может пользоваться магией в привычном для себя объёме.
– Он отомстит.
– Не нам с тобой, – Ринальдо отмахнулся. – Эльрик без особого трепета относится к родственным связям, но мы входим в число счастливых исключений. Подумай, чем ты хочешь заниматься в течение этого полугода. И заодно о том, чем ты хочешь заниматься – вообще. Потенциал у тебя огромный, я его вижу без тестов, но вряд ли в ближайшие шесть месяцев ты будешь способен сосредоточиться на постижении основ магического искусства. Итак, у тебя неограниченный счёт в банке, доступ ко всем знаниям, какие могут понадобиться существу, способному создавать и разрушать планеты, но пока ещё не освоившему это искусство, старший родств… хм… знакомый, который может остановить слишком уж сумасшедшие порывы, и шесть месяцев, которые нужно чем-то занять. С ответом не спеши. Если вы готовы, – он обвёл взглядом Зверя и Блудницу, – пойдёмте, выберем вам лучший номер в гостинице. У нас протекция самого Роджера Тройни, мы просто обязаны ею воспользоваться.
* * *
Магия и высокие технологии как естественная и необходимая составляющая жизни.
Не оставляло ощущение, что он в Лонгви. Из кабинета Ринальдо на территорию клиники Тройни они телепортировались. Зверь знал, что такое телепортация без применения телепортирующих устройств: Эльрик пользовался ею постоянно, там, в Саэти, но там он был одним из немногих, владеющих этим искусством, а здесь…
Самостоятельно телепортироваться дальше чем на полсотни метров, правда, и здесь умели единицы. Но кто угодно мог купить мобильный генератор порталов и путешествовать по всей планете. А из стационарных кабин, установленных через каждые полкилометра, можно было попасть на любую населённую планету местной системы.
– Система называется Этерунской, – сказал Ринальдо. – А планета – Этеру. У мира тоже есть название. Сиенур. Корни из двух языков, зароллаша и эльфийского, а слово выбрали шефанго, когда пришли сюда. Людей тогда ещё не создали, но эльфы уже воплотились. И они с шефанго сразу не сошлись во мнениях относительно всех без исключения богословских вопросов.
Зверь только кивнул. Эльрик рассказывал. И о том, как называется планета, и о том, откуда взялось название Сиенур, и о том, что шефанго обитают во множестве миров и им нужны слова, чтобы отличать один мир от другого. И о том, что в Сиенуре нет ограничений на использование магии в мирное время.
В этом и заключалась проблема. Всё, что он видел – а он ведь почти ничего и не успел ещё увидеть, – напоминало об Эльрике. Сиенур должен был захватить целиком. В любых других обстоятельствах в его исследование – преимущественно эмпирическое – Зверь ушёл бы с головой и даже, наверное, забыл оглядываться на неизбежную в любом из миров, на любой из планет угрозу заслуженной смерти. Но сейчас он мог думать только о том, чтобы как можно скорее покончить с текущими делами и уйти на обочину Дороги.
Увидеть Эльрика.
Убедиться, что он жив.
Зачем? Это нерационально и необъяснимо. Ясно же, что Эльрик жив, и что уже не умрёт, и что остаётся только ждать, пока его вылечат.