Наталья Игнатенко – Жена в Ад: спасти нельзя оставить (страница 7)

– Да. Всё останется в силе.

Нет! Я поняла, что это была тонкая манипуляция. Под моим давлением, Петя мог и передумать, но она спровоцировала, чтобы у Пети не было шансов.

– Нет, сын. Не делай этого. Любая жизнь здесь лучше, чем там. Назад уже не вернуться. Остановись, – бессильно шептала я.

Петя немного занервничал. И я решила поднажать.

– Я попрошу демоницу, чтобы она оставила тебя, а забрала меня. Вспомни, что говорил отец Григорий про демонов и ад.

– Он всё врал, – закричал Петя, – Я никому не верю. Но договор ведь никто не может нарушить, правда, отец?

– Точно! Договор! – неожиданно воодушевился Толик, всё ещё продолжая раздувать ноздри, – твой брат хотел меня забрать. А могу я тоже заключить сделку? С тобой?

Демоница снова плотоядно облизнулась.

– Я подумаю. Тебя мне уже и так отдали, но возможно... ты можешь мне послужить.

– Я согласен, если мы обговорим взаимовыгодные условия, – моментально воскликнул муж.

– Нет-нет, не делай этого. Пусть Петя останется здесь.

– Нет, – воскликнули они вдвоём одновременно.

– Похоже, что ты осталась в меньшинстве. Я забираю твоих мужчин. Не принимай близко к сердцу. Это всего лишь моя работа.

– Работа? – я задохнулась от эмоций. – Смерть, небытие, это ты называешь работой? Человек жил, творил, а вы ни за что забираете самое ценное, что есть у него – жизнь! – практически кричала я, окончательно срывая голос. – Тогда и меня забери. Я пойду добровольно! Мне здесь без них нечего делать.

– Ну уж нет. На тебе нет грехов. Как я объясню появление праведницы в аду? Чтобы ты перевернула там всё вверх дном?

– Как это нет? Я же отправила куда-то твоего брата!

– Да? Ну и что! Не убила же. В твоей церкви тебя за это возвеличат, а у демонов: кто сильнее, тот и прав! Смогла победить – бери от жизни плюшки. Так что ты хочешь, за то, что помогла мне? Я не люблю оставаться должной.

– Мне ничего не нужно. Только сын, а ты его забираешь! Почему? – завыла я.

– Он заключил договор со мной. По его условиям, твой сын отправится со мной, чтобы я могла осуществить его мечту. Он выполнил свою часть сделки – открыл врата, теперь нужно мне выполнить свою.

Демоница снова уселась на кресло, эффектно закинув ножку на ножку. Красивое зрелище. Залюбовалась бы, если бы она не планировала забрать моего сына, который угнездился возле её ног.

Визуал Катарины

Демоница Катарина. Интриганка. Сестра Дестера, мечтающая сместить того с должности.

Надо сказать, у неё получилось!

6. Родных забирают

А может отправить её назад, как и Дестера? Но у меня нет больше крестика, да и имени её я не знаю.

– А вот это ты зря, – она щёлкнула пальцами и моё тело спеленало невидимым покровом. Замерли и Петя с Толиком.

Я застонала от бессилия. Но, возможность говорить она мне оставила. Я вообще не понимала, почему она медлит и разговаривает со мной.

– Ты мне любопытна! – мгновенно ответила демоница. – Твои мысли просты и понятны. А ещё – от тебя пахнет чем-то своим, родным, будто мы сёстры.

Я растерялась. Демонов ещё в роду нам только не хватало.

– Но как вы узнаёте, какова грань грехов человека? Ведь можно стать убийцей случайно, например, обронив корку, на которой потом поскользнётся человек. Или мать, которая защищает своего ребёнка.

– Почти как ты! – демоница усмехнулась, показывая свои белоснежные зубы. – Ты ведь тоже чуть не убила сегодня, защищая семью.

До меня только после её слов начало накатывать осознание. Я и правда могла это сделать?

– Мы – судьи. У нас особые полномочия. Мы обязаны знать всё и про всех. У каждого – свои дополнительные способности, помимо владения огнём или льдом. Кто-то видит, проникая в сознание, кому-то достаточно считать ауру. Я – вижу судьбы, а вот твоя – скрыта. Никак не могу понять, почему? – она склонила голову набок и снова впилась в меня взглядом. Там мелькал нешуточный такой интерес.

Я до сегодняшнего дня совсем не верила в какие-то способности. А сегодня уже несколько раз меня шокировали. Оказывается, есть те, кто умеет открывать порталы, видеть судьбы, пускать огонь.

– Тогда почему Толик? Он не был хорошим мужем, но и смерти не заслуживает. Неужели он совершил такое уж страшное преступление?

– Нет, но его мелких грехов накопилось множество. Хотя, это неважно. Твой сын попросил тебя обезопасить, и я решила, что лучший способ – это забрать источник проблем.

– А Петя?

– Я же тебе сказала, он сам захотел. Поэтому… – она поднялась. Протянула руку к голове сына…

– Н-е-ет! Он же не знал... – захрипела я.

Демоница положила руку на голову Пете. Его тело застыло, кожа побледнела до мраморного оттенка. Когда она взяла его за подбородок, он просто закатил глаза, будто в обмороке. Только это был не обморок.

– Пора. Просыпайся, – резко приказала демоница. От её голоса у меня волосы встали дыбом. Вот это сила...

Сын открыл глаза, но его зрачки почернели. В них не было боли и страха, – одна пустота.

А в моей душе поднималось что-то нехорошее. То, что я прятала, то, что скрывала ото всех. Слёзы застилали глаза. Кричать я уже не могла, и чувствовала, что бесполезно.

Возле Толика она щёлкнула пальцами, и воздух вокруг него сгустился синевой. Морозные узоры поползли по его рубашке, по лицу, по раскинутым в панике пальцам. За три секунды он стал ледяным памятником самому себе – рот искривился в немом крике, глаза остекленели.

– Не переживай, – демоница постучала ногтем по его замороженному плечу. – В аду оттает. И хочу на прощание дать тебе один совет, раз уж ваш священник не донёс до тебя эту простую истину… Одна из заповедей звучит так: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Так почему ты её не соблюдаешь? Любишь всех вокруг, кроме себя. Научись любить и уважать себя, и только потом уже целуй ноги всем окружающим, если ещё захочешь.

Я упорно смотрела на сына. Что его ждёт там? Как я могу помочь?

– Ты меня пойми, – неожиданно сменила тон демоница, словно оправдываясь, – я просто выполняю свою работу. Кто-то же должен наказывать грешников. А что касается Пети, – договор – это закон. А закон… Она щёлкнула пальцами, и воздух передо мной вспыхнул алыми буквами:

«Статья 7. Душа, добровольно подписавшая договор, переходит во владение сильной стороны до полного исполнения условий».

– Твой сын сам выбрал это. А муж… – она пнула ногой застывшее тело Толика, – его душа уже гнила на корню. Я просто ускорила процесс.

Я её почти не слушала. Смотрела, как она закинула на плечо тело Пети, потом так же легко приподняла Толика и закинула его на другое плечо. Затем взмахнула рукой и, театрально покачивая бёдрами с ношей на плечах, шагнула в огненную дымку.

– У-у – завыла я в голос, – не оставляй меня, забери с собой.

Она так и бросит меня, спелёнатую магией?

Из пустоты появилась рука. Щелчок пальцев, и моё тело обмякло. Я почувствовала, что больше нет тянущей боли в лодыжке, сломанную десять лет назад. Нет боли в рёбрах, да и в руке тоже. Во рту зачесались дёсны. Провела языком. О! Проклюнулись когда-то выбитые зубы.

Она оздоровила тело, а кто теперь заполнит пустоту в душе?

– У-у-у, – заревела безудержно. Больше никто меня не сдерживал. Мне нужно оплакать сына и своё одиночество. Что же делать теперь? Эта интриганка чётко рассчитала всё, чтобы я не успела прыгнуть за ними. Мне нужно туда. Я уверена, что ещё не всё потеряно. Что она хочет сделать с сыном? Зачем он ей?

Визуал. Катарина забирает Петю

Да, она забрала двоих, закинув их на плечо, но нейросеть никак не захотела это изобразить

7. Появление Калина

Дверь с треском распахнулась. Так, что даже ручка впечаталась в стену. На пороге появился он – тот самый демон, Калин.

– Где мой друг? Я перестал его чувствовать! – Его голос гремел, но меня почему-то это не пугало. – Он сделал шаг. Принюхался. Его когти удлинились, когда он занёс надо мной лапу, но я даже не отстранилась. Его глаза пылали раскалёнными углями. Демон явно злился, и не собирался останавливаться.

Я не ответила. Только подняла выше голову.

– Ты знаешь, что я делаю с теми, кто обижает моих? – Его тень скользнула по полу, как живое существо. – Я убиваю медленно.

– Тогда начинай.

Зажмурила глаза, но удара так и не последовало.

Демон замер. Его лапа зависла в воздухе, не долетев до моего лица всего на ладонь. Он смотрел на меня, и впервые за эти минуты я увидела не только ярость. Ещё что-то: недоумение, сомнение. Его лицо стало меняться, приобретая человеческие черты. Красивые, надо сказать. Рога уменьшились.