Наталья Гриневич – Тайна "Черного лотоса" (страница 27)

Киу принял положение полулежа и раскурил трубку, стараясь не затягиваться и не вдыхать ее содержимое. Потом лег и притворился, что спит.

В курильню приходили любители опиума, платили и устраивались с трубками. Наконец к рассвету поток желающих отключиться от бренного мира иссяк. Киу собрался незаметно проверить вторую половину комнаты, но остановился, услышав, как в притон зашли трое.

— Что у тебя сегодня, Ганг? — властный тон говорящего говорил о том, что он привык приказывать и повелевать.

— Есть немного. Джиан привел мальчишку. Правда, худоват, но… — ответил продавец опиума и смотрящий за курильней.

— Хорошо, Ганг. Еще?

— Девочка есть. Сбежала из дома. Замуж не хотела. Третьей женой. — Джиан захихикал.

— Забирайте! — приказал тот, кому принадлежал властный голос, обращаясь к двум подчиненным, что пришли с ним. — С Джианом рассчитался?

— Конечно. Он получил опиум.

— Не давай много. Работать не сможет. С тобой расчет потом.

— Как скажешь, многоуважаемый.

Киу понял, что сейчас заберут, возможно, Юна и девочку. Как же он вляпался? Мальчишка! Предложили попробовать, и согласился.

Киу змеей подполз поближе и выглянул из-под ширмы. Так и есть — несут ничего не соображающего Юна и девчонку. «Совсем молоденькая. Вот дурочка!» — подумал Киу. Он выбрал подходящий момент и выскочил из-за ширмы.

Один против четверых. Что ж, бывало и покруче.

Преимущество внезапного нападения осталось за Киу. Он точным ударом посоха в спину вывел из боя сначала одного. И тут же, не дожидаясь падения первого, ударил в лицо другого. Он схватился за нос и взвыл. Киу повезло, смотритель курильни Ганг попятился назад и скрылся за ширмой. Но на шум прибежал стоящий у двери охранник. В комнате было тесно из-за множества ширм, разделяющих ее на маленькие закутки, и совсем рядом лежали Юн и девочка, которых бросили при драке на пол подручные главаря. Киу не мог свободно перемещаться и наносить удары ногами. Но этого преимущества были лишены и его противники.

Главарь достал нож. Однако сам в атаку пока не пошел, пропустив вперед охранника. Он старался незаметно сместиться вправо, чтобы, пока Киу разбирается с охранником, атаковать сбоку, а если удастся — сзади. Киу присматривал за всеми. И даже за ширмой, где скрылся смотритель притона. Киу тоже сместился немного вправо, чтобы отрезать путь главарю. Он сделал фальшивый выпад и ударом посоха ткнул охраннику в живот. Тот вскрикнул от боли и согнулся пополам. В это время главарь, размахивая ножом, ринулся на Киу.

И если бы не отменная реакция Киу, который успел перенести тело немного в сторону, неизвестно, чем бы всё закончилось. Киу ударил посохом сначала по руке главаря — нож упал на пол, потом резко в область сердца.

Всё было кончено.

Смотритель курильни Ганг так и не вышел из-за ширмы.

А Киу, закинув Юна на одно плечо, а девчонку — на другое, поспешно покинул притон.

Утром после завтрака все собрались в комнате — решить, когда ехать, и что делать с девочкой, которая всю ночь находилась под присмотром Ксу. Юн чувствовал себя очень плохо: у него болела голова, его тошнило и рвало. Не лучше дела обстояли с Мей, так назвала себя девочка, рассказав, почему попала в курильню.

— Мей придется отвести домой к родителям. Мы не можем взять ее с собой, — говорил Донг. — Киу, после полудня доведи ее до дома.

— Так она опять сбежит, — усмехнулся Киу.

— Это ее выбор. Небо спасло Мей, показав два пути: замужество и рабство, — рассудил Донг. — Мы сделали всё, что смогли. Не будем больше вмешиваться в дела Неба, — заключил он и обратился к Мей: — Лучше быть третьей женой у старика, чем общей женой у многих стариков. Понимаешь меня?

Мей молча кивнула — ей было очень плохо, а предстоял еще трудный разговор с родителями.

После полудня Киу отвел притихшую Мей к ее дому и проследил, чтобы она зашла в ворота.

На обратном пути, возле самой гостиницы, к нему подлетела ватага пацанят.

— Дада, дай монетку! Дай! Дай!

Киу рассмотрел ребят и приметил одного — лет десяти, худого, в рваной, грязной одежде, с плавающим взглядом. А главное — от него шел сладковатый запах опиума.

— Как тебя зовут? — спросил Киу.

— Дай монетку, скажу! — дерзко ответил мальчишка.

— А хочешь, я угадаю твое имя с одного раза? — Киу подумал, что, возможно, этот самый мальчишка, что дает пробовать опиум и заманивает в притон.

Пацаны притихли, ожидая, что будет дальше.

— Ну и что, если угадаешь? — хмыкнул мальчишка.

Киу не стал отвечать сразу. Он прикрыл глаза, сделав загадочное серьезное лицо.

— Я — посланник Духа долголетия! А мой хозяин может продлить или укоротить жизнь! — Киу резко поднял руку с посохом.

Мальчишки отступили на шаг, смотря на Киу во все глаза.

— Я пришел сюда, Джиан, чтобы спасти тебя и прекратить то зло, которое ты творишь! — При этих словах Киу открыл глаза и пристально посмотрел на мальчишку. Джиан, в свою очередь, оторопело смотрел на Киу.

— Я вылечу тебя, Джиан! — Киу стал одной рукой вращать посох, а другой — незаметно ткнул указательным пальцем мальчишке в живот. Юный курильщик опиума согнулся и его вырвало.

Потом Киу приблизил мальчишку к себе и, неотрывно глядя ему в глаза, продолжил:

— Мой хозяин — Дух долголетия хочет, чтобы ты никогда не прикасался к опиуму, Джиан! — Киу еще раз ткнул мальчишке в живот. — Как только ты прикоснешься к этой отраве, у тебя всегда будет болеть живот. Запомни, Джиан! Как только ты поведешь кого-нибудь в курильню — у тебя сразу начнет болеть живот, Джиан! Тебе будет плохо, очень плохо!

Побледневший Джиан теперь испуганно смотрел на Киу.

— Я испарюсь, исчезну, а Дух долголетия всегда будет следить за тобой, Джиан! — Киу сделал паузу, потом твердо, с расстановкой продолжил: — Сейчас ты уснешь, но всегда будешь помнить о том, что сказал тебе я — посланник Духа долголетия.

Монах-воин легонько нажал на сонную артерию Джиана и аккуратно уложил его на траву.

Мальчишки кинулись к другу, чтобы узнать, что с ним случилось.

Киу же быстро пошел в направлении гостиницы и скрылся за поворотом.

Жаль, его не видела Ксу!

После полудня отряд из пяти человек двигался на трех лошадях по дороге, ведущей к столице Поднебесной — Пекину. Юн, которого до сих пор мутило, сидел вместе с Изао, Ксу — вместе с Донгом.

Донг понимал, что зрелище они представляют собой странное, но что еще хуже — заметное. Поэтому в ближайшем селении купили телегу и посадили на нее Донга, которому еще трудно было ехать весь день в седле, Ксу и Юна.

Несколько дней в пути прошли без приключений: незлобливо подшучивали над Юном, радовались хорошей, сухой погоде, возможности забыть на время все тяготы и опасности.

Ксу светилась от счастья, находясь рядом с Донгом. Когда телега подпрыгивала на ухабах, они невольно прикасались друг к другу, и тогда Ксу смущенно отводила глаза, а Донг делал вид, что ничего не замечает.

Киу украдкой вздыхал, глядя на них, но не давал ревности поглотить себя — старался ехать впереди.

Изао нравились его новые друзья. Но иногда он смотрел на закат, и грусть забиралась в его душу. Ему хотелось домой, на родину — в рыбацкий поселок, к родным.

Юн радовался всему и всем — он готов был никогда не расставаться ни с кем. А еще Донг пообещал Юну, что покажет несколько простых приемов защиты, и вообще будет учить тому, что знает сам. И тогда никто не сможет обидеть его.

Чем ближе они подъезжали к столице, тем сильнее беспокоилась Ксу — там, в пригороде Пекина, она оставила маму. Скоро они встретятся. Теперь уже совсем скоро.

Глава 21

Один светильник на два дома не светит

Господин Сию совсем лишился покоя. Напряжение последних недель не спадало, а, наоборот, нарастало. Несчастье с дочкой сильно подкосило его. Как будто это был предупреждающий знак Неба, и знак слишком жестокий.

Он приглашал разных врачей, но толку от этого было мало — девочка уже почти не чувствовала ног. Лан лежала грустная, мало ела и часто плакала.

Фенг старался развлечь сестру, вселить уверенность, надежду на исцеление, но мало верил в это. Он считал себя виноватым в случившемся, потому что он, Фенг, находился рядом с сестрой и должен был предотвратить падение. Если бы он поехал впереди, то лиса выскочила бы перед его лошадью, а не перед лошадью Лан. Лучше бы он упал. Нет, он бы не упал — он бы удержался в седле. Он сильнее Лан и хороший наездник.

А еще Фенг тоже заметил слежку за ним и господином Сию-гэ. Но Сию-гэ успокоил Фенга — это слежка наших людей, чтобы уберечь Сию-гэ и Фенга от покушений. Один раз на них уже нападали. И всё же слежка за ними нервировала Фенга — он чувствовал опасность, хотя не мог объяснить себе почему.

Фенг видел, как день ото дня господин Сию-гэ становится всё молчаливее, а госпожа Чунтао всё печальнее. Спокойный, уютный, радостный мир, в котором пребывал Фенг, как только попал в эту семью с рынка рабов, рушился на его глазах, а он ничего не делал, не знал, как помочь. Ему казалось, что родители стали не так на него смотреть, что в их глазах затаился упрек.

С таким настроением Фенг теперь часто бродил по городу и в один из осенних дней, ближе к вечеру, зашел в первую попавшуюся харчевню. Он не пил вина, но сегодня ему захотелось выпить и перестать хоть ненадолго думать обо всем.

В харчевне царил полумрак. Посетителей было немного — двое китайцев мирно беседовали за соседним столом, у окна компания из четырех человек играла в го. У самого входа за столом расположился совсем седой старик в старой, потрепанной одежде.