«Мы беседовать будем о том,
Я глупа иль, возможно, разумна?»
«И об этом. Тому, кто творит,
Всё вокруг – это повод взять в руки
Карандаш». Вновь в небес монолит
Рвались ветра надрывные звуки.
Листья жухлые жались у ног.
В оттенённой пастелью луже
Отражения яблонь. Изрёк
Вдруг монах: «Никому я не нужен!»
«Отчего это ты так решил?»
«Ты со мной говорить не желаешь!»
«Снова с выводами поспешил!
Просто ты меня плохо знаешь».
«Я прекрасно с тобою знаком,
Сотни раз ты в саду бывала.
Как шедевром любуясь цветком,
Всё ж его никогда не срывала.
Вновь одна, среди яблонь в цвету,
По дорожкам бродить ты любила,
Зелень глаз устремив в высоту,
Красный шар рокового светила
Созерцать. И сияли глаза
Твои грустью от вечной разлуки,
И невольно катилась слеза
По щеке, точно жемчуг. От скуки
Ты томилась“. „По саду бродя,
Не встречала тебя“. „У беседки
Я стоял, с любопытством следя
За тобой под прикрытием ветки.
Только издали за тобой
Мне, признаться, следить надоело.
Нам увидеться было судьбой
Предначертано». «Сказано смело!»
«Знаю, при наступлении тьмы
Часто с гением встречи случались…»
«Как хотела бы я, чтобы мы
С тобой впредь никогда не встречались!»
«Отчего ж обижаешь опять?»
«Ты всего лишь мираж, наважденье…»
«Я устал сотни раз повторять,
Что я мыслей твоих отраженье.
Нет мыслителя, кто б никогда
Привидения в жизни не встретил,
Будь то гений иль я. Не беда,
Лишь бы разум был светел“. „Подметил
Справедливо, хоть я и не спец
В философских вопросах, а зритель.
Это ты сединою мудрец
Убелённый, искусства ценитель».
«Уже тысячи лет, как один
По вселенной уныло скитаюсь,
Как таинственный паладин,
Перед смертными я появляюсь
И беседую с ними о том,
Что волнует сердца их и души».
Лунный диск, изогнувшись котом,
В небе щурился хитро. «Послушай!
Ты ведь мудр, словно царь Соломон.
Отчего же с глупцами беседы
Ты ведёшь?“ „Знаешь, мудрость есть сон,
Утверждают Писанье и Веды.
Мудр лишь Бог. Он творец бытия,
Ну, а я – его скромный служитель.
Свершив волю его, снова я
