Наталья Гончарова – Русский романс (страница 42)

Где-то вдалеке послышался рев заглушаемого двигателя машины. Сквозь медленно поглощающий ее сознания сон, она подумала, что, наверное,вернулись Жикели,иуспокоившись, что, наконец, она не одна,провалилась в тяжелый и глубокий сон.

Проснувшись, она несколько минут лежане шелохнувшись во тьме, не могла понять, что происходит, но ясно было одно, что-то не так. Анна не могла понять как долго она спала, может она сомкнула глаза лишь на несколько минут, а может уже минула вся ночь и пора вставать. Она повернула лицо к окну, по-прежнему непроглядная тьма, а значит далеко до утра. Анна села на кровать.Медленно глаза ее начали привыкать к темноте и она уже могла различать не только стол и стул, но и настенные часы и слабый отсвет, спрятанной будто в шкаф ночи, луны. На циферблате половина первого, и уже собираясь снова лечь спать, Анна,наконец, поняла, почему проснулась. Комнату заполнял слабый, но отчетливый запах дыма.

Обжигающий холод каменного пола, босыми ногами Анна металась по маленькой комнатке, пытаясь понять, откуда идет дым, прислушиваясь к зловещей немой тишине ночи. Ни треска огня, ни шагов прислуги, проснувшихся также как она, от запаха гари и дыма, ни голосов хозяев. Словно все вымерли. Неужели все спят. Или спит она? Явь это или сон наяву?

Приоткрыв дверь из своей комнаты, она осторожно выглянула в коридор. Все как обычно, тихо и спокойно, ни дыма и тумана от костра, значит пожар не здесь, не на вилле. Она снова вернулась в свою комнату и выглянула в окно, запах гари усилился. Что-то горело, но горело за пределами виллы.

Накинув платье, даже не удосужившись застегнуть его как следует, она просунула голые ноги в туфли и быстрым шагом спустилась на первый этаж и вышла из виллы.

Со стороны горы неслись как огромные тяжелые облака клубы зловещего черного смога. А где-то у подножия скалы, казалось, восходит новое солнце, желто-красное зарево огня.

– Вилла Остеррайхов! – В ужасе закричала Анна.

Она стремглав бросилась обратно на виллу, на бегу выкрикивая: – Пожар! Пожар! – причем на родном русском языке. Первым делом Анна побежала разбудить Жикелей, так как была уверена, что это именно они вернулись сегодняи это их автомобиль она слышаланочью.

Сначала она кинулась в детскую Матье. Никого.

Куда все исчезли? Она уже с трудом понимала, что происходит, до того ее одолел ужас и страх, и едва ли будучи в здравом рассудке она лишь металась по вилле, находя лишь тишину.

Она знала, как опасен пожар в этих местах. Ветер и сушь, с легкостью могли превратить маленький огонек на конце сигареты за считанные минуты в огненный шторм, сметающий все и вся на своем пути.

В комнате Жикелейтоже никого. Кажется, проснулась прислуга, внизу послышались голоса охранника Антуана и уборщицы Жюстин. Анна остановилась, прислушиваясь к ним, и в ужасе поняла, что оба пьяны в стельку, а потому едва ли могут ей помочью. Она постучала в последнюю, гостевую дверь. Тишина. И в отчаянии, словно цепляясь за последнюю надежду, безвыходно нуждаясь в нем, Анна толкнула тяжелую дверь в комнату Дэвида, отчего та с громким стуком распахнулась.

На кровати в только что натянутых и еще не застегнутых брюках сидел всклокоченный после сна и сердитый Дэвид.

Увидев его, она облегченно вздохнула, будто в его власти была сверхъестественная сила, способная решить не только все ее проблемы, но и одним лишь взглядом управлять стихией, будь то вода или огонь.

– Пожар на Вилле Остеррайхов, – коротко выдохнула она, вдруг почувствовав как силы покидают ее, и в изнеможении оперлась о дверной проем.

Он ничего не ответил, на его лице не отразилось ни удивления, ни страха. Дэвид в одно мгновение оделся, и бросился на улицу.

В черном небе стояло огромное облако дыма, и лишь отсутствие ветра спасало от того, что огонь не перекинулся на сосны вокруг а затем и на виллу Святой Камиллы.

Чем ближе они приближались, тем сильнее был слышен жуткий треск охваченной огнем виллы Остеррайхов.

Прямо наподъездной дорожке здания перед виллой, упав на колени и обхватив голову руками сидела ЭдельтрудОстеррайх. По обе стороны от нее, прильнув к матери, как птенцы переростки, хотя и окрепшие телом, но еще уязвимые душой, были ее дети.

Отца семейства, ХугоОстеррайха нигде не было видно.

Никто не плакал и не стенал, зловещая тишина и только треск падающих перекрытий в немой ночи был страшнее самых горьких слез и самых громких криков.

– Где ваш муж? – коротко спросил Дэвид.

Эдельтруд подняла на него глаза и ослепшим и невидящим взором посмотрела на него и ничего не сказав только кивнула головой в сторону горящей виллы и снова застыла словно недвижимая статуя.

Где-то вдалеке послышался вой пожарной сирены. Анна облегченно выдохнула. Скоро прибудут пожарные, они помогут, надо лишь дождаться. – Быстрее, быстрее, – молила Анна. Но перехватив пристальный взгляд Дэвида на огненное зарево, она в ужасе воскликнула, безошибочно угадав, его намерения.

– Нет, не делайте этого! – воскликнула она, и, подбежав, вцепилась ему в руку. Она и сама не знала, отчего так отчаянно цепляется за него и почему его судьба, так ее заботит. Но мысль, что он может сейчас погибнуть вызвала в ее сердце такую волну ужаса, что она готова была на все, только бы не отпускать его.

Но он, даже не взглянув на нее, решительно отдернул руку, и поспешно сняв с себя рубашку и намочив ее в рядом стоящем почти осушенном от засухи фонтане, и закрыв ею лицо, шагнул в дом. Он выскользнул из ее рук, как выскальзывает шелковый платок из непослушных пальцев, и вот уже в руках нет ничего, но память от прикосновения еще жива.

Секунда, минута, казалось, с момента, когда он исчез в огненном зареве, прошла целая вечность. В ушах стучало, в голове пульсировала кровь, и сердцевыпрыгивало из груди.Анна так сильно сжимала сплетенные в замок пальцы, что они похолодели и онемели.

Она уже не думала ни о спасении Хуго, ни о горе мадам Остеррайх, она не думала ни о ком кроме него. В тот миг, долгий миг ожидания, Анна не молилась, не просила у высших сил помощи, не давала ни клятв, ни обетов, не веря и не надеясь в доброе, скованная и поглощенная ужасом и страхом.

Как вдруг послышался громкий треск, часть крыши с грохотом обвалилась, являя зияющую темноту из которой то и дело вырывалось адское пламя, она едва не потеряла сознание, поняв, что все кончено, что он погиб, как вдруг на пороге показался Дэвид, почти несущий на руках Хуго, тот с трудом волочил ноги, и все же был жив и в сознании.

Эдельтруд увидев мужавскрикнула и тотчас кинулась к нему, и плача и рыдая, но уже от радости за его спасение.

Анна же не обратила на них никакого внимание, она немигающим взором смотрела только на него, на Дэвида. Он закашлялся, криво улыбнулся ей в ответ, затем согнулся пополам, тяжело сплюнул, с трудом пытаясь отдышаться.

Она не сдвинулась и с места, просто стояла, недвижимо сцепив руки в замок и смотрела на него. Как вдруг Анна заплакала. Так горько и так по-женски. И в этих слезах была заключена и женская сила, и женская слабость. Он подошел и обнял так крепко и так нежно. Подняв глаза, она удивленно посмотрела на него. Ни ресниц, ни бровей, весь в поту и черной саже, он одновременно представлял собой зрелище как героическое, так и до смешного нелепое, как черт, только вылезший из адского пламени, и не зная как себя вести в этой странной ситуации, вдруг неожиданно для самой себя Анна рассмеялась, почти истерическим, громким и тревожным смехом.

Она думала, что после этого он оттолкнет ее и обидеться, но он тоже засмеялся в ответ, и неожиданно произнес:

– Сам от себя не ожидал. К старости стал храбрецом.

– Вы могли погибнуть, – укоризненно сказала Анна, содрогаясь от одной лишь мысли, что могло произойти, и перед ее взором возникло его бездыханное тело, и в ужасе от увиденного в ее воображении она сомкнула глаза и прижалась к его груди.

– Но не погиб, – спокойно ответил он и в его твердом голосе, было столько уверенности, что мир вокруг нее в тот же миг приобрел равновесие, а под ногами клочок твердыни в океане зыбучих песком тревоги и неизвестности.

Прибыли пожарные. Бегло рассказывая им что случилось, Остеррайхи глазами искали своего спасителя, но ни его, ни его спутницы уже не было.

К тому времени как они подошли к вилле Святой Камиллы, пожар у Остеррайхов был уже почти потушен. Неожиданно подул ветер, сильный, и настойчивый, он принес с собой горький запах огня и пепла, и сладкий запах ночной мимозы. И только волею судьбы он не начался раньше, тем самым спася всех от неминуемой гибели в огне, случись обратное.

Все чувства обострились, и словно были оголены этой ночью. Остановившись перед парапетом, Дэвид хотел было заговорить, но Анна не дала ему произнести и слова. Она сомкнула руки на его шеи и прильнула губами к его губам.

Не было ничего в этой жаркой ночи, кроме него и его разгоряченного тела. Она не вспоминала о прошлом, не думала о будущем, все ее сознание было только здесь и сейчас, и неистовый физический голод завладел ее телом и разумом. Той ночью в нем было все, что она мечтала увидеть в мужчине, и храбрость, и силу, и нежность и спокойствие, и словно желая взять взаймы все эти качества, которых так недоставало ей, она прильнула к нему так близко и так неистово, и было в том жесте и отчаяние и надежда.