Наталья Гончарова – Приключения Илии или племя «Храбрых» (страница 1)

Наталья Гончарова

Приключения Илии или племя "Храбрых"

В одной глухой и страшной чаще,

Где наверху из леса небосвод,

Звучащей, душу леденяще,

Жил маленький испуганный народ.

Питались только корнеплодом,

А ноги их не знали брода,

С опаской вглядывались в чащу,

И ничего не знали слаще,

Чем полукругом, перед огоньком,

Сидеть бочок к бочку рядком.

И жили так из года в год,

Жевали грустно корнеплод,

Пока не появился ИлиЯ,

В семье, живущей близ ручья.

Он был как все, и худ и низок,

И можно написать хоть целый список,

Как он похож на всех,

И все похожи на него,

Однако ж был один в нем грех,

Но хватит греха одного,

В особенности именного того,

Которого бы, не было у всех,

Ведь именно тогда опасен грех.

И я скажу вам без ехидства,

Не надо в жизни быть провидцем,

Чтоб знать, что именно с инаковости,

Без всякой веской надобности,

И начинается беда,

Так будет и так есть всегда.

Но мучить понапрасну вас не буду,

А то рассказ я, ненароком, позабуду.

Грех Илии известен был как «Храбрость»,

Вот если б это была подлость,

Тогда б никто, и ничего, и не заметил,

Горошину в горохе не приметил.

Но как случилось, так случилось,

И как решилось, так решилось.

– Изгнать! – постановило грозно племя,

Как будто Илия не их дурное семя.

Но наш Илия не испугался,

Тотчас из дома отчего засобирался,

И вмиг исчез в той самой чаще,

Звучащей, пуще прежнего, кричаще.

Вначале одному, конечно, было трудно.

Сперва, питался по привычке скудно,

Но скоро надоел ему треклятый корнеплод,

И он избрал другой питания подход.

Стал пробовать и то, и это,

Кусать из леса разные предметы.

От одного его весь день тошнило,

Попробовал другого -

В карусели дО ночи кружило.

Немало было и благого,

Красивый цвет и сочный вкус,

Приятно в животе и сытный перекус.

Узнал что жил все это время не один,

И что меж темных и заброшенных руин

Живет невиданное им доселе племя,

Зловещее как преисподни семя.

Однако ж, наскитавшись в одиночку,

Он в одиночестве решил поставить точку,

Но будто бы тяжелая рука,

Откуда-то с небес и свысока,

Коснулась с нежностью, но твердо