Наталья Гайс – Модус Эффектора (страница 48)

– Те, в лаборатории, они были добродушны.

– Это вынужденная видимость. Поверь мне – добра они Охре не желают. И Мэо, и Ктах потому и в тоске. Они понимают это и они герои. Одни из последних, кто стоял у руля Охры до конца, не подпуская ни одного геота к управлению. Но Охра уже не правила. СИН правил. И правит теперь, как ты понял.

– Так, а кто же эти люди издалека? – будто у самого себя, спросил Иларий.

– Будем разбираться. Спасибо, что сказал.

– А Славик? – словно очнувшись, поинтересовался Иларий. – Он теперь в безопасности?

– Теперь в полной, – согласно кивнул Гавриил Павлович и задумчиво крутанул лежащее на дощатом, гладком столе, вареное яйцо. – Теперь все как надо.

О, всемогущий и многоуважаемый Гавриил Павлович! Как всегда категоричен! И мне пришлось столкнуться с его неоспоримой точкой зрения. Правда вскользь и почти на бегу. Но, слава богу, на меня он не имеет влияния, так как дело Илария закончено печально и для него тоже. Так нам говорят.

А еще говорят, что Регина Ахнаф оказалась боссом Алиефа Мерчи и оба они атлантос19. А еще то, что Регина внебрачная дочь правителя Атлантии20 от какой-то высокопоставленной дамы из далекого прошлого по имени Энхедуанна. Любопытно…

Накануне скандала мне довелось подслушать в научном отделе библиотеки главной управы Охры один настораживающий разговор. Сначала я заметила мужчину за столом неподалеку. Лицо его прикрывал капюшон черной ветровки, а потому рассмотреть черты я не смогла. Пока он сидел один, мне казалось, что его полуприкрытый взгляд периодически устремляется в мою сторону. Когда же компанию ему составил лысый немолодой верзила в голубом термосвитере, которого я определенно видела у Маркса, мое внимание тут же привлекла непростая их беседа. От меня их отделяла часть полки с книгами по истории, что не помешало мне расслышать каждую фразу. Тот, что в капюшоне, как мне показалось, нарочно говорил громко. Словно для меня. Думаю, что он. Ведь второй меня не видел.

– Завтра здесь будет отец, – произнес один из них.

– Ну все, Охре конец! – сокрушительно и громко ответил второй. – Он лично вам сообщил?

– Лично. Но Охре конец – это вы погорячились. Многим не поздоровится, но будет сюрприз. Он принял важное и непростое для него решение.

– А где же мальчик? Вы ведь знаете?

– Я и мои люди.

– А команда Загорского?

– В них все и дело. Если бы не они, он сам никогда не стал бы нас беспокоить. Прошел слух, что одного арса уже пустили в расход. Загорский замешан. Да что говорить? Завтра все решится.

– Если проходы не закроют, то условия станут жестче, я полагаю.

– Алиеф просил передать, что ему нужен хотя бы один арс. Первое человечество закрыло от нас все проходы. Если в течение суток не выполните, Эффектор использует в 1945-м астру. Уж они постараются.

Далее от лысого последовали незнакомые моему слуху реплики. Судя по интонации – брань.

На том они и разошлись, задав моему уму новые загадки. Я ушла за ними почти сразу, долго следуя за черной ветровкой первого. Потеряла я его уже на улице, тут же вспомнив трюк с обратной слежкой, которой меня обучили уже в Охре. Потеряться от преследователя, с целью его обнаружения. Возможно, что и так. И теперь объектом наблюдения стану я. И зачем я влезла? Надо было просто набраться терпения и дождаться завтра.

Но обещанное завтра наступило для них. Меня же в происходящее никто посвящать не собирался. Информацию пришлось добывать собственноручно. И вот какой расклад случился в последующие три дня: Загорский исчез, блондин исчез, помощника пилота арестовали, но мне повезло говорить с ним о Ядвиге, если помните. Тамару переселили в ее время. Куда девался Славик – не ясно. Скорее всего, он с ней. Алиеф и Регина тоже пропали, а про Илария в личном деле все совсем трагично. Там сказано, что он покончил собой. Принял какой-то сильнодействующий яд. Мишеньку вроде бы передали на воспитание бабке. Вот и весь сказ.

А кто приезжал? Так настоящий отец мальчика. И он из очень далекого прошлого. Он император арсов – народа одной из предыдущих цивилизаций. Это родина нашей морали. Для них же это неотъемлемо и нет ничего другого, а потому противопоставлять и сравнивать не с чем. Они имеют железную волю и трезвый ум. Они знают о нас, и они опечалены нашей участью. У них отсутствуют убийства, жадность, ревность, зависть. Это земля чести, совести, любви, благородства и отваги. Это колыбель той чистоты, к которой так стремятся в том времени, где умер Иларий. Стремятся попробовать сделать мир простым и счастливым. Но прибыли с Анибуса другие и, воспользовавшись гостеприимством и пониманием арсов, постепенно с ними скрестились, положив начало их концу.

Но что же такое сделал в Охре этот, почтивший нас своим визитом, чистый помыслами арс, что один ни в чем не повинный, непонятно для чего страдавший человек, свел счеты с жизнью? И как после этого будет уживаться он со своей безупречной совестью?

Буду честной – в смерь Илария я не верю. Потому что тогда, когда мне довелось увидеть его во второй раз – по пути в Оптину Пустынь, у меня была возможность общаться с ним долго и близко, и сомнений у меня нет – именно он мелькнул несколько раз на видеоотчете одного из сотрудников, работавшего в Древнем Египте. Я клянусь – это Иларий. Его невозможно ни с кем спутать. Правда, уже не молодой. А значит, он жив. И я таю надежду узнать подробней об этом эпизоде и о судьбе Илария Бурмистрова. А еще у меня есть мой личный козырь – его дневники, в которых продолжаются записи с нового места жительства. Ну, и ко всему прочему, мне очень хочется увидеть Мишу. Повзрослевшего. Даже не знаю, почему… Жаль, если он сгинул.

Теперь же, я полагаю, пришло время осветить часть дневника Илария Афанасьевича, вырванную кем-то из тетради и помещенную в томик Пушкина, между страницами "Гробовщика". Не думаю, что совесть станет меня мучить. Она скорее зудит нестерпимо от растущего желания правды.

Итак:

"Благодарность моя нескончаема. Не хватает эмоций, чтобы выразить то, что чувствует ученый, доверяя свои опыты такому совершенному, непревзойденному оборудованию. Космос микромира наконец-то в моей власти. Драпп обучил меня более совершенному методу генетической экспертизы посредством крови по установлению родственных связей, и, полный волшебного предчувствия, нестерпимо желая получить обещанный результат, я решился поэкспериментировать. У меня уже имелась кровь Миши, я легко получил свою и погрузился в расшифровку увиденного.

Процесс этот, несмотря на совершенство, быстрее не стал и занял у меня два часа. Мне показалось, что я больше учусь, чем пытаюсь что-то увидеть. Наверное, от отсутствия должного образования и опыта. Я наивно полагал, что все понял, но результат не получался. Каким же профаном я себя чувствовал, каким недоумком. И такому невеже доверили столь совершенную лабораторию? Да еще и нахваливают меня…, работать приглашают. Дилетант. Полный идиот! Не получить результат в такой научной мастерской! Как же так… Я не умею прочесть то, что вижу. Я попробовал еще раз, стараясь ничего не упустить, но результат повторился, показывая лишь одно – Миша – не мой сын.

А вечером пришел блондин. Добрый мой, долгожданный друг! Но тих, бледен, подавлен. Сказал, что кое-кто допустил грубейшую оплошность, за что будет серьезно наказан, а я должен немедленно оставить генетику и заняться непосредственно физическими исследованиями. Я по-дружески пожаловался ему на свой низкий интеллект, на провальный эксперимент по установлению родственной связи между мной и Мишей. Блондин же холодно и с нажимом повторил, что я должен оставить генетику, в противном случае у меня заберут Мишу.

Я пообещал послушать его, но рискнул поинтересоваться, отчего этот переполох? Или Миша мне не сын? Он вскинул на меня такой злобный взгляд, что меня передернуло. Уверенность в этом человеке пропала сию секунду, а нехорошая мысль о Мише занозой засела в моем сердце.

Ну, вот именно после этого разговора остановиться я и не мог. Навязчивая идея завладела моим сознанием, подталкивая перепроверить свой результат с другой стороны. Неужто Миша не мой сын? А если он сын Семена? Быть может оттого Семен и хотел его заполучить? Но, со слов блондина, Мишу проверяли. И вернули! Значит не сын Семена. От сердца у меня отлегло, как камень откатился. Да только все это мои домыслы. Отцом ведь может быть и кто-нибудь неизвестный мне.

Словом, нашел я в Настином сундуке ее гребешок, что носила она прежде, и мне очень повезло обнаружить на нем пару ее волос. По первому эксперименту с Мишиными волосами я знал, что так сложнее, но я воспринял это как знак и через свой компьютер, как обучал меня помощник пилота, отыскал "Генетические эксперименты по методу Ильи Шишки". Без всяких нововведений, проверенным методом. И как только нашел, страх навалился на меня сильнее прежнего. Я рисковал! А ведь еще не поздно остановиться. Не зря меня предупредили. Признаюсь, меня что-то толкало сделать все наперекор, так как очень не понравился разговор с блондином. Он требовал неустанно работать на благо их Охры, а прежде меня лишь берегли и предупреждали об опасности. Ну, может оно и к лучшему. Накажут, значит, с радостью освобожусь от них. Узнать, кто отец Мишки для меня казалось важнее всего сейчас. Если бы мне сказали, что Славик не мой сын – мне было бы легче. Но только не Миша!