Наталья Галкина – Табернакль (страница 26)

Говорила, приговаривала: приговор готов, в Могилевскую губернию поедешь, Гумилев. Сейчас я подыму подушку, почти светло, окно с сосной, кошмар ушел, усни, подружка, нет, погоди, побудь со мной”.

7. Луг

Еще одна забытая страница (собрать их все по строчке, по стежку!): похожий на сенатора возница их на телеге привезет к лужку. Судьбы возничий, финн зеленоокий, даритель, их ввергает в этот круг, в плутающий в лесах за Териоки — цветы по пояс! — разнотравный луг. Там, наверху, что снег ланской и лонский, — армада, облачные корабли. Надев шубейки широты чухонской, жужжат свое шумерские шмели. В полдневный зной все соткано из света, кому бы тут еще смотреть в зенит? Одни сообщники любви и лета — кипрей, и зверобой, и аконит. О дреме луговой лучи расскажут историю вне пыла и остуд, стебельчатые швы им пальцы свяжут, соцветья рукава переплетут. Громоздкие венки плетешь, подруга, легчайшие венцы в ромашках сплошь. Остановила войско калиюга, на перемирие весь мир похож. Но с мельницы уже грядет возничий, чу, скрип колесный, значит, едем вспять, вне вотчины цветной капеллы птичьей Финляндии Фарландией не стать. Сноп луговой в ее объятьях едет, задумчиво жует он стебелек, но на глазах, как лето тонет в Лете, нисходит лепет в пятистопный слог. Но версты продлены и дериваты, на Вечность с легкостью растянут свет, а летнего романа день девятый — на девять месяцев или на девять лет. Хоть древу суждена одна из веток, расстанемся на вы, а не на ты. Но я увижу в мире напоследок цветы и луг, цветы, цветы, цветы.

8. Лед

— О, как я рада вашему приезду! Весь этот ужас. Бедный Сапунов. В тот день он заходил к нам. Не один, с Принцессою. Мы долго пили чай и говорили. Он все повторял, что не умеет плавать. А Кузмин и спутницы его уже их ждали за пенистым шампанским в казино. И лодка дожидалась у воды. — А Смерть ждала свиданья с Сапуновым. Где это было? — Кажется, отсюда отправились. О, если бы я знала,