Наталья Габитова – #ПравдаБолит (страница 1)

Наталья Габитова

#ПравдаБолит

ГЛАВА 1 – ЛИСА: КОРОЛЕВА РАЗОБЛАЧЕНИЙ

Я включила камеру, и экран тут же захлебнулся уведомлениями. Они набегали друг на друга, как стая диких птиц, такие плотные, что на секунду мир за пределами монитора перестал существовать. В правом верхнем углу привычно подпрыгнул счётчик лайков – он всегда радовался, будто лабрадор, кторого выпустили на волю. Ниже проплывала лента комментариев, мельтешащая так быстро, что я ловила только обрывки: «ого…», «лисик…», «это фейк…». Справа в чате кто-то уже заспамил синей волной смайликов-кисиков. Всё, как всегда, родной цифровой хаос.

Я была в своей крепости. За спиной тихо потрескивали гирлянды, отражаясь в тёмных стёклах мониторов. На столе стояла кружка с недопитым кофе, превратившимся в мутную, холодную жижу. Казалось, всё на своих местах. Но сердце всё равно колотилось где-то в районе горла, настойчивое и громкое, словно пыталось доказать мне, что я сама себе вру.

Мой самый большой секрет? Я – трусиха. Не по-детски, не из-за пауков или тёмного коридора. Взрослая, липкая трусость. Та, что притаилась за левым ухом и дышит горячо-горячо, будто у неё собственные лёгкие. Она обычно шепчет: «Алиса, а что, если они УВИДЯТ?» Её шёпот такой тонкий, что его легко спутать с собственным пульсом. Но сегодня она не шептала. Сегодня она орала, надрывалась, будто ей и правда было что терять.

Я зажмурилась, пытаясь сбросить напряжение, но на сетчатке всё ещё плавали светящиеся точки от бликов – маленькие цифровые мошки, которые всегда появлялись, когда я волновалась. Ладони стали влажными и холодными, будто я только что сунула их под струю ледяной воды.

На основном экране застыло видео с той самой заброшки. Свет от фонарика плясал по ржавым трубам, отбрасывая длинные, неверные тени. Пацан за кадром пытался говорить ровно, но каждый его слог дрожал и срывался, будто язык не слушался. Он клялся, что поймал в объектив «призрака советского рабочего». Я ткнула в паузу.

Для любого зрителя – это просто размытое серое пятно, бесформенное месиво пикселей. Но я уже давно научилась смотреть не на картинку, а сквозь неё. Я свела глаза чуть левее, туда, где пятно сливалось с тенью. И увидела. Не артефакт сжатия. Не блик. Маленькую, ядовито-жёлтую цифровую рябь. Словно кто-то провёл по матрице реальности грязной кистью, испортив идеальную картинку. Она мерцала, вспыхивала короткими, резкими импульсами, будто подавая сигналы, и исчезала, оставляя в воздухе странное ощущение… будто что-то только что дышало мне в затылок.

Я сглотнула. В горле встал плотный, неудобный ком, будто я пыталась протолкнуть кусок холодного пластика.

И тут же из самой глубины черепа прорвался тот самый голос, надрывный и сиплый:

«ВЫКЛЮЧИ КАМЕРУ.

УДАЛИ ВСЁ.

ПРИТВОРИСЬ, ЧТО НИЧЕГО НЕ БЫЛО».

Он прозвучал настолько чётко и громко, что я дёрнула плечом, чисто рефлекторно, будто меня кто-то окликнул. Колени под столом вдруг стали ватными, предательски подкосились, и я почувствовала, как по ним пробежала мелкая дрожь.

Но я же Лиса. Эта маска, этот розововолосый аватар держал меня крепче любого стального каркаса. Я вцепилась в неё, как в спасательный круг в бушующем море.

Я выпрямила спину, с силой отодвинула стул – он скрипнул жалобно и нервно, словно разделяя мою тревогу, – и поправила парик. Розовые пряди скользнули под пальцами, но на секунду мне померещилось, что кончики волной дёрнулись сами по себе, едва заметно, будто по ним пробежал статический разряд. Я снова моргнула. Просто игра света. Или глаза устали от экранов.

Глубокий вдох. Выдох. Пальцы, всё ещё предательски подрагивая, потянулись к клавиатуре, чтобы запустить запись нового дубля. Шоу должно продолжаться. Всегда.

– Друзья, перед нами очередной «неоспоримый» proof of paranormal. – Мой голос звучит чуть выше обычного, в нём проскальзывает лёгкая дрожь, но я цепляюсь за него, как за якорь. – Но давайте включим мозги и режим «Zoom».

Мои пальцы, ватные и непослушные, скользят по тачпаду. Я медленно, почти не дыша, увеличиваю кадр. И вот она – цифровая рябь. На этот раз она не просто мерцает. Она пляшет. Пиксели щёлкают, как крошечные статические разряды, и каждый щелчок отдаётся в висках тупой болью. Кажется, будто это пятно на экране – не просто артефакт. Оно шевелится. Словно что-то живое и любопытное принюхивается к объективу камеры, изучая меня из своего цифрового улья.

Дышать становится тяжело, воздух в комнате будто стал густым и вязким. Я так сильно сжимаю мышку, что суставы на пальцах белеют. Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим, быстрым стуком, который, кажется, может вырваться наружу.

Щелчки ряби повторяются, но теперь они не хаотичны. Они будто подстраиваются под ритм моего дыхания – учащаются, когда я делаю вдох, и затихают на выдохе. Это не случайный шум. Это диалог. Я моргаю, и в самый миг, когда веки смыкаются, мне кажется, что в центре пятна мелькнула тень. Чья-то спина? Плечо? Быстрый, скользящий силуэт, который наклонился, чтобы рассмотреть меня поближе, и так же стремительно отпрянул.

По позвоночнику пробегает ледяная игла. Вслед за ней спина тут же покрывается гусиной кожей, и мне инстинктивно хочется отодвинуться от экрана, от этого невидимого, но ощутимого присутствия.

Я пытаюсь собраться. Внутренний диктор бубнит заученную мантру: «Это всего лишь видео. Дрожание камеры. Пыль на матрице. Свет». Но ком в горле становится только плотнее, а колени под столом предательски вибрируют, словно заряженные током. Голос моей внутренней трусихи теперь не кричит, а шипит настойчиво и монотонно, прямо в ухо: «Ты видишь это… а они видят тебя. Они всегда видят».

Я делаю глубокий, прерывистый вдох, так что грудная клетка сжимается от напряжения, и с силой сжимаю челюсти. Пальцы снова находят клавиши. Я снова навожу на пятно, увеличиваю его до предела, и теперь, сквозь страх, начинаю различать структуру. Это не просто шум. Внутри ряби пульсируют мельчайшие искры света. Они не случайны. Они движутся в ритме, похожем на дыхание. Словно кто-то огромный и невидимый спит за экраном, и эти искры – отголоски его снов.

– Видите? – говорю я в камеру, вкладывая в голос все силы, чтобы он звучал ровно и насмешливо, хотя губы предательски подрагивают. – Дух – это самый обычный пакет на сквозняке. Автор, поздравляю: ты подарил нам пять минут слабой надежды и три секунды разочарования. Ставьте лайк, если не верите в фейки!

Я делаю паузу, чтобы вставить угарный мем, обрезаю затянутые сцены, добавляю резкие, смешные звуковые эффекты. Моя комната-крепость: гирлянды, мониторы, мощный системник, гудящий ровным гулким звуком. Всё это должно давать ощущение контроля. Но внутри – будто холодный камень застрял под рёбрами. Мониторы мерцают, и в их тёмных стёклах на долю секунды отражаются мои глаза – широко раскрытые, а в их глубине, мне кажется, я вижу не своё отражение, а что-то постороннее, что-то, что смотрит на меня из цифровой пустоты.

Через час ролик, наконец, готов. Я загружаю его с подписью: «РАЗОБЛАЧАЕМ: Призрак завода им. Кирова оказался ПАКЕТОМ! #мистика #разоблачение #ЛисаПротивФейков».

Первые комментарии прилетают почти мгновенно, как родные огоньки в темноте. «Лисик, ты лучшая!», «Опять всё по полочкам разложила», «А я уже поверил :(». Я чувствую, как на моё лицо наползает слабая, уставшая улыбка. Это чувство – тёплое и знакомое. Свет фонарика в холодной комнате. Голос разума. Публичная победа.

Но даже сквозь этот шквал одобрения экран тихо шепчет что-то своё, едва уловимое. Я трясу головой, с силой прогоняя назойливое ощущение, и одним движением пальца переключаюсь на школьный чат, где уже кипит своя, земная жизнь.

И тут… мой телефон будто вздрогнул в руке. Дёргаюсь рефлекторно.

Весь школьный чат был взорван обсуждением нового челленджа. Все сторис, все пересылы, все сообщения – везде мелькал один и тот же хэштег: «#ПравдаБолит». Суть до кринжа проста: выложить в сторис анонимный опрос с убийственным вопросом «Кто тебя предал?» и вариантами – именами одноклассников. А потом вывалить результат на всеобщее обозрение, сделав вид, что тебе просто «интересно».

– Вау, – выдохнула я, и это прозвучало скорее устало, чем удивлённо. – Очередная тупость для просмотров. Интересно, сколько же блобов в это ввяжется на этот раз?

Блобы. Моё личное, тихое и пренебрежительное название для них. Для всего мира – это просто никнеймы и аватарки в чате, одноклассники, друзья, фолловеры. Для меня – БиоЛогические Объекты, Бездумные. Люди, которые бездумно лайкают, репостят и распространяют вирусный контент, абсолютно не подозревая, что некоторые из этих безобидных челленджей – настоящие проклятия, цифровые паразиты. Они плывут по общему информационному потоку, всплывают и исчезают, их действия кажутся им незначительными. А на самом деле каждое такое «бездумное» действие оставляет в воздухе лёгкую, едва уловимую вибрацию. Словно тонкий-тонкий холодок скользит по коже, заставляя меня инстинктивно ёжиться.

Я снова прокрутила чат, наблюдая, как знакомые имена и лица подпрыгивают в такт общему вирусному ликованию. Смайлы, гифки, восклицания – всё это создавало шумный, яркий фон. И среди этого всего – они. Блобы. Они не думают. Не смотрят по-настоящему. Они не замечают, как я, наблюдая за ними с экрана, чувствую, как от их коллективной активности по моей спине пробегают крошечные статические разряды. Их присутствие здесь и сейчас было ощутимо физически – как лёгкое, но навязчивое напряжение, которое сковывало плечи и заставляло сердце биться чуть быстрее, чуть тревожнее. Даже моя крепость – комната с гирляндами и мерцающими мониторами – не могла дать полной защиты от этого фонового гула бездумной человеческой активности.