Наталья Франсси – Хранители древних тайн (страница 1)
Наталья Франсси
Хранители древних тайн
Глава 1. Ключи тьмы
Осенний дождь барабанил по крыше старого дома с монотонным постоянством метронома, отсчитывая секунды до неизбежного. Профессор Александр Михайлович Волконский стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как капли воды стекают по стеклу, образуя причудливые узоры, напоминающие древние руны. В этих случайных линиях ему мерещились знакомые символы – те самые, что он изучал последние тридцать лет своей академической карьеры.
– Парейдолия, – подумал он, поправляя очки. Склонность человеческого мозга находить знакомые образы в хаотичных структурах. Но профессор Волконский прекрасно знал, что иногда хаос может быть не таким уж случайным.
Звонок в дверь прервал его размышления. Александр Михайлович взглянул на часы – половина одиннадцатого вечера. Кто мог прийти в такое время? Он не ожидал никого, особенно в этот дождливый октябрьский вечер.
Спускаясь по скрипучей лестнице викторианского особняка, доставшегося ему по наследству от покойной тети, профессор невольно вспомнил слова Артура Мэйчена: «Дом – это не просто стены и крыша, это сосуд для человеческих воспоминаний, страхов и желаний. Эти стены видели многое за полтора века своего существования.»
У двери стояла женщина лет сорока, в дорогом плаще, с лицом, которое когда-то, вероятно, было очень красивым, но теперь несло на себе печать какого-то глубокого страдания. Ее темные глаза метались, не находя покоя, а руки нервно сжимали кожаную сумку.
– Профессор Волконский? – голос ее дрожал. – Меня зовут Елена Сергеевна Кравцова. Я… мне очень нужна ваша помощь.
Александр Михайлович пригласил ее войти, проводил в гостиную и предложил чай. Женщина отказалась, продолжая нервно теребить ремешок сумки.
– Я читала ваши работы по средневековой демонологии, – начала она без предисловий. – Особенно статью о «Малых ключах Соломона» и вашу монографию о гностических текстах из Наг-Хаммади. Вы один из немногих, кто серьезно изучает… эти вещи.
Профессор кивнул, наливая себе чай из самовара – привычка, сохранившаяся с детства.
– Я действительно занимаюсь исследованием оккультных текстов, но исключительно с академической точки зрения. Как историк религий и антрополог. Что именно вас беспокоит, Елена Сергеевна?
Женщина достала из сумки старую книгу в потрепанном кожаном переплете. Даже на расстоянии Александр Михайлович почувствовал исходящий от нее запах – древний, землистый, с едва уловимыми нотками ладана и чего-то еще, что он не мог определить.
– Эта книга принадлежала моей бабушке, – продолжила Кравцова. – Она умерла две недели назад, и я нашла ее среди других вещей на чердаке. С тех пор… с тех пор в моем доме происходят странные вещи.
Профессор наклонился вперед, заинтересованный. Он видел множество старых книг, но эта была особенной. Кожаный переплет покрывали символы, которые он с трудом узнавал – смешение каббалистических знаков, алхимических формул и чего-то еще, более древнего.
– Можно взглянуть?
Елена Сергеевна протянула книгу с видимым облегчением, словно избавлялась от тяжелого груза. Александр Михайлович осторожно взял ее в руки и сразу почувствовал странное покалывание в пальцах – словно слабый электрический разряд.
Открыв книгу, он увидел текст на латыни, написанный готическим шрифтом. «Clavis Tenebrarum» – «Ключи Тьмы». Профессор знал о существовании этой книги по упоминаниям в других источниках, но считал ее утерянной навсегда.
– Господи, – прошептал он, перелистывая страницы. – Это же копия трактата кардинала Джованни Пико делла Мирандолы, написанная им в 1486 году перед самой смертью. Он утверждал, что получил эти знания от византийских мистиков, которые, в свою очередь, переняли их от халдейских магов.
– Профессор, – голос Елены Сергеевны становился все более напряженным. – Я не понимаю латыни, но после того, как эта книга попала ко мне в дом, начали происходить вещи… вещи, которые не укладываются в рамки разума.
Волконский поднял глаза от книги. В свете настольной лампы лицо женщины казалось восковым, изможденным.
– Расскажите подробнее.
– Первое, что я заметила – это запах. Он появился на следующий день после того, как я принесла книгу домой. Запах разложения, но не обычный, а какой-то… сладковатый, одуряющий. Он усиливается к ночи.
Профессор кивнул, делая пометки в блокноте. Он слышал подобные описания раньше, в средневековых хрониках и демонологических трактатах.
– Потом начались звуки, – продолжала Елена Сергеевна. – Скрежет, словно кто-то точит нож о камень. Шепот на неизвестном языке. И тени… профессор, я видела тени, которые двигались независимо от источников света.
– А ваша семья? Они тоже это замечали?
– У меня есть дочь, Анна. Ей семнадцать. Она… она говорит, что чувствует, как кто-то наблюдает за ней. Особенно по ночам. А вчера утром я нашла ее в кровати в состоянии, похожем на каталепсию. Она не реагировала на мои слова, не двигалась, только смотрела в потолок широко раскрытыми глазами.
Александр Михайлович отложил книгу и внимательно посмотрел на женщину. В его многолетней практике изучения оккультных текстов он сталкивался с различными случаями – от банального самовнушения до действительно необъяснимых явлений. Но то, что описывала Елена Сергеевна, звучало тревожно знакомо.
– Скажите, ваша бабушка интересовалась оккультизмом? Практиковала какие-либо ритуалы?
– Не знаю, – Кравцова покачала головой. – Она была очень закрытым человеком. Мы виделись редко, особенно после смерти дедушки. Но теперь, когда я разбираю ее вещи, нахожу странные предметы. Свечи черного цвета, какие-то металлические пластины с символами, высушенные травы в стеклянных банках.
Профессор вернулся к изучению книги. Текст был написан на средневековой латыни, но между строк попадались вкрапления на арамейском и древнегреческом. Он узнавал фрагменты из «Завещания Соломона», гностических евангелий и даже более древних источников – возможно, из утерянных папирусов Александрийской библиотеки.
– «Clavis Tenebrarum» – это не просто книга заклинаний, – сказал он наконец. – Это руководство по установлению контакта с сущностями, которые средневековые демонологи называли «Umbrae» – Тени. Согласно тексту, это существа из промежуточного пространства между нашим миром и тем, что автор называет «Abyssum Infinitum» – Бесконечной Бездной.
Елена Сергеевна побледнела еще больше.
– Это значит, что моя бабушка… она действительно вызывала этих существ?
– Возможно. Но понимаете, Елена Сергеевна, эти книги не работают как инструкции по сборке мебели. Для активации прописанных в них ритуалов нужны особые условия, знания, определенное состояние сознания. Большинство людей могут читать подобные тексты всю жизнь без каких-либо последствий.
– Но?
– Но некоторые люди обладают тем, что в эзотерических традициях называется «тонким зрением» или природной восприимчивостью к паранормальным явлениям. Обычно это передается по наследству.
Дождь усилился, и капли теперь хлестали в окна с такой силой, словно пытались попасть внутрь. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены причудливые тени, которые в этом контексте казались особенно зловещими.
– Профессор, что мне делать? – голос Елены Сергеевны был полон отчаяния. – Я не могу подвергать опасности свою дочь. Сегодня утром я нашла на ее подушке засохшие листья растения, которого у нас в доме нет. И они были сложены в форме пентаграммы.
Александр Михайлович закрыл книгу и задумался. За годы изучения оккультных текстов он выработал строгий научный скептицизм, но не мог отрицать, что иногда сталкивался с вещами, которые не поддавались рациональному объяснению. Особенно когда речь шла о книгах такого уровня древности и мистической насыщенности.
– Листья какого растения? – спросил он.
– Не знаю… они были темно-зеленые, почти черные, с красными прожилками. Странной формы – напоминали маленькие человеческие руки.
Профессор нахмурился. Описание соответствовало мандрагоре – растению, которое с античных времен считалось одним из самых мощных магических компонентов. Согласно средневековым трактатам, мандрагора использовалась для усиления связи между мирами.
– Елена Сергеевна, я хочу предложить вам следующее. Оставьте книгу у меня на несколько дней. Я изучу ее более внимательно, переведу ключевые фрагменты. Возможно, в тексте есть указания на то, как прервать начатый ритуал.
– Вы действительно думаете, что всё это… реально?
Александр Михайлович долго молчал, глядя в огонь камина. В его памяти всплыли слова Артура Уэйта из предисловия к «Книге церемониальной магии» : – Существуют силы, которые не подчиняются законам физики, но подчиняются более древним и тонким законам.
– Я думаю, что человеческое сознание способно на многое, – сказал он наконец. – И иногда наши убеждения, страхи и желания могут материализоваться способами, которые мы до конца не понимаем. Но независимо от того, имеем ли мы дело с реальными сверхъестественными силами или с мощными психологическими феноменами, проблему нужно решать.
Елена Сергеевна кивнула и поднялась с кресла.
– Спасибо, профессор. Я… я надеюсь, вы сможете помочь. Оставляю вам свой номер телефона. Звоните в любое время, если что-то узнаете.
После того как женщина ушла, Волконский вернулся к изучению книги. Он включил настольную лампу поярче и достал лупу – некоторые символы были настолько мелкими, что их трудно было разглядеть невооруженным глазом.