Наталья Филатова – Время осени (страница 1)
Наталья Филатова
Время осени
Ни один день не уходит безвозвратно. Он словно лист, сотканный из нейронной сети ощущений, падает в бездну памяти, спрессовываясь и сливаясь в единое целое, постепенно растворяясь в подсознании.
Энергия не исчезает бесследно – утверждают законы физики. Равновесие – основа мироздания. Равная масса добра поглощает равную массу первородного зла.
Как не пропасть в стылом холоде равнодушия, безликого ледяного одиночества? Попробовать не копить обиды и научиться прощать. Хранить добрые светлые воспоминания, снова и снова прикасаясь к ним, можно согреться. Наше внутреннее солнца, наша вера и надежда всегда с нами. Даже в тёмные времена, когда туман окутывает землю, важно не потерять себя.
Мы ищем ответы, но они раскроют истину. Смысл жизни – в самом пути. Мудрость приходит с правильными вопросами: замени в мыслях тревогу "как жить?" на веру «когда жить?"
Только смерть приходит один раз, жизнь начинается и продолжается в каждом новом дне. Жизнь – единственная и неповторимая, каждый день – подарок. И если ты рад этому дару – это и есть твое счастье.
"Бог испытывает избранных" – почему я запомнила именно эту фразу? Когда в детстве дедушка Николай читал мне вслух Библию, то в детской головке крутились мысли: "Избранные, значит лучшие и самые любимые. А испытание – это же, как наказание? За что же их наказывают? Своих самых любимых". И только взрослея, пережив потери, справившись с болезнью, я поняла, что избранных награждают мудростью. Мудростью быть счастливым каждый день. Я пытаюсь обрести мудрость. Понять себя и принять прошлое с любовью.
Полюбить себя – сложно. Любить себя – отражаясь в другом человеке намного проще, но сейчас я учусь принимать свою не идеальность и радуюсь каждому мгновению.
Любовь земная
Я иду, крепко вцепившись в бабушкину руку. Ярко светит солнце, но неугомонный ветерок, примчавшийся с побережья студеного моря, заставляет вздрагивать от его холодных объятий. Под порывами ветра низенькие березы склоняются к ромашкам, обвивающим тропинку. Мы идем на кладбище.
– Надо навестить дедушку, – утром сказала бабушка, и, увидев мой испуганный взгляд, пояснила, – Убраться на могилке, обновить оградку, сорняки выполоть.
Я родилась в южном городе – Астрахани, но летом меня отправляют погостить к бабушке. Я скучаю и чувствую себя чужой в поселке в пригороде Архангельска. Все кажется чудным, вместо темной бархатной ночи – бесконечная серая мгла. Вечер переходит в утро, позабыв про темноту. Солнце не обжигает, а все вокруг неярких цветов, словно природа устала от белых ночей и сражений с непогодой. В поселке нет тротуаров, только деревянные мостки, и тропинки усыпаны опилками с лесопилки. Вот и сейчас что-то колет ногу в сандалике. Я присела, чтобы вытряхнуть опилки. Земля подо мной холодная, черная и липкая, да еще хлюпает водой.
– Света! Не сходи с тропинки, кругом топь, – бабушка недовольно поджимает губы, не понимая, почему я не знаю очевидного. "Какая я Света? Она путает меня с мамой!" – слезы застилают мир от обиды и тоски по родителям.
– Бабушка! Оградки, чтобы не забывали? – я издалека приметила кладбище на небольшой возвышенности.
Мы подходим к могилке, где похоронен мой дедушка. Деревянный крест огораживает оградка, выкрашенная серебрянкой. Краску разъели зимние морозы, настойчивый ветер усыпал ее чешуйками землю, траву. Эта темно-серебристая полоса около оградки, как напоминание о трауре и быстротечности времени.
– Бабушка, что это? – я показываю на необычные цветы у оградки. Ярко желтые и сине-сиреневые соцветия украшают зеленые стебли.
– Это Иван-да-Марья, – бабушка косит серпом заросли осоки внутри ограды.
– Как так? – мои брови приподнялись вверх.
– Люди верят в легенду. Когда-то давно жили Иван с Марье, да так любили друг друга, что даже смерть не смогла их разлучить. Стали они цветком, – бабушка встала, приставив ладонь к глазам, вглядываясь вдаль.
– Любили как ты с дедушкой? – и сама испугалась своих слов. Вдруг бабушка сейчас исчезнет, превратившись в цветок. А я останусь одна!
– Мы с ним на небесах встретимся, – вздохнула бабушка, – скоро уже.
– Бабушка, мне страшно, – меня обнимают, гладят по волосам самые добрые руки на свете.
– Ничего, внученька, все пройдет, – я прячусь в теплых объятьях бабушки.
– Правда? – уткнувшись в бабушкин живот, вытираю слезы.
– Не бойся, ты не одна. Боженька дал тебе Ангела – хранителя. Помолись и он тебе поможет, – я чувствую, что бабушка улыбается. Негромко начинает молиться. Я повторяю слова, не задумываясь о смысле. Страх отступает. Я не одна. Знаю, что отражаюсь в глубине бабушкиных глаз. Маленькая девочка, ищущая защиту и любовь.
Страх смерти не сильнее страха потеряться в небытие. Чтобы не исчезнуть, тебя должен увидеть еще один человек. Правда?
Память рода
Вымороженное серое серебро дерева, заросли Иван-чая. Небо до врат. Протяжный говор – то ли скороговорка, то ли песня.
– Да, уезжала я в Ярославль, но вернулась. Тесно стало, – тень улыбки блуждает в глубине глаз женщины, отражая простор за окном.
Я вздыхаю, знаю эту тоску. По молодости у меня слегка щемило около сердца от воспоминаний о тягучей сладости воздуха, о жемчужной нежности северного неба, о величии северных просторов. Здесь останавливается время, набираясь сил. Каждый камень хранит энергию зарождения мира.
С возрастом воспоминания превращаются в миф о стране, где живет счастье. И все сильнее жмёт у самого сердца, выдавливает слезы. Тоска о несбывшемся… Память родины предков.
– Ой, люли – люли, отплывали корабли. Ты суровый батюшка – море студеное, не гневись, пожалей меня, жонку верную. Не томи ожиданием, возврати мне кормилица. А я буду славить тебя Беломорюшко, песни петь хороводные, – Ветерок колышет занавески на окне, прислушиваясь к голосу женщины.
На столе в горнице постелена узорчатая скатерть, на ней в глиняной миске томится замоченная брусника. Красный цвет ягоды истекает на скатерть, вплетаясь в ее узоры. И вкус у брусники, как у Севера, кисло-сладкий с той ноткой горечи, испробовав которую – не забудешь никогда.
Север – любовь, которая сжигает кровь, но это огонь очищения – от горечи обид и неудач, от суеты гонок за успехом, от неверия и беспомощности. Любовь Севера наделяет силой…
Я выхожу на улицу, не в силах усидеть на месте. Вглядываюсь в милую сердцу красоту – в ее неброскую нежность красок.
Исподволь, поднимаясь от земли, примчался от Студеного моря ветер. Пригнул травы, схватил в ледяные объятия. Зыбко.
Неторопливо, важно выглянуло из-за туч солнце. Брильянтами заблестели стянутые холодом росинки, отражая облака, россыпь ромашек, заросли Иван-чая.
Странная пора – низко зависло солнце, извиняясь за отсутствие долгими зимними днями, а в небе уже засеребрилась луна, едва видная в золотистой солнечной дымке. Потому и вышивают их местные мастерицы всегда вместе – братец и сестрица, два светила – дня и ночи.
Прокатился по небу звон, превращаясь в настойчивый вой будильника. Я вздыхаю и просыпаюсь. Этот сон не дает мне покоя, манит мечтой и придает сил жить. Оставляет светлое и радостное послевкусие солнечного летнего дня, вкуса брусники на губах, отблеск радуги в небе и ожидание любви.
Человек не может жить без любви и родины. Где хранятся наши воспоминания? В душе? Или в генах зашифрована – память предков, и наша судьба – предопределена теми, кто жил до нас?
Далеко – далеко тянутся мои корни, впиваются в выжженную ледяными ветрами землю. Там чайка, сжатая холодом неба, тоскует и кричит о своей любви к безбрежности и необъятности мира.
Я, как и мои предки, верю – это убивается по прошлому не птица, а души, не вернувшихся на берег моряков. Вольно, но одиноко им, и хочется прижаться к родной земле, напитаться силой, обнять любимых. Но не вернуться, не изменить судьбу, можно только тосковать, напоминая живым об изменчивости, о борьбе за тепло жизни, тепло любви.
Радуйся, пока жив. И разглаживаются угрюмые лица, впитывая свет солнца. Не яркое светило, не торопливо плывет, отдавая силу земле, людям. Каждая былинка и живая тварь тянутся навстречу, благодарят за быстротечный миг жизни. Эта безмолвная молитва разлита в воздухе, один раз испив ее – никогда не сможешь забыть пряной горечи, свежести. И будешь жить в ожидании новой встречи. Нет нигде таких красок, как на севере.
Царит над этой землей умиротворенное спокойствие и вера. Жизнь – без суеты и суетности, не сжигают здесь мимолетные страсти. Тот, кто поспешит, быстрее потеряет тепло, бесценную валюту севера.
"Кто в море не бывал, тот Бога не видал", – говорят поморы. И закон божий, как и заповеди предков – основа поморского братства.
Надёжность и честность – в почете, не выжить без крепкого плеча соседа – друга. Суровое северное море не прощает оплошности. Соль, впитавшаяся в кровь, передается по наследству. И даже я, изгнанная из земли предков, тоскую по земле, дарящую свободу. Ветер и холод выковывают жажду жизни и особое умение радоваться – несмотря ни на что…