Наталья Федоровых – Не в шарфике счастье (страница 1)
Не в шарфике счастье
Наталья Федоровых
© Наталья Федоровых, 2026
ISBN 978-5-0070-7183-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Введение
Когда мне позвонили с предложением написать предисловие, я испытала примерно то же чувство, что и 20 лет назад: «Мама занимается чем-то важным, а теперь взяла меня с собой на работу. Значит, я сегодня буду такой же важной». И вот деловая колбаса из начальной школы в офисе автоцентра томно опускает глаза и постоянно что-то фиксирует в блокноте: сейчас все увидят, что я тоже чем-то занята. А как иначе? Я же ее дочь и не могу не заниматься важными вещами.
Но предисловие — это не узоры в блокноте, и решить, о чем здесь лучше рассказать, было очень сложно. Поэтому я отталкивалась от правила, которое помогает мне в карьере: «будь искренней, люди устали от масок». Так было принято решение погрузить читателя в контекст без попыток взглянуть на ситуацию под другим углом.
В то время, 20 лет назад, начался абсолютно новый период в моей жизни. У мамы появилось два выходных.
Мне кажется, всем знакомо чувство сквозняка в груди. Мой сквозняк случался в часы осознания того, что я не помню ее лица. Я помнила стиль, парфюм, отдельно — нос, глаза, руки, улыбку, запах в машине, манеру вождения, смех — но собрать образ целиком у меня не получалось. Она очень много работала, и рядом всегда была Бабушка, а на подхвате — Дедушка. С точки зрения дошкольника, я понимала, что в этой бесконечной работе есть какой-то смысл, и осознавала отсутствие других вариантов. А еще я безоговорочно знала, что она крутая.
Но те редкие дни, когда мама дома и я не просто слышу ее сквозь сон, а прям вижу, драгоценными камушками откладывались в шкатулку памяти. Я была счастлива быть рядом с Бабулей, но, когда видела других детей рядом с их мамами или папами (это вообще как?), двери сквозняка открывались, и мне становилось холодно и солено в груди. Тогда я мысленно доставала свою шкатулку, перебирала сапфиры, гранаты и бриллианты наших встреч, смаковала каждую шутку, каждое слово и каждое занятие, проведенное вместе с мамой.
Я настолько боялась, что она тоже меня не помнит целиком, что на всякий случай подписала потолок в нашей «семерке». Полностью написать свое имя и остаться незамеченной у меня не получилось, однако достаточно крупное «ПОЛ» розовым фломастером так и осталось над пассажирским сиденьем.
И вот теперь у нее есть целых два выходных. Они регулярные. Она бренд-менеджер по рекламе в сети автосалонов — значит, точно крутая. И я соответствую, ведь стала гимназисткой. Они продают не просто машины, а иномарки (в то время иномарок на улицах города в принципе было очень мало, и даже Nexia воспринималась как «das auto»). А когда есть возможность, она берет меня с собой на работу. Я всегда безоговорочно верила в то, что она крутая, — а теперь на билбордах города вижу рекламу, созданную мамой. Я даже видела сюжет по телевизору, где мама рассказывает о машинах, которые продает их автоцентр. Еще мы ходим в боулинг на соревнования между автосалонами. Я была на светских мероприятиях, о которых другие знали только из СМИ, и у мамы теперь есть телефон-раскладушка! А еще я запомнила ее целиком и больше ни с кем не путаю.
Примерно в это время начали появляться первые рассказы. (Тогда я не понимала, почему мама начала с них — ведь она пишет роман и очень его любит. По моей детской логике надо было начинать с его публикации.)
Сначала они появились в одном журнале — «Красота без жертв». Этот проект с рассказами был классным маркетинговым ходом для автосалона, где нативная реклама едва уловима: истории были по-настоящему женскими и жизнеутверждающими, но тематика машин (очень даже конкретных машин) не терялась. Потом был журнал М6.
Каждый новый выпуск я радостно несла в школу показать одноклассницам. Тогда я еще не знала, что это воспринимается не как желание поделиться радостью, а как хвастовство. У меня была своя цель и я ее придерживалась.
Потом в этих журналах я видела уже ее фото как представителя автосалона. А потом и свои — с каких-то репортажей.
Каждый новый выпуск я ждала, потому что мне нравилось видеть, трогать и нюхать журналы, в которых были мамины рассказы. А еще больше мне нравилось, когда нам звонили по стационарному телефону знакомые и делились впечатлениями о новой истории. Ну а когда после нового выпуска маме звонили по сотовому, я обожала подслушивать и ощущать мурашки на спине и затылке — коллеги-мужчины делились тем, как хорошо провели время, ведь они собрали всю семью и вслух читали новый рассказ.
Ее победа в конкурсе рассказов от одного из журналов воспринималась мной как нечто само собой разумеющееся. Помню, как мне не понравилось фото, которое они опубликовали вместе с итогами конкурса, но приз для меня, как для человека, близкого к пубертату, казался невозможно роскошным — ей подарили просто кучу декоративной косметики в стильных упаковках. Честно, более креативных упаковок я больше не видела. Часть косметики перешла мне — пользоваться ею я пока не могла, но всегда брала с собой, на зависть одноклассницам.
Папа иногда звонил и пытался чему-то учить, не забыв при этом обесценить маму. В то время у нас уже появился зеленый Matiz, и она учила меня водить в степях Волгограда.
Самое интересное для меня в этих рассказах было следующее: сначала я замечала только то, что людям интересен сюжет. А потом увидела другую тенденцию: люди начали благодарить не за литературу, а за то, что после прочтения решались именно те вопросы, которые были описаны в произведениях.
То есть для тех, чья ситуация не отражала суть рассказов, это было просто интересное и довольно задорное чтиво. А для тех, у кого был не только душевный отклик, но и встречались параллели в жизни, рассказы становились чем-то большим — люди читали, а ситуации решались сами собой.
В двадцать лет я уже давала их перечитать своим подругам, которые запутались. И удивительное дело — это продолжало работать.
А значит, будет работать и сейчас.
Для меня большая честь поделиться своим взглядом на контекст Твоего пути, Мама. Даже неосознанно ты делала жизнь многих людей лучше, а значит, улучшала мир — верю, что он ответит взаимностью. У тебя все получится. Верю в Тебя и Твое творчество.
Полина Рябцева, дочь автора.
Эти истории случились на веселых дорогах нулевых, когда телефоны были кнопочными, курс доллара — низким, ДПС еще не сменила ГАИ, полиция — милицию, а камера наблюдения была одна на весь город. по дорогам ездили родные жигули, а Уз-Дэу была желанной машиной для многих автолюбителей.
Автомобильная мышь
Кажется, это мышь. Какой ужас! Я рассматривала мелкие клочки бумаги на сиденье своего автомобиля. В недавнем прошлом это был чек из супермаркета. Прощай, проводка… Что же делать?
Добрый дедуля на птичьем рынке предложил мне проверенное средство:
— Вот, возьмешь немного, насыплешь в бутылку с чем-нибудь сладеньким, а еще лучше — с пивом, растворишь, потом хлебушек намочишь и оставишь. И уйдет твоя мышуня к праотцам.
Я задумалась над его последней фразой. Действительно уйдет, перебирая маленькими лапками, или устроит склеп где-нибудь в недрах моей любимой Нексии? В любом случае выбора не было, и, взяв могучую отраву, я поспешила за пивом. Я решила купить его в пластиковой бутылке, чтобы потом легче было хранить остатки яда — мало ли что, может, надо будет повторить изгнание мыши.
— Надюха, сколько лет сколько зим! Пивком балуешься в жару? Смотри, горло не простуди!
Два моих старых приятеля, Лелик и Иван Петрович, радостно спешили ко мне. Эта веселая, всегда готовая помочь парочка всегда вызывала во мне чувство глубокого уважения к мужской дружбе. Лелик был высок, плечист и ярок, дамы всех возрастов удостаивали его манящими взглядами. Однако мягкость характера, которая нашла отражение в его имени, не давала ему в одиночку достигнуть чего-нибудь стоящего. Иван Петрович, напротив, росту имел метра полтора и маленькое личико с невыразительными, почти детскими чертами. Но в его густом баритоне и гордой посадке головы сразу угадывался настоящий мужчина, которого хотелось бесконечно уважать. Вместе они занимались ремонтом машин в гараже и весьма преуспевали.
— Уже простудила! — засмеялась я.
Горло и вправду саднило, но не от пива, а от любви к молоку из холодильника.
— А мы на рыбалку собрались. Вот спиннинг приобрели и червей.
Переговариваясь, мы дошли до моей машины. Солнышко светило ярко, и было хорошо видно тонкую царапину, которая шла вдоль задней дверцы и крыла.
— Что это?! Ведь две минуты назад ничего не было!
— Зацепил тебя, видно, кто-то, когда выезжал. Жалко, конечно, но ты не расстраивайся. Давай мы тебе полирольку сейчас купим и полирнем. И цвет удачный у тебя, белый. Легко затирку подобрать. Держи спиннинг, мы сейчас!
О том, чтобы идти кому-то одному из них, и речи быть не могло — друзья были неразлучны, как швабра с тряпкой.
Я села в машину и от нечего делать открыла бутылку. Кинула в нее три купленные таблеточки и поболтала. Надо хлебушек купить.
— Ну вот. Все получилось. Поедем в наш гараж, реставрировать твою красавицу.
— У меня еще мышь завелась. Я отраву купила.
— Мышь? Поищем заодно. Может, удастся ее выкурить.