Наталья Егорова – Ритуал «Царица Ночи», или На другой стороне радуги (страница 5)
Лера сделала ряд фотографий «Царицы ночи» и других работ Похвалина, надеясь, что верный «Никон» передаст все оттенки разноцветных стеклышек, складывающихся в удивительные узоры замыслом творца. Похвалин был действительно талантлив, во многом гениален, работы его были с чертовщинкой, непредсказуемые по цветовым решениям, уникальные по композиции. Стас показывал и свои работы, они были по-своему интересны, но не дотягивали до шедевров Похвалина. Девушке даже стало жаль Стаса, она подумала, что вряд ли тому удастся переплюнуть учителя… Но ведь терпение и труд все перетрут! Из подмастерья вырастает мастер.
Пока ждали занятого с поставщиками Сергея Александровича, Лера попросила показать, как собираются витражи. Стас представил свою незаконченную работу, заказ одного олигарха: витражи для дверей с листьями разных деревьев: клена, березы, дуба. При гостях он ловко сложил дубовый листик, а Лера решила заняться кленовым, для чего ей потребовалось несколько оттенков зеленого стекла. Возилась она очень долго, постоянно теряя терпение, а вместо прекрасного листочка получила каракатицу. Лера плюнула и вернулась к мужчинам, которые оставили ее в муках творчества одну.
Стас и Сергей тем временем гоняли чаи и сплетничали на маленькой кухне. Лере даже показалось, что разговор шел о ней, так как Сережа при ее появлении покраснел. Девушка усмехнулась: «Ну мужики! А еще говорят, что женщины – сплетницы!». Налив себе чашку ароматного чая с чабрецом, Лера присоединилась к разговору. Обсудили живопись и архитектуру, посудачили об общих знакомых. Наконец пришел Сергей Александрович:
– Здравствуйте, молодые люди, очень рад встрече! Хорошо, что не стали затягивать: заказчик уже сегодня хочет забрать витраж, ждем машину. Стас, будь добр, упакуй «Царицу». Винтер просто достал меня, приспичило ему сегодня вывезти ее и ни днем позже.
Стас ушел, сказав, что еще вернется. Похвалин налил себе чай и, явно успокоившись, спросил:
– Ну как вам мое творение? Редкий рисунок заказан, цветок кактуса. Каких только причуд и фантазий за это время я не насмотрелся и не наслушался от клиентов, но Винтер всех переплюнул. Мне, говорит, подарок Марене надо сделать, а ее достойна разве что «Царица ночи». Я подумал, что он говорит о своей знакомой, с таким редким именем. Но нет! Это он о славянской Маре, Марене говорил, богине Зимы и Смерти. Вот такой чудак! Но богатый, может позволить себе недешевые странности.
– Я такой красоты еще не видела! – Лера не скрывала своего восхищения. – В нашем журнале обязательно появится статья о «Царице ночи» с фотографией вашей работы. Правда, камера не может передать всего великолепия. Но люди должны знать об этом шедевре!
– Вы преувеличиваете, – притворно засмущался Похвалин. – Вот раньше витражи были и впрямь сказочной красоты. На Руси еще до распространения стекла очень богатые люди вставляли в окна слюдяные оконницы с изображениями зверей, птиц, растений. Но расцвета искусство витража в России достигло в начале XX века, тогда только в Петербурге было более 20 художественно-стекольных мастерских. Я сам, когда студентом Мухи был, ходил по ленинградским парадным, зарисовывал, что мог. Все на глазах исчезало: разбивали, закрашивали, вывозили на дачи. Курсовая у меня была по теме «Витраж в русской культуре начала XX века», и, чтобы получить разрешение сфотографировать лучшие образцы, я в КГБ обращался!
– Сергей Александрович, а КГБ здесь причем? – удивилась Лера.
– А вот я вам расскажу. Дачу Чернова, полковника русской армии знаете? На Октябрьской набережной, около Володарского моста? Она построена в неорусском стиле, красоты необыкновенной. После революции использовалась сначала как дом отдыха, потом как больница, а в 1943 году здание передали Министерству связи. Говорят, что до конца 80-х там работали глушители западных антисоветских радиостанций, так что понятно, по какому ведомству это проходило. А там витражи редкие, парные, «День» и «Ночь» называются. Как простому студенту в начале 70-х их увидеть? Никак! Мне помог профессор нашего училища, Иосиф Александрович Вакс, очень уважаемый в городе архитектор. Ему удалось пробить разрешение на фотосъемку через Большой Дом. Собирали меня всем курсом: кто-то фотоаппарат принес – самый новый, «Смена 8М», кто-то цветную пленку «Кодак», качественную, по блату в «Березке» ухватили, – Похвалин улыбался, вспоминая студенческие годы. – Помню, захожу в вестибюль с колоннами, со мной сопровождающий, очень вежливый, до витражей проводил, только я фотографию сделал – сразу же обратно вывел. Но это стоило того! Интересная работа, фирмы Эрленбаха. Одна девушка, в красном, руку к солнышку протягивает, а другая, черноволосая, на месяце спать укладывается.
– Вот бы посмотреть! – замечталась Лера.
– Разве что фотографии. Но, может, еще попадем на нашем веку на эту дачу, хотя этот объект все еще закрыт для посетителей. Сходите лучше на экскурсию в особняк Сан-Галли, здесь совсем рядом, следующий дом по Лиговскому. Там сохранились великолепнейшие витражи Сверчкова по сказкам братьев Гримм: «Семь воронов», «Спящая красавица» и «Белоснежка». Такие иллюстрации к сказкам только в России могут быть! – восторженно утверждал художник. Напоследок мастер еще и продекламировал Бальмонта:
Истории Похвалина о витражах Петербурга не заканчивались, но гостям пора было и честь знать. Сергей Александрович пообещал, что они станут первыми посетителями его выставки в Манеже, которая открывалась в середине июля. Стас оставался в мастерской, ожидая заказчика, намеренного забрать Царицу, Похвалин собирался за город, за ним уже приехала супруга, поджидавшая его на улице. Вышли все вместе, молодые люди помахали вслед уезжавшим дачникам, Стас все поглядывал на часы: он обещал матери, что съездит вечером в деревню, чтобы закрыть парники перед грозой.
Небо жутко чернело, а на улице стояла такая духота, что Лерина головная боль вернулась с удвоенной силой. Девушка покачнулась и ухватилась за руку Сергея, который с тревогой посмотрел на нее и сказал:
– Я сейчас тебя домой отвезу, держись. Гроза будет сегодня сильная, это точно. А ты знаешь, что ночь с сильной июньской грозой может стать одной из самых удивительных ночей года? – неожиданно спросил он. – Впрочем, такая ночь может быть и в августе, ее называют или Воробьиной, или Рябиновой.
Выборгская крепость,
лето 1301 года
Написано в лето 1301 года от Рождества Христова Клеменсом, благочестивым монахом-доминиканцем из свиты епископа Петера Элави Вестероского, в крепости Выборг:
«Именем твоим, Господи, описываю я события удивительные, имевшие место после славного похода Тюргильса Кнутссона на земли карелов и руси, дабы оставить знания о неизведанных материях потомкам нашим. Поход закончился победой шведского войска и обустройством на землях завоеванных «Святой крепости» – Выборга. Многие карелы и жившие рядом в этих местах русы беспрекословно приняли крещение в христианскую веру, в подтверждение чего должны были остричь бороды свои и приложиться к Святому Кресту с клятвой верности. Епископ Петер Вестероский трудился не покладая рук на ниве господней, проводя обряды крещения целых семей из окрестных поселений.
Однако не все язычники желали принять новую веру, иные закостенели в своем заблуждении. Пришлось мне наблюдать и записывать допрос местной ведьмы, проводимый епископом Петером и наместником Выборгского лена10 Эффлерусом.
По словам местных, Ирина приходилась правнучкой древнему колдуну, жившему отшельником на том самом острове, где строится ныне крепость и башня Святого Олафа. Ранее здесь было капище богов языческих, приносили сюда карелы и русь дары и жертвы для них, осуществляли обряды старинные, противные Богу. Хоть и была крещена она еще в детстве, но заветы и догмы не чтила, молитв не изучала, часовню замковую не посещала, чем и вызвала неудовольствие высоких лиц.
Накануне забрали ее из дома мужа и заперли на ночь в замковом подземелье, чтобы предалась она молениям и раздумьям благочестивым и не упорствовала в своих грехах. Ирину привели в еще не достроенный зал главной башни замка. Пришла она босой, в рубище, долженствующем подтолкнуть к покаянию и признанию своих грехов. Надо заметить, что была женщина тяжела, вероятно, на большом сроке: живот ее выдавался вперед, натягивая холщовую рубаху. Вела она себя далеко не смиренно, упорствовала во лжи, отрицала совершение действий, приписываемых ей, называлась именем Ярины, не принятым в нашей церкви.
И задали ей главный вопрос, из-за которого она была приведена на допрос: правда ли, что знает она заклинание древнее, отворяющее врата между мирами. Все отрицала женщина. Тогда, опасаясь, что от пыток она умрет ранее, чем расскажет свои тайны, решили привести ее мужа и пытать каленым железом, чтобы, боясь за него, рассказала колдунья древнее заклинание.