Наталья Дёмина – Змеиные поцелуи (страница 23)

– Люблю тебя, – а сама поморщилась: «Ненавижу!»

Дима расцепил руки молодой женщины:

– Хватит! – прохрипел он.

– Димочка! – канючила она.

«Чтоб ты сдох!» – желала ему.

– Оля! – развернулся к ней он, стоя в одних трусах, в которых несколько часов назад поспешно сбежал. – Я не могу. Понимаешь? Не могу?

– Как мужчина? – ахнула она, глядя на него не верящим взглядом. – Но ведь совсем недавно, – махнула в сторону кровати. – Мог.

– Я, как человек не могу, – вздохнул Дима. – Как человек. Устал. Только сегодня понял, что чувствую себя дрессированной мышью, которая бежит внутри круга.

– Ты крыса! Не мышь! – воскликнула она. – Трус! Другой бы плюнул в лицо бывшей жене, узнав, что возможно у неё у самой рыло в пуху. А ты? Раскис! Размазня!

Дима молчал. Ему вдруг стало стыдно. Стыдно, что не может подобрать нужных слов, чтобы поставить любовницу на место. Стыдно, что сам загнал себя в эти условия. Стыдно, что в данный момент не хотел идти на поводу у Ольги и завершить всё в постели, как обычно они это делали. В постели…

«А было ли у нас что-то кроме постели? – вспыхнула мысль в его голове. – Только деньги, – быстро нашёл он ответ. – Разговоры о деньгах. Мечты о том, куда она потратит деньги».

– Я не отпущу тебя! – закричала Ольга, выхватывая из его рук брюки.

– Я могу и так уйти, – он взял с тумбочки ключи от машины и квартиры, в которой у него была комната.

– Вперёд! – фыркнула она, не веря, что он сможет второй раз уйти из её квартиры в одних трусах.

Дима покачал головой и вышел из спальни.

– Ты ещё приползёшь ко мне! – кричала Оля.

Он взял рабочий портфель и открыл входную дверь, желая быстро проскользнуть в квартиру, которая была этажом ниже.

Однако, его планам не суждено было сбыться. На лестничной площадке на носилках в окружении трёх медработников лежала его мать.

– А вот и он, – произнесла она, поймав взгляд Димы, – тот самый неблагодарный сын.

Глава 42

Любовь самая бестолковая «вещь» в этой жизни. Нет от неё никакой пользы, одно расстройство и переживания, затуманивание мозгов, обман зрения, предательское желание тела, да, неоправданное смятение и боль сердца.

«Всё из-за любви!» – злился Дима спускаясь по лестнице, стараясь не слушать, как голосила за его спиной мать о его мягкотелости и неблагодарности, а ещё не морщиться под липким взглядом женщины-доктора и осуждающим – мужчин в белых халатах, всё-таки его дефиле в трусах не могло остаться незамеченным.

«Достали! – открыл он входную дверь квартиры, которую когда-то с гордостью называл своей. – Только Лида никогда ничего не требовала от меня, – неожиданно осенило его. – Готовила, стирала, гладила… и не капризничала».

Квартира встретила его умопомрачительными ароматами жареной курочки и варёного картофеля.

Желудок Димы заворчал и недовольно сжался.

«Если бы не любовь, будь она неладна, я мог бы принять душ и отведать горячую и вкусную пищу, – вздохнул мужчина. – А теперь… Эх…» – открыл свою комнату.

Затхлый, спёртый воздух вызвал удушающий кашель. Дмитрий закрыл рот и нос ладонью и задержал дыхание. Добрался до окна и распахнул его. Ленивый шум просыпающегося города ворвался внутрь одинокой и тёмной комнаты.

Мужчина положил портфель на стол у окна и без сил повалился в кресло, вытягивая ноги и закидывая руки за голову.

«До чего я дошёл, – корил он себя. – Чувствую себя побитой собакой. Вроде бы и угол есть, а никто не ждёт. Никто не любит. Никто не уважает. В рот не заглядывает. Вот и получается, что жил я, жил, а в итоге даже стакан воды никто не принесёт».

Желудок снова напомнил своему хозяину, что не мешало бы подкрепиться.

Застонав мужчина поднялся.

«Лида всегда была доброй женщиной, – убеждал он себя. – Неужели она откажет голодному человеку? Нет. Лида не сможет отказать», – он был абсолютно уверен в добродетели своей бывшей жены.

Дима надел спортивные брюки и футболку, отмечая, что, как это ни странно, эти вещи ещё стирала и гладила Лида.

«Ностальгия», – снова вздохнул он, вспомнив, что Оля не стирала и не гладила. Да и не готовила.

На его счастье на кухне никого не оказалось. Воодушевившись тем, что никто не увидит его падения, мужчина схватил глубокую тарелку. От души плюхнул в неё картофельного пюре. Налил побольше золотистой подливки и даже осмелился украсть одно крылышко, чтобы не заметно было его наглое самоуправство.

Есть на кухне было опасно. В любой момент Саша или Лида могли выйти со своей половины и застать его за воровством еды. Сердце мужчины колотилось бешено и болезненно. Руки подрагивали, впрочем, как и ноги.

Дима быстрым шагом направился в свою комнату. Но ему не удалось скрыться незамеченным. Дверь ванной комнаты неожиданно открылась и в коридоре появился Саша. Его волосы были влажные. На плече висело банное полотенце.

– Воруешь? – прищурил парень глаза, пялясь на отца.

Дима покраснел. Впервые он не знал, что ответить сыну.

– Идём, – вздохнул Саша. – Мать не будет в восторге, если я примусь у тебя еду из рук вырывать. Она не ты, – как ножом ткнул, добавив.

Дмитрий сел за стол. Поставил перед собой тарелку. Взял ложку. Вот только кусок не лез ему в горло под пристальным и чуть прищуренным взглядом сына. Картофель был безвкусный. От витающих ароматов чужой еды стало подташнивать. А когда Саша положил ему в тарелку кусок мяса, мужчина закашлялся. Он бы не стал кормить ни бывшую жену, ни сына… Что-то больно кольнуло его в самое сердце. Совесть? А была ли она у него? Мужчина опустил глаза и засунул ложку с пюре в рот.

«Вкусно, – пришла ему мысль. – Вот он вкус прошлой, как оказалось счастливой и спокойной жизни. И чего мне не хватало?»

Глава 43

Память… Коварная… Когда сожалеешь о расставании, то вспоминаешь только счастливые моменты, а когда разочарован в человеке, с которым расстались, то всплывают только неприятные. Почем так получается? Неизвестно…

Но именно в обманчивый плен памяти и попал Дима. Мужчина жевал пюре, а ему казалось, что он жуёт себя, свою прошлую, как оказалось, весьма удобоваримую жизнь.

– Ну, что? – подмигнул ему Саша. – Вкусно?

– Очень, – еле проглотив ком в горле, произнёс мужчина.

– В холодильнике ещё компот из сухофруктов, – добавил парень. – Будешь?

– Нет, спасибо, – промямлил отец.

«Будто поминки по прошлому», – вздохнул про себя мужчина.

– Как хочешь, – пожал плечами Саша, поднимаясь. – Не забудь помыть за собой посуду. Надеюсь, эта твоя, – хмыкнул, – научила тебя, хоть чем-нибудь.

Дима только кивнул. Что тут добавить? Всё верно, когда он жил с Лидой, то посуду никогда не мыл. А вот с Олей научился и посуду мыть, и стирать, и гладить, да и полы мыть приходилось.

«Да, – снова вздохнул мужчина, – кто виноват, что так всё вышло? В принципе с Ольгой я смог почувствовать себя молодым, вдохнуть, как говорится, полной грудью, но с другой стороны, с Лидой было, как-то спокойнее, я чувствовал себя более уверенным в себе. Что выбрать? И надо ли выбирать? Жаль, что нельзя их объединить. Получилась бы идеальная женщина!»

– Ночевать здесь собираешься? – поинтересовался Саша.

– Да, – ответил Дмитрий, не глядя на сына.

– Мать не доставай, – серьёзным тоном пробурчал парень.

Дима промолчал.

– Отец, – чуть громче произнёс молодой человек. – Ты слышал меня? Обидишь мать, пеняй на себя.

Дима вскинул голову:

– Не много ли ты на себя берёшь? – прищурил глаза.

– В самый раз, – отрезал сын. – Она только отошла. И надеюсь, эта твоя, – насупил брови, – не явится сюда.

– Не явится, – заверил мужчина, опасаясь, что Ольга непременно явится, равно, как и мать, которая не постеснялась очередной концерт с вызовом скорой устроить. Как же он устал от этого постоянного перетягивания одеяла, склок и требования денег.

«Вот Лида, – думал он. – Лида была святая… А почему была? Она есть… И над этим стоит подумать».

– Сам-то веришь в это? – ухмыльнулся парень.

Отец пожал плечами.