Наталья Дым – Дело N-ского Потрошителя (страница 9)
– Вот что, други… А Алевтина точно знала злодея…
Со своего места Сергей видел лица всех оперативников. И на этой фразе невольно улыбнулся. Потому что эффект был как в последней сцене «Ревизора»: на несколько секунд все замерли, словно переваривая услышанное, а потом резко задвигали стульями и заговорили все разом. Хотя когда Сергей присмотрелся, то понял – двигали стулья и говорили только Егор и Митька. Ожаров остался невозмутим и почти флегматичен.
Он неспешно достал очередную папиросину из мятой пачки, постучал ею по ногтю большого пальца, замысловато свернул мундштук, но не закурил, а быстро и цепко глянул на Петровича и негромко спросил:
– Почему так решил?
Петрович только и ждал вопроса своего начальника, совершенно не обращая внимания на нетерпеливые возгласы Митьки и Егора.
– Подпустила она его близко, не вырывалась, бежать не пыталась, лицо спокойное, – Петрович скрупулёзно перечислял факты, по которым сделал такой вывод, даже пальцы загибал, считая.
Ожаров сунул папиросину в рот, достал коробок спичек, но не прикурил.
– А как же коленки ободранные и ладони? И ногти обломанные, будто вырывалась?
– Коленки она ободрала раньше. Я, когда ещё в подворотне был, заметил, что на дорожке нитки от чулок ко льду примёрзли. Скользко – падала, пока шла. Торопилась сильно. Она в модных сапожках и гипюровых перчаточках была, а на улице-то по-зимнему зябко. А перчатки порвала, когда за стенку хваталась. – И пояснил на всякий случай: – перчатки все в штукатурке и побелке.
Сергей одобрительно кивнул, сделал пометку в блокноте и с интересом посмотрел на Ожарова. Что он скажет?
Ожаров пожевал мундштук незажжённой папиросы и вдруг повернулся к Митьке:
– Там, на первом этаже, второе крайнее окно, форточка была открыта. Ты там был?
Митька свёл на переносице тёмные брови:
– Был… Там водопроводчик живёт. Один, без семьи.
– Много курит? – Ожаров не сводил с Митьки взгляда, словно помогая ему вспомнить, что именно тот видел.
Митька от мучительных потуг вспомнить даже вспотел, но вдруг радостно улыбнулся и выпалил:
– Много! У него на шкафу махорка сушится! – И свободно выдохнул, гордо улыбаясь, явно довольный сам собою.
Ожаров одобрительно приподнял уголки губ.
– Вот и хорошо. Завтра ещё раз к нему сходишь. Если у него форточка и ночью была открыта, так он мог слышать, как Матросова домой возвращалась. Хотя… – Ожаров задумался на секунду и решительно сказал: – Вместе сходим.
Митька кивнул, не сводя горящих глаз со старшего уполномоченного.
Ожаров наконец-то прикурил папиросину и с наслаждением затянулся.
Сергей черканул в своей тетрадке и снова задумчиво посмотрел на Ожарова. Сыщик всё больше и больше ему нравился. Ловко он Митьку заставил вспомнить. Не зря тот в рот ему глядит и, кажется, любого за него на клочки порвёт.
Петрович одобрительно хлопнул по плечу Митьку и деловито спросил Ожарова:
– А что с ниткой, Савельевич, что ты нашёл?
Сергей посмотрел на Петровича и тут же повернулся к Ожарову. Вот как, значит, есть улика. Ожаров ему не сказал. Не успел? Или специально скрытничает?
Ожаров был по-прежнему спокоен и деловит. Или хорошо держал лицо, или действительно не собирался скрывать это обстоятельство от Сергея, просто ещё не успел рассказать. Хотя он и не должен ему докладывать, по большому счёту.
– Там не одна, там небольшой клок ткани. Часть отдал Игнатьеву на экспертизу. Остальное – забрал. Надо подумать, что с ними делать. По-хорошему – показать бы специалисту по тканям. Я думаю, пусть Митька завтра в Торгсин смотается, наверняка там найдутся знающие люди. Помогут определить, от чего нитки. Пальто там или шарф. – Ожаров вынул из нагрудного кармана бумажный пакетик и аккуратно развернул на столе под яркой настольной лампой.
Опера повели себя по-разному. Петрович удовлетворённо кивнул, Митька благоговейно взирал на тёмно-серую потрёпанную нитку, как на ключ, сейчас же откроющий им все тайны мироздания, а Егор – скептически вздёрнул бровь.
Сергей тоже вместе со всеми склонился над желтоватым листом писчей бумаги, на котором лежала не просто нитка, если он не ошибался, то от пальто, – это было что-то большее. При желании можно было коснуться её кончиками пальцев и представить, что перед тобой он, Потрошитель. Вот уже почти видишь его силуэт. Пока затянутый туманом, но уже вполне осязаемый.
Сергей быстро глянул на оперативников. На него никто не обращал внимания, все были заняты только уликой – она была материальной частью преступника и поэтому по-настоящему интересна.
Он втянул ноздрями воздух, постаравшись сделать так, чтобы никто этого не заметил. От нитки шёл еле уловимый запах, чем-то знакомый, но чем?.. Он почти понял это, но… Химический аромат одеколона, которого явно не пожалели для мытья полов, перебил ту тонкую струйку, которую пытался уловить его чуткий нос.
Сергей чуть разочарованно вздохнул и открыл глаза. И совершенно неожиданно встретился взглядом с Ожаровым. Тот смотрел насторожённо, но с любопытством. Сергей распрямил спину и спокойно бросил, словно нитка его особо и не заинтересовала:
– Неплохая зацепка. Насчёт Торгсина – хорошая идея, может и сработать.
Расходились они уже после десяти часов вечера. Или, можно сказать, в одиннадцатом часу ночи. У Сергея была бронь на номер в местной гостинице, но до гостиницы нужно было ещё добраться. А вот на чём – непонятно. Автомобиля, который привёз его сюда, нигде не наблюдалось.
Честно говоря, Сергей был удивлён: неужели его не дождались? Это был, что ни говори, моветон, выражаясь по старорежимному, а по-пролетарски – бардак на грани саботажа. Неужели прокурор города так мелко мстит?
Ожаров, ёжась от промозглого ветра, чуть севшим голосом предложил:
– Могу проводить до гостиницы. Извозчика ночью сложно найти, но можно дойти до площади, там они и ночью, бывает, стоят. Или на трамвае можно…
Сергей колебался. С одной стороны, ему хотелось поговорить с Ожаровым, вот так, в неформальной обстановке, на нейтральной территории, но с другой – старший уполномоченный еле на ногах стоит. На чистом упрямстве держится.
Но тут совершенно неожиданно в соседней подворотне вспыхнули два луча света. Автомобиль и его водитель ждали высокого гостя из столицы. Сергей удовлетворённо улыбнулся. Не такой уж и бардак в N-ске. Не безнадёжны местные товарищи.
– Может быть, вас довезти, Денис Савельевич? – Сергей почти силком усадил Ожарова в салон авто, а сам уселся на переднее сиденье.
На обратном пути Сергей велел остановиться за квартал до гостиницы. Хотелось пройтись пешком, всё же голова побаливала от духоты кабинета и клубов табачного дыма.
– Товарищ, вы можете ехать домой, – великодушно махнул он рукой.
Водитель, уже не тот, что был утром, а молодой, подтянутый и с цепким взглядом опытного чекиста, который был заметен даже в полумраке салона автомобиля, спокойно ответил:
– Извините, Сергей Алексеевич, не положено.
Сергей пожал плечами, вылез из машины и, запахнув покрепче шубу, широко зашагал по улице, с удовольствием вдыхая колкий морозный воздух. К вечеру распогодилось, и высокое фиолетовое небо сверкало холодными далёкими звёздами.
Сергей поёжился – после салона автомобиля на ветру немного пробирал озноб, но это было даже приятно.
Авто ехало сзади, подсвечивая ему путь фарами, и Сергей почувствовал лёгкий укол стыда. Но тут же успокоил себя – у каждого своя работа и свой крест. У него совесть чиста, он пытался отпустить человека восвояси. Тот сам не захотел, то ли верный своему долгу, то ли дорожа своим местом. Ну, или головой.
Гостиница на первый взгляд Сергею понравилась. Уютный вестибюль, чисто и тепло. Конечно, не без современного советского ампира. Хрустальная многоярусная люстра, бордовые ковровые дорожки и гипсовые статуи советских Венер с веслом, с лёгкой руки Ромуальда Иодко7 повсеместно вошедшие в моду.
В гостинице водитель коротко кивнул администратору, и тот, подняв трубку телефона, вызвал дежурную по этажу. Та, судя по ровной спине и характерному выражению глаз, служила с его водителем в одном ведомстве. Впрочем, Сергея это не удивило. Не каждый день в N-ск приезжают люди его уровня. Так что гостиница, скорее всего, напичкана чекистами. Приятно, что тебя ценят и берегут, да и личный автомобиль с шофёром – это хорошо, но постоянно быть под колпаком у местных хозяев города ему не хотелось. Ну ничего, если ему понадобится, он легко скинет этот хвост. Не от таких уходил. Неожиданно вспомнилась сказка про колобка. Сергей усмехнулся: только бы не сожрали его в конце сказки, как румяную круглую булочку.
Номер оказался весьма неплох. С хорошей кроватью и огромной ванной. Ванна, скорее всего, осталась тут ещё со времён господ генералов. А вот краны и прочая сантехника – новенькие, поблёскивающие хромом и никелем.
Он наконец-то скинул ботинки на меху и с удовольствием пошевелил пальцами ног. Всё-таки какая ни была бы обувь удобная, но целый день в ней ходить – это мука мученическая. Покрутил краны: горячая вода в гостинице была. Если окажется, что в номере ни клопов, ни тараканов нет, то Сергей будет по-настоящему счастлив.
Сейчас бы ещё кофе с ломтиком хлеба, тонко намазанным сливочным маслом, но среди ночи его в советской гостинице точно не раздобудешь. Придётся терпеть до утра. И с горячей ванной он немного подождёт.