Наталья Довженко – Ну что, поиграем в салочки? Попробуй догони! (страница 49)
— Предлагаю на сегодня закончить! — сказал он, и улыбнулся мне. — Продолжим завтра.
Мой отец тааак на меня посмотрел, что я почти пожалел о своем поступке, ага. Ключевое слово почти. Я потянул короля эльфов в сторону сада, и дойдя до того места где был мальчишка, указал на тех самых существ и парнишку, который был снова на дереве. Тут мой отец и остальные из нашего королевства, вызвали свои ипостаси, но король демонов их остановил:
— Успокойтесь это Маша и Рик. — сказал он. — Это питомцы нашей жены, они медведи, и хранители наших детей ну или стражи. Даже сам уже не знаю как лучше их назвать.
С каждым его словом наши лица вытягивались от удивления.
— Мед… кто? — спросил я.
— Мед-ве-ди! — по слогам повторил король Элькронт. — Они защищают и присматривают за детьми пока мы все заняты.
— Но тут только один, ребёнок! — не понял я.
— Ахаха, — захохотал Дефранс, — А ты получше присмотрись.
И я присмотрелся, только ни кого не увидел. Посмотрел на королей в недоумении.
— Ясно! — сказал Ариэль, и посмотрел на Дефранса.
— Сына! — вздохнув сказал Дефранс. — Ну это не прилично! Открой девочек!
— Ррррр! — раздалось от мальца, и фыркнув отвернулся.
— Никита! — гроздно сказал Дефранс, да так что даже мне страшно стало.
— Ммрау! — раздалось с дерева, и Никита повернулся пятой точкой к отцу.
— Ну я тебе сейчас покажу, маленький проказник! — сказал Дефранс, и перевоплотился. А после как рявкнет: — Рррррррра!
Тут малец с дерева свалился, и магию убрал. Вот лучше бы оставили все как есть. Три маленьких девочки сидели на той же ветке. А я залип на одной! Крылышки белые, глаза зеленые, волосы русые, окуратный носик, и красивая улыбка. Я бы сказал лучшая улыбка в мире. Самые красивые крылья, не ирлинг, а ангел. Не успел ее снять с дерева ее отец, я перевоплотился и опередив ее отца, рявкнул и зарычал:
— Моя! — я прижимал к себе малютку, а она прижавшись ко мне смотрела мне в глаза.
— Да за что мне это! — взвыл Элькронт, а потом повернувшись к отцу спросил: — Оставишь? — и кивнул в нашу сторону.
Отец помотал отрицательно головой и вздохнул. Три дня, у меня было всего три дня! Я ощущал свою пару, играл с ней и был самым счастливым. Пока на утро четвертого дня, проснувшись я понял что больше ее не чувствую. Узнал позже что нам перекрыли истинность. Но мне было все равно, и это пугало. Отец с меня взял клятву что я ей ни слова не скажу об истинность, пока она сама не поймёт. Как итог, меня отправил отец в академию Кристал. И я ее встретил, но ощущал как подругу, не более. А через пол года поступления понял, ни какая она мне бл... не подруга. Даже без истинности у меня крышу от нее рвет. А что мне делать если ее восстановить? Да и как мне продержаться эти пять долбанных лет? Как не убить друзей, по лицам которых я вижу что они не ровно дышат к ней. Как не вздернутся самому из-за еб... клятвы которую я дал по тупости не иначе.
И как мне не убить друзей теперь, когда я теперь знаю что они скрывали от меня все это время, что у нас истинная одна. Да и мы бл... не первые, и видимо не последние.
Глава 61. Воспоминание о семье
Проснулась я ближе к обеду, так как сегодня мы вроде как еще не собираемся никуда идти. Вышла из палатки, сварила из собранных трав и ягод, укрепляющий отвар. И пошла купаться взяв полотенце с собой. Подошла к речке, и сказала:
— Ну и какого я вообще сюда пришла?
Купаться не хотелось, хотелось больше побыть одной. Легла на песок и смотрела в голубое небо. По нему плыли облака, и мне до жути захотелось быть облачком, ко мне подлетели два феникса.
— Варь, ты как? — спросил радужный.
— Вот честно сама не пойму! — ответила ему. — Вот вроде и хочется плакать и с другой стороны я счастлива. Я сама себя понять не могу.
Феникс прислонил свое крыло к моему животу и пустил зеленый свет из крыла. Я уставилась на это как на десятое чудо света. Вот серьёзно, не знала я что он так может.
— Ну не беременна, это точно! — сказал он.
— А должна быть! — хмуро уточнила я.
— Ну могу точно сказать ты далеко не девственица!
— В смысле? — не поняла я.
— Ну как-то так! — был мне ответ.
А его дочь, подошла и капнула слезинку мне на руку. И у меня замелькало все о моем детстве. О родителях что любили меня и я их безумно любила. О истинных что скрыты были от меня до этого дня. О брате, который ушёл со мной в другой мир. И о сестре которую я приняла в семью. А все остальное как в тумане. Я даже вспомнила о браслете который мне дала мама. И я ломанулась в палатку за сумкой, в которой и лежал тот самый браслет. И только сжав ее в руке и прокричав МАМА, я расабилась услышав столь родной голос:
— Ангел мой! — услышала ее голос. — Я всегда с тобой дочка! Прости что помочь не могу! Прости, что не могу быть рядом. Но знай, я люблю тебя! И всега буду любить, какой бы путь ты не выбрала.
Мама плакала, я слышала как ей тяжело, плакала и я вместе с ней.
— Мама, я не помню кого встретила. И мне больно от того что вы закрыли их, от меня.
— Дочка ты ведь понимаешь нас? — спросила мама.
И я тихо прошептала:
— Я понимаю мам!
— Ну ты же знаешь что делать? — спросила она у меня.
— Ну конечно мам! — с коварной улыбкой произнесла я. — Они ответят за все годы молчания.
Мама рассмеялась, так ласково, а после сказала:
— Не потеряй их. Они твоё все! А за брата не волнуйся, теперь он тебя чувствует, и если что всегда придет к тебе.
— Мам, я боюсь они меня не примут!
— Совсем глупая? — рассердилась она. — Они любят тебя. И всегда любили как я и папа Денис. Эта любовь бесценна. И когда найдёшь и вспомнишь остальных, не забудь, что они всегда твои.
Я удивилась словам мамы, но спорить не стала.
— Папам, привет передай!
— Конечно ангел, наш! — сказала мама, и я оборвала связь.
А у меня так на душе тепло стало, а следом, мне захотелось убивать. Почему убивать? Да потому что я помнила как МОИ ИСТИННЫЕ при мне крутили шашни с другими. И да таке было пару раз. Но если тогда я не знала, то сейчас... в общем как они со мной, так и я с ними. Благо пару истинных, у меня под рукой.
Глава 62. Ревность
Перестав общаться с мамой, и вдоволь наревевшись, я на всех парах вылетела из палатки. Не ну а что? И да, мне плевать как это выглядит со стороны, но я не хотела чтоб мои красные глаза и опухшие щёки видели все в лагере. Почему щеки? Да потому что, от слез, я их постоянно теряла. Вот они и опухли!
Так плохо я себя еще никогда не чувствовала! Мне хотелось выть и смеяться. Рыдать в три ручья и убивать. Такая какофония чувств вызывала во мне дисбаланс. Да я как мама сейчас на седьмом месяце беременности.
— Ну родные, вы у меня попрыгаете. — пообещала сама себе, ныряя в воду.
Поставила полог невидимости, сразу как вынырнула из глубин реки. И сделала так что бы только истинные и могли увидеть. Плавала я хрен знает сколько. Пока ко мне не подошел Крей.
— Все не могу больше! — сказал он повернув меня к себе.
Его рот меня клеймил, доказывая что я ЕГО. Обещая мне все что только можно представить. Когда он посадил меня себе на плечи, просто нырнув в воду. Я еле сдежала барьер.
Вынырнув из воды, со мной на плечах, он присосался сначала к моему лону, а когда я начала извиваться в его объятиях, мой борьер просто лопнул как мыльный пузырь. Благо кроме меня и моих истинных (всех кроме нага) никого не было. Я больше не могла держать силу, от того что Крей трахал меня языком, я кончила уже дважды. А ему мало. После второго оргазма. Он опустил меня в воду, и вошёл в меня. И я стонала, было так приятно, что мои пальчики просто поднимались на. И вот на третий оргазм, когда Крей поставил свою метку на моем теле. Первым не выдержал Эльдар, он тихо подкрался ко мне со спины, и прошептал на ухо.
— Любимая, прости!
Ээээ нет, родные! Я же просто подружка, значит будем соответствовать! И мне сейчас плевать что три идиота, мои истинные! Раз МОИ, значит перевоспитаем.
Сделав самый шокированный взгляд, спряталась, за спину Крея,
— Т-ты это чего? — типо удивилась я, и глаза такие сделала честные, при честные.
— Не могу больше! — рыкнул он — Люблю, хочу, богатварю. Умру без тебя!
— Ээээ, брат ты тормози! У тебя бабы давно не было!? А как же Расана? Она ведь плакать будет. Да и мы же друзья. А с друзьями такое делать нельзя. Так что ты это.... Давай сделаем вид что ты мне ни чего не говорил, а я ни чего не слышала. — протараторила я, а потом Крею сказала. — Любимый, мне бы полотенце. — и глазки в сторону, типо стесняюсь.