Наталья Долинина – По страницам «Войны и мира». Заметки о романе Л. Н. Толстого «Война и мир» (страница 27)

Наташа не умеет всё это определить, назвать словами. Князь Андрей умеет: «Весь мир разделён для меня на две половины: одна – она и там всё счастье, надежда, свет; другая половина – всё, где её нет, там всё уныние и темнота…»

Чувствует Наташа так же, как он. Теперь вся её жизнь до встречи с князем Андреем оказалась только ожиданием. Весь свой свет, всю радость, всё добро, всю чуткость она копила для него. Она взяла на себя ответственность за человека, которого полюбила. Поэтому «она постоянно угадывала» все его чувства, поэтому спрашивала себя: «Что он ищет во мне?.. Что, как нет во мне того, что он ищет этим взглядом?»

Двое нашли и полюбили друг друга. Но не может им быть легко, потому что за каждым из них – свой мир, и полюбить – одно, а понять – другое.

Умный, зрелый, знающий людей князь Андрей не понимает Наташу. «Для женитьбы нужно было согласие отца, и для этого на другой день князь Андрей уехал к отцу». Он не предупредил Наташу, что уезжает, даже не подумал об этом. Не мог себе представить, что из-за него, из-за его трёхнедельного отсутствия Наташа, «как тень, праздная и унылая», будет бродить по комнатам и тайно плакать по ночам, и горевать, и об одном мечтать: чтобы её оставили в покое, но знать: «сколько бы ни оставляли её в покое, она уже не могла быть покойна…»

Та самая радость жизни, кипящая в Наташе, та самая радость жизни, которую полюбил в ней князь Андрей, заставляет её так горько страдать. «Я не хочу… мучиться!» – кричит она матери, и это правда: ей не свойственно мучиться, её характер не приспособлен к этому. Ей нужно счастье сейчас же, немедленно – и полное, безоблачное счастье: чтобы Он был всё время с ней, здесь, рядом… Князь Андрей не понимает этого, хотя и он не может без неё жить, хотя и его лицо просияло, едва он снова увидел Наташу.

Спокойный князь Андрей может смириться с жестоким условием отца: отложить свадьбу на год, съездить за границу полечиться. Для Наташи это условие ужасно. Она не сразу поняла его, сразу ей было важно одно: неужели это правда, он любит её, они будут муж и жена. Но, поняв, она плачет и повторяет: «Это ужасно! Нет, это ужасно, ужасно!.. Я умру, дожидаясь года…»

Кто виноват в том, что произойдёт через несколько месяцев? Наташа, которая не дождалась; старый князь со своим жестоким упрямством; Андрей, подчинившийся отцу? Никто не виноват, – все жили, согласно своим характерам, и это не могло кончиться благополучно.

Если бы князь Андрей не уехал… Если бы княжна Марья и старый князь приветливо приняли Наташу… Если бы не вмешалась Элен и не стала сводить брата с Наташей… Если бы не Анатоль…

И ничего они не значат, эти «если бы». О Наташе – позднее. Но князь Андрей оказался слишком рассудочен, слишком терпелив – он выбрал себе эту девушку, с этим радостно-счастливым оживлением, с этой жаждой жизни; эту девушку, понимавшую его, как никто до сих пор, – и он не понял, что её-то нельзя заставлять ждать и мучиться.

Когда через полгода после его отъезда Наташа с потерянным лицом вошла в гостиную и сказала матери: «Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо» – эта была правда. Она ездила с Николаем на охоту и плясала у дядюшки, она казалась счастливой, но на самом деле ничто теперь не даёт ей полного счастья; без него ей лес не лес, и снег не снег, и радость – не радость, потому что она любит.

Прощаясь с князем Андреем, она не плакала. «Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться, и который он долго помнил после этого».

Вот в чём он виноват: много думал о своей любви, и мало – о том, что чувствует она. А в любви нельзя думать только о себе, это неоспоримый закон, и его нарушил князь Андрей.

10. Наташа и Анатоль

Как это могло произойти? Наташа – с её чуткостью, верным пониманием людей, с её точным ощущением добра и зла, благородного и неблагородного, – Наташа не поняла Анатоля! Переполненная своей любовью к князю Андрею и ответственностью за него, Наташа – после всех мыслей о том, что ей уж теперь нельзя играть жизнью, – в какие-то несколько дней разрушила всё своё счастье!

Может быть, первый удар Наташиной любви к Андрею нанесла Марья Дмитриевна – прекрасная, умная, благородная Марья Дмитриевна, искренне желающая Наташе добра.

«Ну, теперь поговорим. Поздравляю тебя с женишком. Подцепила молодца!» – так начинает Марья Дмитриевна разговор с Наташей. Всё, что она советует, разумно и правильно, но Наташе «было неприятно, что вмешивались в её дело любви князя Андрея, которое представлялось ей таким особенным от всех людских дел, что никто, по её понятиям, не мог понимать его».

Это вмешательство – пусть самое доброжелательное – оскорбляло Наташу своей будничностью. Но её ждёт другое вмешательство – недоброжелательное. На другой день произошла встреча с княжной Марьей. Наташа не сомневалась, что найдёт ключ к сердцу отца и сестры Андрея. «Не может быть, чтобы они не полюбили меня, – думала она, – меня все всегда любили».

Княжна Марья хотела полюбить Наташу – и не могла; хотела говорить с ней о князе Андрее, но мешала мамзель Бурьен; а старик Болконский не только не хотел полюбить Наташу, но хотел оскорбить её – и сделал это.

«Что тебе за дело до них?» – уговаривает Наташу Соня. Она-то умеет любить Николая наперекор воле его матери, любить его в долгих разлуках. Наташа этого не умеет, потому что она слишком сильно и слишком деятельно любит. «Нет, лучше не думать о нём, не думать, забыть, совсем забыть на это время. Я не вынесу этого ожидания…»

Всю жизнь Наташа ждала ЕГО – и он пришёл, сбылись все мечты, а потом он уехал надолго, и жизнь остановилась. Ещё в Отрадном, на святках, Наташа мучилась мыслью, что вот так, никуда уходят её лучшие дни, месяцы; они пусты, прожитые без любви. «Боже мой! ежели бы он был тут, тогда бы я не так, как прежде, с какой-то глупой робостью перед чем-то, а по-новому, просто, обняла бы его, прижалась бы к нему, заставила бы его смотреть на меня…» – так думает она, глядя на себя в зеркало перед поездкой в театр, где встретит Анатоля. Ей уже мало знать, что она любима, ей нужно ежеминутное восхищение, нужны слова любви, а князя Андрея нет, и появляется Анатоль, который как раз это-то и может ей дать: восхищение, взгляды, слова (придуманные за него Долоховым).

Ничего того, что любил в Наташе князь Андрей, Анатоль не видит. Она возбуждает в нём то же «зверское чувство», которое в Лысых Горах бросило его к глупой хорошенькой мамзель Бурьен. «Он за ужином после театра с приёмами знатока разобрал перед Долоховым достоинство её рук, плеч, ног и волос и объявил своё решение приволокнуться за нею. Что могло выйти из этого ухаживания – Анатоль не мог обдумать и знать, как он никогда не знал того, что выйдет из каждого его поступка». И тут вмешивается Элен. Без её помощи Анатоль, вероятно, не мог бы так молниеносно устроить свидание с Наташей наедине, и не было бы у Наташи ощущения, что «вся прежняя чистота любви её к князю Андрею погибла».

Элен и Анатоль потому и сильны, что в человеке живут не только светлые, но и тёмные силы. На эти тёмные силы опираются брат и сестра Курагины; Пьер ведь знал, что в его чувстве к Элен есть «что-то гадкое… что- то запрещённое», но не умел бороться с собой и горько расплатился за это. Теперь он опять живёт под одной крышей с Элен; почувствовав, что в глазах света лучше иметь мужа, чем жить одной, она умела настоять на своём. Пьер несёт свой крест, но он не знает, что ему придётся расплатиться за свою ошибку не только собственным несчастьем.

Если бы Пьер мог представить себе, что его имя, его добрый взгляд, доверие Наташи к нему сыграют роль в её отношениях с Анатолем! Если бы он мог предвидеть, что Наташа поддастся влиянию Элен, думая, что она с Пьером одно: «стало быть, и они с мужем, с Пьером, с этим справедливым Пьером… говорили и смеялись про это. Стало быть, это ничего», – будет думать Наташа, когда Элен станет сводить её с Анатолем.

Наташе семнадцать лет, она не знает людей, даже не представляет себе, что они могут быть низки… Князь Андрей столько раз повторял ей, что она свободна… Она не сомневается в благородстве Анатоля, в том, что он женится на ней. Но за каждую свою ошибку она расплачивается сполна. Никто не может осудить её суровее, чем это сделает она сама, когда опомнится и поймёт, что натворила.

Вот почему мы прощаем Наташе всё: она сама не прощает себя. С первой минуты увлечения Анатолем она приходит в ужас, хотя не знает об Анатоле того, что знаем мы. Недаром ещё девочкой она думала о том, как можно и как нельзя жить; её пугает, что между нею и Анатолем «совсем нет той преграды стыдливости, которую всегда она чувствовала между собой и другими мужчинами». Ещё ничего непоправимого не произошло, но, приехав домой, Наташа «при всех за чаем… громко ахнула и, раскрасневшись, выбежала из комнаты». Тем самым своим нравственным чутьём, которое она копила всю жизнь, Наташа понимает, что происходит неправильное. Но понимает она это, оставшись одна. А в театре, «под тенью этой Элен, там это было всё ясно и просто».

Тень «этой Элен» ложится на Наташу – и, попав в её дом, она чувствует себя «вполне безвозвратно в том странном, безумном мире, столь далёком от прежнего, в том мире, в котором нельзя было знать, что хорошо, что дурно, что разумно и что безумно».