Наталья Добровольская – Метель или Барыня - попаданка 2. На перекрестке дорог (страница 13)
- Дзякуй усім за службу і дапамогу! Чакайце цяпер падарункаў! (Спасибо всем за службу и подмогу! Ждите теперь подарков!)
А сама Лукашику шепчет - пусть он поспрашивает - кто что хочет в награду - деньги или подарок. А в подарок женщинам иголки или платочек, а мужчинам - валенки или инструменты. Думает, это их заинтересует.
И последняя благодарность - Наталья подходит к портрету дедушки Георгия Ивановича, который случайно обнаружили слуги на чердаке, когда прибирали дом, вместе с портретами бабушки, отца и матери. Видимо, прошлый хозяин дома велел снять да выбросить, а слуги ослушались, просто спрятали с глаз подальше, да потом и позабыли. Дедушка в старинной одежде, в парике, важный, но она (или память Барыни) ведь помнит, какой он бывал и добрый, и веселый.
Наталья гладит портрет рукой и говорит шепотом:
- Вы уж простите, Георгий Иванович, что я тут от Вашего имени разных сказок насочиняла, просто так нужно было, напрямую ведь не скажешь! - И она вдруг видит, что дед подмигивает с портрета! Женщина моргает - наваждение исчезло, но ведь это было! Или все причудилось от усталости? Но в одном она теперь уверена - дедушка не сердится, а наоборот, очень рад, что и дом ожил, и гости в нем были интересные, и ученики появились толковые, и все хорошо складывается! И на этой радостной ноте мы все отправляемся СПАТЬ! Все остальное- ЗАВТРА!
Наш"вист по-медицински" имеет интересное продолжение. Через несколько дней после приема Егор Фомич Цекерт прислал письмо, в котором ещё раз поблагодарил за замечательный и полезный подарок — стетоскоп. Он написал, что все гусары сначала с небольшими опасениями, а потом с огромным интересом не только разрешали ему выслушивать свое дыхание и сердцебиение, но и просили трубочку, чтобы самим проделать эту нехитрую процедуру - как дети, право! Он заказал полковому столяру изготовить еще несколько таких стетоскопов, чтобы затем показать их своим коллегам и спрашивал на то разрешения.
Написал он и о судьбе статьи своего друга и коллеги Гибенталя о лечении переломов с помощью гипсовой повязки — её к печати не допустили. Рапорт о его открытии кочевал по петербургским инстанциям, и в конце концов попал к светилу столичной медицины хирургу И.Ф.Бушу, который вынес вердикт: «Сие было бы хорошо для простых переломов, где еще нет опухоли, но в сложных и сопряженных он пользы иметь не может». Частично он прав, действительно, в случае сложных переломов гипс не поможет, но, тем, не менее, в легких случаях он выручал всегда. Мнение знаменитости никто оспаривать не стал, и в итоге изобретение Гибенталя положили под сукно. Так что нет пророка в своем отечестве.
В ответном письме Наталья, конечно же, дает свое разрешение на широчайший показ и пропаганду стетоскопа. Также просила Цекерта использовать все свои связи, чтобы помочь довести статью до печати. Вскоре она получила ещё одно письмо от полкового лекаря, в котором он сообщил, что помогая молодому коллеге, он переправил его статью ординарному профессору патологии и терапии Московского университета Матвею Ивановичу Мудрову и президенту Военно-медицинской академии в Петербурге Якову Васильевичу Виллие, с которым он когда-то был знаком лично. И вот теперь он радостно сообщал, что гипсовые повязки рекомендуют для лечения переломов. «Отлично!», — подумала Наталья, — «Значит нам удалось изменить историю, и уже в Отечественную войну 1812 года лекари смогут лечить переломы при помощи гипсовых повязок».Еще один выигрыш от приема и партии "виста по-медицински" !
Глава 8. " А на утро они проснулись"!
Глава 8. " А на утро они проснулись"!
Утром Наталья, как всегда, проснулась очень рано - учительская привычка вставать с первыми птицами не подводит и здесь. Радость переполняла ее - как хорошо все вчера сложилось! Неужели она потихоньку начала изменять этот мир и обстоятельства, неужели то, ради чего сюда, видимо, и попала, начинает исполняться!
И Александру она не безразлична, кажется, его железный панцирь, одетый когда-то после смерти жены и сына, начинает потихоньку трескаться! И Мелиссино очаровала, а Цекерт вообще готов бывать у нее каждый день. И "вист по-медицински" она выиграла, значит, медицина хоть немного, но шагнет вперед. "Маленький шаг для человека, но огромный - для всего человечества!'
Будут спасены сотни людей, изобретены новые лекарства, и женщине плевать, сколько "крылышек бабочек " она оттопчет, как при этом изменится история, сможет ли в очередной раз вернуться в привычный 21 век, какие изменения застанет, связанные с ее историей, и будут ли они такими уж значительными, а скорее всего и нет! Голова кружилась, она готова взлететь и без метели! Но жизнь вновь возвращает на землю.
Ее настроение становится намного серьезнее - в комнату, постучавшись, вошел Дмитрий. Наталья, конечно, ждала его и даже предполагала, с каким решением он пришел, они с Машей уже немного посекретничали по этому поводу, девушка накануне все рассказала, и крестная, конечно, поддержала и порадовалась за нее, но как всякой женщине, ей казалось, что это будет еще не скоро - так не хотелось отпускать от себя кровиночку, ставшую за это время близкой и родной и для нее, а не только для настоящей родственницы. Женщина предложила ему присесть, но он остался стоять:
- Ваше благородие, Наталья Алексеевна! Вы знаете, что мы с Марией Ивановной сговорены с детства, а вчера окончательно объяснились. Я намерен просить ее руки у опекуна и буду подать рапорт о разрешении на брак полковому начальству - генерал-лейтенанту Петру Петровичу Коновницину и командиру полка - подполковнику Ивану Михайловичу Ушакову. В знак благодарности за то, что Вы заменили ей мать и много лет заботились и растили Марию Ивановну, я хочу поставить Вас в известность о своём намерении, - держится он спокойно, волнение выдают чуть дрожащие пальцы рук, почти не заметные.
Иван Михайлович Ушаков
Молодец, коротко, четко, по военному, человек дела, а не тысячи слов. Верится, что именно такие порутчики (так писали тогда это звание) стояли на смерть на Бородинском поле, под снарядами и пулями, когда от пороха ничего не видно, и от командира поступает только один ответ на вопрос, что же им делать: "Стоять и умирать".
И вовсе он не герой анекдотов, правильный офицер! И Наталья не должна его подвести:
- Дмитрий Иванович!- она старается не дрогнуть голосом, и это почти удается.
- Я не опекун, я всего лишь женщина, которая, надеюсь, заменила Машеньке, - она исправляется,- Марии Ивановне, мать. И как каждая мать, я желаю только счастья своему дитя. Я хочу поблагодарить вас за оказанную мне честь, но со свадьбой прошу повременить. Судьба офицера, насколько вы понимаете, Дмитрий Иванович, в руках Бога и его командира. Кроме того, вы не можете жениться ранее двадцати пяти лет, не составив для будущей жизни материальных условий,- тоже неплохо, хоть и многословно, но это от непривычки к таким ситуациям.
Дмитрий выслушал меня уже спокойно, поблагодарил меня за решение, кивнул головой, по-военному четко повернулся и вышел из комнаты. Там он поглядел на Машу, чуть заметно улыбнулся, а та, все поняв, мгновенно облегченно вздохнула - все хорошо, все решилось, пусть еще не сейчас и не скоро, но они будут вместе. Она тоже держится внешне невозмутимо, только опять бледна, как полотно.
Да, дворян тогда муштровали не хило. У англичан есть такое понятие - 'stiff upper lip' - застывшая верхняя губа - так говорят о джентльменах, которые умеют сохранять невозмутимость в любой ситуации. Наших дворян также с детства учили быть выдержанными, соблюдать приличия, быть ровными во всех ситуациях. Они не кричат: "Усе пропало, Шеф!", не бьются в истерике, не разговаривают матом, они вообще не ругаются, они только бледнеют до состояния полотна и у них дрожат пальцы, когда решается их судьба. Плоха или хороша такая сдержанность - не нам судить. Наталья не такая изначально, но она учится быть такой.
И женщина с сочувствием подумала о Барыне - много лет она воспитывала Машеньку, как родную, но по сложившейся традиции не может вмешиваться в ее судьбу- она всего лишь крестная, а официальный опекун, человек абсолютно равнодушный к девушке, будет решать ее судьбу вместо самого близкого человека.
И еще она в очередной раз размышляла, насколько же трудно жилось дворянам с современной точки зрения - этого нельзя, того нельзя, невесту тебе сосватали - и понравились Вы друг другу, и то не все слава Богу, надо кандидатуру по инстанциям согласовать. Остаться с ней - нельзя, даже за ручку подержать – ни в коем разе, не то что поцеловаться. Но, конечно, сочувствовать им было не всегда корректно- крепостным крестьянам жилось намного труднее и в этом отношении.
Но двойные стандарты существовали и тогда - любовницу-модистку иметь не то что можно, но и нужно. Бережно и трепетно относиться к невесте до свадьбы - можно и нужно, но изменять ей же после - пожалуйста, иметь гарем дворовых девок, пить, дебоширить - с вашим удовольствием.
Размышляла она и о том, насколько кардинально изменились традиции сватовства и женитьбы за эти двести лет. О том, что родители заранее сватают жениха и невесту чуть ли не детьми, мы узнаем как исключение, да и они случаются только в глухих национальных селеньях. Очень редко в наше время люди спрашивают благословение на свадьбу у родителей заранее, чаще всего просто ставят, или не ставят, в известность о своем решении.