Наталья ДеСави – Рожденный зверем (страница 4)

Конечно, ни в какой паб с девочками я не поехал. Прыжок на самом деле прочистил мозги и ко мне пришло понимание, что самое дорогое, что есть в жизни – это семья, жена, дети. То, что мы с Лорой настолько отошли друг от друга – моя большая вина, и я был полон решимости вернуть счастье в свою семью. И первое, что нужно сделать – купить Оливии куклу.

В игрушечный магазин я вошел за минуту до закрытия.

– Мужчина, – полноватая продавщица была явно недовольна моим визитом, – мы уже закрываемся.

– Я быстро, – крикнул, пробегая по рядам к витрине, на которой стояла та самая кукла. С двигающимися руками и ногами, в пышном платье и с огромной копной розовых волос. Схватив коробку, я рванулся к кассе.

– Пробейте, – положил я коробку перед продавщицей и протянул ей кредитную карту.

– Я кассу уже закрыла, – равнодушным голосом произнесла она.

– Девушка, – сложил я руки в мольбе перед пятидесятилетней продавщицей, – эта кукла мне очень нужна, прямо сейчас.

– Можно наличными, – немного смягчилась она, – чек смогу пробить только завтра.

– Чек не нужен, – я быстро полез в кошелек, отсчитывая смятые купюры.

Как назло, мелких не было, пришлось отдать большую, конечно, без сдачи, как благодарность. Но мне было все равно, я положил куклу на заднее сиденье и рванул домой. Нужно было успеть до того, как Оливия заснет и подарить ей куклу именно сегодня.

Припарковав машину у дома, я поднялся по ступеням и открыл дверь. Лора, как обычно, сидела на диване, уставившись в телевизор, Маркус играл в машинки у ее ног.

– Папа, – увидев меня, он отбросил машинки и подбежал ко мне, – ты мне что-то купил?

Я поцеловал сына в лоб.

– Это для Оливии.

Маркус застыл, непрерывно смотря на меня.

– Вот послушай, сынок, папаша твой совсем не стесняется, говорит о подарках своим потаскушкам прямо при живой жене.

Я так и застыл. Лора всегда говорила то, что думает, но до такого не опускалась никогда.

– С каких это пор ты свою дочь называешь потаскухой?! – рявкнул я, подходя к ней ближе.

– А что, – не осталась она в долгу, – будешь мне говорить, что купил это своему ребенку?

– Вообще-то да.

– Так запомни, муженек, у тебя сын, а он, слава богу, в куклы не играет!

– Сын не играет, а дочь играет. Или ты последние мозги пропила и забыла, что у тебя есть еще и дочь?!

– Ты больной ублюдок, – Лора замахнулась на меня, но плохо держалась на ногах и чуть не упала.

Я схватил ее за запястье и отшвырнул на диван. Маркус заплакал и забился в угол. Подняв сына на руки, я подхватил коробку с куклой и стал подниматься по лестнице.

– Не плачь, сейчас мы поднимемся наверх и подарим эту куклу твоей сестре.

– Какой сестре, пап? – прижался он к моему плечу, всхлипывая.

Сговорились они, что ли? Раньше Маркус не подыгрывал матери в ее пьяных фантазиях. Я ничего не ответил, решив не спорить с ребенком, на последней ступеньке поставил его на пол и открыл дверь в детскую. В комнате стояла кровать, стол и по всем стенам были нарисованные на обоях машинки. Ни кроватки, ни одежды, ни игрушек для девочек. Оливии там тоже не было.

2.1

– Где Оливия?

– Какая Оливия? – Маркус размазывал слезы по щекам.

– Сестра твоя! – рявкнул я что было силы.

– У меня нет сестрыыыы, – заревел сын во весь голос.

Я усадил его на кровать, вытер слезы и, стараясь говорить спокойным голосом, попытался убедить сына.

– Ты помнишь, я сегодня отвозил вас к бабушке? – тот кивнул. – Кто был в машине?

– Я и ты.

– И больше никого? – Маркус отчаянно замотал головой.

Ладно, что взять с ребенка, наверняка Лора решила устроить какую-то каверзу, оставила Оливию у матери и решила поиздеваться надо мной. Но не могла же она убрать абсолютно все вещи дочери из дома, должно было что-то остаться. В конце концов, фотографии же она не убрала, я сам рамки прибивал к стенам намертво, чтобы, когда дети бегают, они не падали им на головы.

Я прошел к шкафу, открыл, но увидел там только мальчишески шорты и рубашки, обувь была тоже только Маркуса. Заглянул под кровать, там валялись фантики от конфет и машинки, не одной девчачьей игрушки. Вышел в коридор и подошел к стене, на которой видели все наши фотографии, и замер.

На всех фото, где мы были вчетвером, я с Оливией или Маркус с сестрой, ее не было. Нет, это не были новые фотографии, фон, пейзаж, позы людей оставались прежними. Но будто профессиональный фотошопер стер мою дочь из жизни. Я точно помню, что на снимке из Египта, я держу ее на плечах, но сейчас я держал в руках вазу. Там, где Маркус и Оливия плавали с дельфином, было два дельфина и Маркус, но никакой Оливии. Да что ж это такое?!

Я спустился, Лора продолжала сидеть, уставившись в телевизор.  На меня она не отреагировала, лишь мотнула головой в сторону, когда я закрыл собой экран.

– Че тебе надо? – огрызнулась она, отталкивая меня в сторону.

– Лора, я понимаю, что ты можешь быть на меня зла. Я слишком много провожу времени на работе и слишком мало уделяю вам. Но то, что ты делаешь – уже не шутки. Где наша дочь?

Жена посмотрела на меня безумными глазами, и я стал сомневаться, не под наркотиками ли она. Она замерла, буравя меня взглядом, взяла рукой пульт и запустила в меня. Увернуться я не успел, но успел перехватить Лору, которая, как кошка, кинулась на меня.

– Ты, ублюдок, – кричала она, пытаясь расцарапать мне лицо, – я ненавижу тебя! Еще притащи свою потаскуху к нам домой!

– Лора, ты с ума сошла!

– Это кто еще сошел с ума? Придумал себе дочь, притащил домой куклу?! Когда ты ее имеешь, тоже дочерью называешь?!

Я ударил ее по щеке,  и она свалилась на диван, захлебываясь в жутких рыданиях. Стоя над невменяемой женой, я пытался собрать мысли в кучу. У меня была дочь, я точно это помню. Не мог же я настолько сойти с ума, что придумал ее. Или жена права, я завел себе любовницу, которую называю дочерью и дарю ей куклы? Да нет, это уже совсем из области фантастики. Но вещи и фотографии, куда они могли деться? Лора подговорила мать, и пока меня не было дома, они вывезли все, сделали перестановку, а Оливия сейчас спокойно спит у бабушки дома?

Пока я думал, Лора перестала всхлипывать и тихо сопела на диване в той же позе, что и упала. Я нашел плед и укрыл жену, поднялся на второй этаж. Маркус сам залез в кроватку и тоже спал. Выключив свет, я спустился, захватил принесенную куклу и сел в машину. До дома тещи было полтора часа езды, на дворе ночь, но ждать завтрашнего дня я не собирался. Ничего, если я разбужу дочь, теща будет ненавидеть меня чуть больше, но я должен знать, что с Оливией все в порядке.

Через час я въезжал на подъездную дорожку дома матери Лоры. Окна были темны, что не удивительно для часа ночи. Взбежав по ступеням, я забарабанил по двери. Где-то в доме зажегся свет, раздались шаги по ступеням, передо мной открылась дверь и теща, закутанная в теплый махровый халат, возникла в проеме. Она направляла на меня дуло ружья одной рукой, второй пытаясь нацепить очки на нос.

– Какого дьявола, Адам? Что тебе нужно в такое время? – она опустила ружье. – С Лорой все в порядке?

– Оливия у вас?

Женщина надела, наконец, очки и уставилась на меня.

– Какая еще Оливия?

– Ваша внучка, я сегодня вам ее привозил.

– Опять напился? Да еще за руль сел? Завязывал бы ты, Адам.

– Где моя дочь?! – заорал я на всю улицу.

– У тебя сын, идиот! – рявкнула на меня теща, выставив ружье в мою сторону. – За четыре года пора бы запомнить! Убирайся, а не то либо пристрелю, либо полицию вызову.

Она захлопнула дверь передо мной, щелкнули замки, и голос тещи прокричал напоследок:

– Убирайся по-хорошему.

2.2

Любой родитель, хоть раз потерявший ребенка в магазине, меня поймет. Разрывающее душу ощущение собственной беспомощности, когда ты мечешься между полок, заглядываешь то в отдел игрушек, то сладостей, но нигде не можешь его найти. Люди смотрят на тебя как на идиота, отходят в сторону, отводят глаза, некоторые, самые отважные, посоветуют заглянуть в службу охраны. Но ты все равно ощущаешь себя один на один со своей проблемой.

Так же и я метался по кварталу, пытаясь понять, что мне дальше делать. Возвращаться к Лоре не имело смысла, теща на порог не пустит. Оставалось одно – обратиться в полицию. Хоть там должны найтись адекватные люди, которые смогут угомонить этот бабский заговор и вернуть мне ребенка.

До ближайшего отделения я гнал машину, не сбавляя скорости, в вираже припарковавшись на стоянке прямо перед входом. Взбежал по ступеням отделения и толкнул тяжелую дверь. В помещении свет был почти потушен, лишь над одним окном горела тусклая лампа, над которой склонился мужчина в форме, пытаясь читать книгу.

– Простите, – бросился я к нему, – у меня пропала дочь.

– Дочь? – он нехотя отвлекся от книги, но закрывать ее не стал. – Сколько времени прошло с момента исчезновения?