Наталья Дербишева – Вера и Источник живой воды (страница 4)

– Ах, как давно это было! – проговорила она. – Давай-ка, Анна, лучше поучим Веру обращению со ступой! Это твоя волшебная вещь, заговоренная. Поэтому будет слушаться только тебя. Стоит тебе только свистнуть, как ступа прилетит, где бы она ни была! Давай попробуем, свистни!

Вера сложила губы в трубочку, как и показывала Таисия Мироновна, но вместо залихватского свиста из ее рта донеслось непонятное шипение. На помощь пришла Анна, показывая, как правильно нужно сжимать и растягивать губы, но, сколько бы девочка ни старалась, выходило все то же шипение – ни одного звука, хотя бы издали похожего на свист. Вера краснела от натуги, бледнела от разочарования, но ступа, так и не услыхав призыва своей хозяйки, оставалась на месте. Кот, некоторое время просидевший в доме, неслышно вышел на крыльцо и ехидно поглядывал на двух женщин, стоящих посреди двора, яростно размахивающих руками и строящих рожи друг другу. Когда на глазах у девочки уже начали выступать слезы, он не выдержал: спрыгнул с крыльца и, оказавшись рядом с Верой, стал тереться о ее ноги.

– Верочка, кошечка моя, не плачь, вот тебе мой подарок, – промурчал он. А потом свистнул так, что у девочки на несколько секунд заложило левое ухо.

Рядом с нею стояла новая, с блестящим древком метла.

– Можно? – покосившись на ведьм, спросила Вера.

– Можно, —хором ответили женщины.

– Подарок же от всего кошачьего сердца старого мошенника, – улыбаясь, добавила Таисия Мироновна. И, повернувшись к коту, наклонилась и сказала: – Чек потом покажешь!

Но Вера не сразу села на новую метлу: сначала расцеловала довольного кота и ведьм и только потом, оседлав подарок, пролетела над домом пару кругов.

***

После завтрака Вера еще раз захотела прокатиться на метле и, взяв с собой кота, отправилась во двор. Она, конечно, уже могла летать и без присмотра пушистого друга, но с ним ей было интереснее, тем более что Баюн и сам был не прочь участвовать в тренировках. Сегодня, усевшись на край крыши, свесив при этом задние лапы, кот не наблюдал за девочкой, а задумчиво глядел вдаль. Вера, привыкшая к его комментариям, подлетела к нему и зависла рядом с ним на метле.

– Знаешь, Верочка, а ведь уметь свистеть – это большая необходимость для настоящей Бабы-яги! – задумчиво произнес кот, все так же глядя куда-то вдаль.

Вера пересела с метлы на край крыши и стала смотреть в ту же сторону, что и кот.

– Не получается, – спустя минуту прошептала она, – вот никак не получается! А свистом еще что-то можно сделать? Ну, кроме того, что ступу или метлу призвать?

– А то! Свист – важнейшее дело! Некоторые чародеи своим свистом богатырей с коней сбивали да деревья с корнями вырывали!

– А ты можешь свистом дерево выдернуть?

– Нет, – грустно произнес кот.

Просидев молча еще минуты две, он засунул два пальца в пасть и оглушительно свистнул. Из дупла дерева, растущего за забором дома, выскочила белка и, покрутив пальцем у виска, залезла обратно.

– Ах, какие мы нежные, – скривился кот и свистнул еще раз.

Вера, наблюдавшая за котом, отложила метлу в сторону и, засунув указательный и большой пальцы в рот, свистнула. Свист получился не такой залихватский, как у кота, но тем не менее Баюн, услыхав его, подскочил и стал приплясывать на крыше, растеряв все свое философское настроение. Вернувшись в дом, девочка в первую очередь продемонстрировала свое умение, и кот получил миску сметаны от подобревшей Анны, которая забыла совсем, что собиралась оттаскать его за ухо за очередную проделку. А дело в том, что, пока ведьмы обучали Веру свисту, кот заговорил котелок и он полчаса выпрыгивал из рук Анны, пока бабушка Тая не подобрала контрзаклятие.

Однако вечером, споткнувшись о лежавший на полу половник, Анна припомнила коту все, что хотела высказать еще перед обедом. Кот – с увеличившимся раза в два правым ухом – несколько раз пытался вырваться из ее цепких рук, но удалось ему это, только когда он соврал, что у ведьмы убегает бульон. Анна машинально повернулась к плите, чтобы сделать огонь потише, и слегка ослабила хватку. Кот выскользнул и хотел было выскочить из кухни, но ведьма при помощи заклятия успела захлопнуть дверь перед его носом, продолжая при этом отчитывать.

– Ша, – наконец не выдержал кот, проголосив с еврейским акцентом, чуть не влепившись мордой в дверь. Ему пришлось резко затормозить, оставив на полу довольно глубокие царапины, чтобы из обычного кота не превратиться в персидского. – Мадам, вы делаете мне последний нерв!

– А ты у нашем доме живешь или де? И не беги так быстро, ты догонишь свой инфаркт! – подражая коту, воскликнула Анна. – Объясни, с чего ты сегодня такой обалдуй?

– Как обалдуй? Да там делов-то, не на шо взглянуть! – запрыгнув на стул, продолжал верещать кот, подражая знаменитым одесситам. – А вы голосите, как на пожаре! Мадам, вы не видите краев! Я честный фраер!

– Так! Все! – воскликнула Анна. – Больше никаких волшебных зеркал без нашего присмотра! Мама, он опять пересмотрел непонятных сериалов!

– Как?! Многоуважаемая сударыня, вы лишаете меня единственной радости в моей одинокой жизни в этом лишенном всяческих увеселений уединенном месте! – еврейский акцент в голосе кота постепенно сменялся на южнорусский говор, где привычный звонкий звук «г» произносится как «х».

– В прошлый раз ты уверял, что для тебя последней радостью была игра в карты с водяным и шишигой! – укоризненно, но без злобы воскликнула Анна.

– Да, была! И вы меня ее лишили самым наглым образом! Вот скажите мне, владычица сердца моего, солнце, освещающее мою душу, зачем нужно было говорить, что карты мои крапленые? И шо я теперь стою как крупье? – к коту вернулись чувство юмора и еврейский акцент.

– А чего стоим мы, держа дома афериста? – спросила его Анна. – Баюн, сделай так, чтоб я тебя искала!

– Таки не надо меня уговаривать, я и так соглашусь! – проворчал кот и вышел из кухни.

Ни Таисия Мироновна, ни Вера не встревали в разговор. Бабушка Тая учила Веру чистить овощи при помощи магии. Сначала отходов получалось больше, чем самого картофеля, но девочка не огорчалась: с каждым клубнем у нее получалось все лучше и лучше владеть ножом, не прикасаясь к нему руками.

В том, что котик непременно вернется, Вера не сомневалась: он очень тяжело переносил одиночество.

– Это он от скуки балуется, – проговорила Таисия Мироновна, разглядывая очищенные девочкой клубни картофеля, – скучно ему у нас. Наш кот привык быть в центре событий, живя в большом городе.

– Котик жил раньше в городе? Один? – удивилась Вера.

– Нет, почему один? С Анной! – Таисия Мироновна, сидя на своем месте, по воздуху отправила миску с картофелем в раковину и включила воду, взмахнув рукой. – Черные коты, согласно традициям, живут с ведьмами, даже если они при этом умеют разговаривать! Раньше он сюда только в отпуск приезжал, а вот теперь приходится постоянно здесь жить! А он не привык… Будь к нему снисходительней… – попросила она дочь.

– Мама, ну как снисходительней! Ко мне со всего леса с жалобами приходят, вот давеча… – Анна не договорила, потому что на кухню задом зашел кот, волоча в зубах свой дом.

Это была огромная поролоновая лежанка, сделанная в виде собачьей будки, подаренная коту Игорем Владиславовичем в прошлом месяце. Зачем и за какие заслуги был сделан подарок, оба, и даритель, и получатель, умалчивали. Игорь Владиславович загадочно улыбался, а кот недовольно фырчал.

– Вот ше не думал, шо пригодится, – не разжимая челюсть, проговорил кот и затащил лежанку под стол. – Ухожу я от вас, дорогая моя Анна Сергеевна! Буду жить в своем доме и на своих харчах! И уж будьте покойны, вас не потревожу!

– Ну живи, живи! А я рыбную запеканку делаю… Жаль, конечно, что ты не снимешь пробу! Что-то мне кажется, я недосолила! – Анна подошла к столу и, наклонившись, приподняла скатерть. – Эй, отшельник, ты есть будешь или как?

– Или как! – донеслось из-под стола.

– Тебе не нравится, как я готовлю?

– Ой, мадам, мне таки сейчас не до скандалов! У меня новоселье! – с еврейским акцентом верещал кот. – Последние гроши отдал за эти несчастные квадратные сантиметры, а счастья таки нету!

– Эй, пушистый Ротшильд, да шоб ты так жил, как прибедняешься! – со смехом, подражая акценту кота, ответила ведьма и вернула скатерть на место.

Анна отошла к плите, положила на куски хорошо прожаренной рыбы ломтики картофеля, который порезала Вера на не совсем ровные части, и закрыла крышкой. Таисия Мироновна уже сидела в своем любимом кресле-качалке и вышивала цветы на белой рубашке; Вера залезла под стол и гладила кота, который никак не мог удобно разместиться на своей лежанке. Он, привыкший спать на диванах и кроватях, не умещался даже в таком большом кошачьем доме.

– Ты будешь ужинать или мне забыть о тебе навсегда? – раскладывая еду по тарелкам, спросила Анна. – Решил до конца держать фасон?

– М-м-м.. – донеслось из-под стола.

Анна вручила еще одну тарелку с едой Вере и, не говоря ни слова, указала глазами под стол. Девочка кивнула и поставила тарелку с жареной рыбой на пол рядом с домиком кота. Кот, привыкший есть исключительно за столом, используя столовые приборы, залез на стул, поставил перед собой тарелку и, взглянув на Анну, взял в лапы нож и вилку.

– Приятного аппетита, – промурчал он, как будто и не было у него никакой обиды на Анну. – Ваша рыба – это бальзам для моей души!