Наталья Червяковская – Тульпа: Мадрид, рождённый в Риме. Современная проза и поэзия (страница 5)

Проехав пару километров, Уля заметила на обочине знакомый внедорожник. Он стоял, мигая аварийными огнями, а Дмитрий, прислонившись к капоту, внимательно изучал что-то на экране телефона. Она притормозила, съехала следом на обочину и вышла из машины. Услышав шаги, он поднял голову – и на его обычно спокойном лице мелькнула тень лёгкой улыбки.

– Поломка? – спросила Уля, останавливаясь в шаге от него.

– Нет. Просто остановился посмотреть карту, – он отложил телефон и выпрямился. – А у вас? Всё в порядке с колесом?

– Да, спасибо. Просто… не могу проехать мимо, не спросив. Долг вежливости.

Он кивнул, и в его глазах появилась тёплая, чуть виноватая искорка.

– Знаете, а я только что думал о допущенной оплошности. Представился вам, а вас так и не спросил, как зовут. Не по-рыцарски вышло. Давайте познакомимся как следует. Дмитрий.

Он протянул руку. Рука была тёплой и сильной, с едва уловимыми следами дорожной пыли.

– Улита, – ответила она, чувствуя, как неловкость тает под его прямым, открытым взглядом.

– Красивое имя. Старинное. Оно вам очень идёт, Улита. Позвольте тогда задать и другой вопрос, который не решился задать у первого колеса. Вы действительно едете одна, куда глаза глядят?

Она согласно кивнула, и внезапно ей захотелось сказать правду этому молчаливому незнакомцу с дороги.

– Да. Я в отпуске. А может, и между работами. Пытаюсь найти тот самый ветер перемен.

– Понимаю, – произнёс он задумчиво. – Иногда он приходит неожиданно. Как внезапная помощь на пустынной трассе.

– Или как внезапная необходимость остановиться, чтобы посмотреть карту, – улыбнулась Уля.

Он рассмеялся, и это был лёгкий, искренний звук.

– Сдаюсь. Карта была лишь предлогом. Признаюсь, я остановился, потому что решил, что отпустить вас, не попросив хотя бы имени, – большая ошибка. Но не хотел вас тревожить, если вы спешите.

– Я никуда не спешу, – тихо сказала Улита. – Мой маршрут рождается здесь и сейчас.

– Тогда, возможно, вы позволите его немного скорректировать? – Дмитрий сделал паузу, выбирая слова. – В пяти километрах отсюда есть поворот к озеру. Там тихо, красиво и есть приличная кофейня в старом лесничестве. Я как раз направлялся туда. Если идея спонтанного путешествия допускает компанию за чашкой кофе, я был бы рад.

В его предложении не было навязчивости, только честность и желание продлить этот миг. Уля почувствовала, как внутри что-то откликается – не тревогой, а давно забытым предвкушением и острым любопытством.

– Идея спонтанного путешествия как раз такие повороты и приветствует, – ответила она. – Я последую за вами.

Надломлен мир, в окне застыла просинь, Молитва сына сорвана с небес. В его мечтах затянутая осень Сдавала пост пред магией чудес. Он звал того, кто в брошенном саду Сквозь слой листвы жемчужину отыщет, Кто отведёт напрасную беду И даст покой душе – святой и чистой. А рок играет струнами дорог, Меняя курс в одно мгновенье века. Там, где туман безжалостности строг, Найдёт один другого человека. Вне всех законов, логике назло, Когда судьба ломает наши стены, Приходит тот, в ком бури ремесло И дух веков течёт по венам. Гудит шоссе. Вдоль пыльного полотна В плену дорог застыл немой седан. Она стояла – хрупка и нежна, Смиряясь с тем, что жребий ей отдан. Но рок прислал не вестника изгнанья, А викинга с глазами цвета шторм, Того, кто над чертою состраданья Лишил печаль её привычных форм. Встречаются не двое – две стихии, Их планы строили не он и не она. Верстали небо силы неземные, И чаша правды выпита до дна. Дорога-дева, длань небес над ними, Случайный взгляд, пронзающий насквозь — И прошлое, как призрачное имя, В пыль под колеса сразу унеслось. В её глазах – ночной любви томленье, Печаль и страсть сплелись в один узор. А он не ждал ни чувств, ни обновленья, Свой строгий быт храня до этих пор. Он отрицал невольничьи оковы, Бежал от уз, что сердце тянут вниз, Но жребий брошен – и под сводом небосклона Два одиночества в одно слились. Любовь ступала медленно и нежно, Стирая след неверия и ран. То, что в начале виделось безбрежным, Сложилось в предначертанный роман. За них решил Незримый, Бесконечный, Кто на песке рисует руны встреч.