«За южными вратами на правом клиросе, — продолжает описание отец Павел, — икона во весь рост святителей Афанасия и Кирилла, а на правом соответствующая ей преп. Сергия Радонежского. Обе иконы были в опляковых ризах с серебряными венцами. За правым клиросом помещалась икона «Положение во гроб Спасителя» в серебряной ризе, рядом с ней находился образ Смоленской Божией Матери в прекрасной ризе, шитой жемчугом, больших размеров, рядом икона «Достойно Есть», присланная со святой горы Афон, все три иконы стояли в прекрасных дубовых киотах.
В трапезной храма находилось по правую руку прекрасное распятье в натуральную величину с пятью предстоящими, а именно — Богоматерь, Иоанн Богослов, Мария Магдалина, Мария Клеопова и Лонгин сотник, тут же в углу стоял каноник, а по левую руку помещалась прекрасная икона «Скоропослушница» размером 2½ аршина на 1½, присланная игуменье Антонии с Афона, в киоте красного дерева, рядом была дверь на хоры. Тут же находилась икона Иоанна Крестителя, держащего усеченную главу на блюде, икона была в высокохудожественной серебряной ризе, впоследствии эту икону демонстрировали в краеведческом музее г. Мологи.
Тут же у столба стояла икона времен патриарха Никона — «Неопалимая Купина» в металлической ризе. Она была больших размеров.
В правом приделе, устроенном в честь иконы Богоматери «Всех скорбящих радость» и св. великомучениц Екатерины, Варвары и Августы, находился иконостас резной, окрашен в вишневый цвет, местные иконы — Спаситель, сидящий на престоле, Скорбящая Богоматерь и св. мучч. Екатерины, Варвары и Августы, в высокохудожественных серебряных ризах. Во втором ярусе находились иконы — над царскими вратами Христос, благословляющий хлеб и вино, Тихвинская Божия Матерь, креститель Иоанн, святитель Митрофан и святитель Димитрий. Возле правого клироса — икона преп. Макария Калязинского во весь рост без ризы, но в прекрасном резном киоте.
По южной стене в простенках находились следующие иконы — Глава Иоанна Крестителя в серебряной ризе; Спаситель; Алексей Человек Божий; большая икона в киоте и ризе Казанской Божией Матери; икона великомученика Димитрия Солунского на коне, в серебряной ризе. На северной стене придела помещались иконы св. Николая, поясное изображение, вставленное в раму с изображением жития святителя, в большом киоте, в прекрасной ризе, икона была после монахов (т. е. осталась со времен мужского монастыря — Авт.). Икона Иверской Божией Матери размером 2½ аршина на 2, без ризы, но серебряный с камнями венок и в прекрасном киоте. Образ Архангела Михаила во весь рост с огненным мечом в руке — икона новая, принесенная иконописцами в дар казначее Иннокентии. Икона пророка Ильи, больших размеров, после монахов — это всё, что находилось в правом приделе. На потолке были больших размеров изображения — Скорбящей Божией Матери, Сошествие Святаго Духа и встреча с Елизаветою. Левый придел был посвящен святителям Афанасию и Кириллу. Иконостас такой же, как и в правом приделе, но что-то в нем дышало глубокой древностью, как-то: иконы в басменном окладе и все очень темные, среди них — больших размеров икона Афанасия и Кирилла в басменном окладе, икона Корсунской Богоматери, Страстной Спаситель, Толгская Божья Матерь и несколько других небольшого размера. В церкви висели три прекрасных паникадила и две пары металлических хоругвей.
С западной стороны храма над папертью была колокольня, на которой висело 11 колоколов: 1. Большой весом 390 пудов 25 фунтов, висел в центре колокольни; 2. Полиелей, 138 пудов, висел в центре западного пролета; 3. Будничный, 100 пудов, висел в южном пролете; 4. Альт, 30 пудов и так меньше и меньше, всего 8 зазвонных.
На папертях находилось помещение для ризницы и крестильня. Храм освещался 26-ю окнами и отоплялся 5-ю печами».
Все 11 колоколов отец Павел знал по имени, так как в 20-е годы исполнял в обители послушание звонаря. На обложке одной из батюшкиных тетрадей с внутренней стороны есть стихотворение «Звонарь»:
Жил да был звонарь Пахом —
Бом! Бом! Бом! Бом!
Как пройдет по голосам —
Бам! Бам! Бам! Бам!
Птицы мечутся над ним —
Бим! Бим! Бим! Бим!
Но бывал он и угрюм:
Бумм! Бумм! Бумм! Бумм!
Тут же после этого стихотворения поминает о. Павел родную Мологу, описывая все ее колокола. «Последний раз был звон 3/16 января 1930 года к литургии, а в час дня все колокола поскидали и перебили. Аух».
Второй храм обители — собор Св. Духа, находился рядом с Троицким. «Летний холодный, трехпрестольный, — пишет о. Павел. — Главный престол во имя Сошествия Святаго Духа на Апостолов, правый — во имя Тихвинской Божией Матери, левый посвящен святителю и чудотворцу Николаю. Богатый иконостас, сплошь золоченый высокопробным золотом, золоченые киоты, высокохудожественная роспись, прекрасные хоругви — все это придавало храму неповторимую красоту и благолепие».
В этом храме, чьё строительство начато в 1830 году первой игуменьей Афанасьевского женского монастыря Евпраксией и завершено в 1841 г. второй игуменьей — Магдалиной, которые обе и были впоследствии похоронены под правым Тихвинским приделом собора, хранилось много монастырских святынь, в том числе часть мощей св. Афанасия, патриарха Александрийского. «Сия святыня была принята в монастырь в 1845 году по словесной резолюции преосвященного Евгения, архиепископа Ярославского и Ростовского, от помещика Московской губернии, села Новоспасского Гавриила Головина», — как записано в монастырских документах. Она находилась в особо устроенном серебряном ковчеге под стеклянным футляром при образе св. Афанасия и Кирилла.
Отец Павел называет также местную икону Сошествия Святаго Духа, больших размеров в дорогостоящей ризе, прекрасные иконы св. великомученика и целителя Пантелеимона, св. преподобного Серафима Саровского и святителя Феодосия, высокохудожественной работы огромную икону Иверской Божией Матери и, кроме того, плащаницу рукоделия сестер обители.
Шитая по малиновому бархату золотом, блестками и серебром, со вставленными в венцы драгоценными камнями и жемчугом, плащаница изображала положение во гроб Иисуса Христа и хранилась в стеклянном футляре за правым клиросом собора. В иконостасе самым замечательным был местный образ Вседержителя, при нем находилась частица мощей святой великомученицы Варвары; славилась и местного письма Толгская икона Божией Матери в полу-жемчужной ризе и с серебряным крестом, в который были помещены частички мощей неизвестных святых.
«Из старинных икон в соборе находились Казанская Божья Матерь, святитель Николай, великомученик Димитрий, Федоровская Божия Матерь, Нерукотворный Спаситель, Знамение Божией Матери. Вот чем славился собор, — вспоминает отец Павел. — Под собором было огромное и сухое помещение, где на зиму хранился картофель и другие овощи, а также находился церковный инвентарь, как-то: носилки для икон, чан для водоосвящения и т. д..
На паперти и на хорах собора было четыре помещения, в которых хранились дорогостоящие облачения для священнослужителей, а также прекрасные пелены, ковры, иконы, богослужебные книги и другие принадлежности, а всего этого было огромное количество».
Храм Св. Троицы и Духов собор занимали основное пространство внутри монастыря, а сам монастырь «был обнесён как бы оградой жилыми помещениями, т. е. корпусами». Эти корпуса, расположенные симметрично, представляли собой стройный прямоугольник, где южная и северная сторона имели длину 36 сажен (в сажени — три аршина, т. е. три раза по 0,71 метра), а восточная и западная простирались на 70 сажен.
Первый корпус, с южной стороны, двухэтажный, был административный, в нем помещались игуменья и другие монахини. Перед ним был разбит небольшой фруктовый сад и цветник.
С западной стороны прилегал двухэтажный корпус, где находились сестринские кельи и различные мастерские, в нем было шесть крыльцов, а посередине корпуса — Святые ворота.
«В юго-западном подъезде в верхнем этаже помещалась живописная мастерская во главе с преподавателем — художником Петром Антонычем Жуковым под наблюдением монахини Анны Петровны, тут же были помещения, где вышивали золотом, гладью, бисером, делали высокохудожественные цветы из воска, шерсти и тому подобное, этим всем заведовала монахиня Ионафана, тут же была портняжная и чеботарня, в других подъездах жили монахини. В северо-западном углу помещалась просворня, где приготовляли для богослужения просворы.»
Северный корпус — точно такой же в длину, ширину и вышину, как и южный, имел два этажа и одни ворота посредине. Северо-западный угол его занимала церковь Успения Пресвятой Богородицы. Это третий монастырский храм — «теплый, однопрестольный, иконостас пятиярусный с древними иконами, самые замечательные — это местная «Успение», «Нерукотворный Спас», «Неувядаемый Цвет» и больших размеров другая «Успение», без ризы. Церковь отоплялась тремя печами, — пишет о. Павел. — В северо-восточном углу этого корпуса на втором этаже помещалась трапезная и кухня, на потолке было изображение — взятие Богоматери на небо, а по стенам старинные портреты патриарха Никона и много других. В нижнем этаже была хлебопекарня, квасная и другие подсобные помещения.
Четвертый восточный одноэтажный корпус был занят молоковой, где перерабатывали молоко. Продукцию — сыр, масло, прессованную сметану и другие молочные продукты в большом количестве возили в г. Рыбинск, где сдавали в торгующие организации. Тут же был большой ледник и помещение, где хранился мед. В этом же корпусе была посудная и так называемая «рухальная», где хранилось всякое барахло, кому что надо. Посреди корпуса были третьи ворота, за этими воротами был огурешник и деревянное помещение, где в летнюю пору жили две монахини Александра и Параскева, на их обязанности было выращивать огурцы, которых они выращивали огромное количество. Тут же находилась пасека, где тоже был домик, в котором жила опытный пчеловод инокиня Мария Брызгалова».
