Наталья Черменская – Мягкие навыки (soft skills) для детей: растим будущих лидеров (страница 2)

Что дает эта книга.

Стоит прояснить сразу. Эта книга не обещает, что ребенок станет «успешным», «лидером» или «лучшим в классе». Она не предлагает рецептов «как вырастить гения» и не гарантирует отсутствие проблем. Проблемы будут – потому что жизнь состоит из проблем, это ее особенность, хотим мы того или нет.

Зато эта книга дает инструменты, с которыми ребенок может эти проблемы решать. Понимать, что он чувствует, и не бояться этих чувств. Говорить о том, что ему нужно, и слышать, что нужно другим. Думать самостоятельно и не следовать за толпой вслепую. Создавать и не бросать при первой неудаче. Ошибаться и видеть в ошибке не конец, а возможность получить опыт и двигаться дальше.

Стоит понимать, что это не «дополнительные» навыки, которые «хорошо бы иметь». Это – основа, без которой все остальные знания не работают в полную силу. Можно знать таблицу умножения, но не уметь попросить помощи, когда задача не решается. Можно выучить параграф из учебника, но не уметь объяснить свою мысль так, чтобы ее поняли. Можно получить красный диплом, но не уметь работать в команде, не уметь справляться с критикой, не уметь начать заново после провала.

Мир, в который входят наши дети, не станет проще. Он станет сложнее: больше информации, больше выборов, больше неопределенности, больше давления. И в этом мире выиграет не тот, кто больше знает, а тот, кто лучше справляется. Справляется с собой и своими чувствами, с коммуникацией с другими, с появляющимися каждый день задачами, с неизвестностью.

Помочь ребенку стать таким человеком – вот цель этой книги. И ее достижение начинается она с самого первого шага: с того, чтобы заметить, что ребенок чувствует, и помочь ему найти для этого слова.

Раздел 1. «Я и мои эмоции»

Про эмоциональный интеллект и саморегуляцию

Глава 1. Знакомство с эмоциями: радость, грусть, гнев, страх, удивление.

Пятилетняя Алиса вернулась из детского сада и швырнула сандалии в угол прихожей. Мама спросила, что случилось. «Ничего!» – крикнула девочка и убежала в комнату. Через полчаса Алиса тихо плакала, уткнувшись в подушку, но объяснить, что именно ее расстроило, не могла. Не потому что не хотела. У нее буквально не было слов для того, что она переживала. Обида? Злость? Разочарование? Все слилось в одно большое «плохо».

Мама присела рядом и попробовала угадать: «Тебе грустно?». Алиса помотала головой. «Ты злишься?». Пауза. «Я не знаю!» – и новый всплеск слез. Мама растерялась. Она хотела помочь, но не знала, как: дочь явно что-то переживала, однако ни одно слово не подходило для описания этого.

Похожая сцена знакома и родителям подростков. Четырнадцатилетний Костя после конфликта в чате класса неделю ходил мрачный, огрызался на домашних, а на вопрос «Что с тобой?» пожимал плечами: «Все нормально. Отстаньте». Он тоже не мог назвать то, что с ним происходило. Только знал, что внутри тяжело, и хочется, чтобы все исчезли.

Это не капризы, не дурной характер и не подростковая грубость. Это дефицит эмоционального словаря – ситуация, когда человек переживает эмоцию, но не способен ее распознать и назвать. У него нет внутреннего «ярлыка» для переживания, а значит, нет и способа с ним справиться. Ведь именно с этого – с умения замечать и различать эмоции – начинается вся работа над эмоциональным интеллектом.

Почему это важно прямо сейчас, а не когда ребенок вырастет.

Ребенок, который не различает свои эмоции, не может о них рассказать. Не может попросить о помощи словами. И тогда он просит ее поведением: криком, слезами, замкнутостью, дракой, отказом идти в школу. Воспитатель видит «трудного» ребенка, родитель – «капризного», одноклассники – «странного». Ярлык приклеивается, и вот за ним уже никто не видит настоящую причину происходящего.

Но стоит дать ребенку точное слово для переживания – и происходит важная вещь: эмоция становится менее пугающей. Нейропсихологи называют это эффектом называния (affect labeling): когда человек подбирает для чувства слово, активность миндалевидного тела – участка мозга, запускающего реакцию тревоги и страха, – снижается. Это реальные научно подтвержденные данные, которые фиксируются функциональной МРТ. Получается, что назвать эмоцию – это уже наполовину с ней справиться.

Для пятилетнего ребенка это означает, что вместо истерики в магазине он может сказать: «Мне обидно, что мы не купили игрушку». Для десятилетнего – что он скажет учителю: «Мне стыдно читать вслух, я боюсь ошибиться», вместо того чтобы молча отказываться выходить к доске. Для подростка – что он напишет другу: «Я злюсь, потому что ты скинул мою переписку в общий чат», вместо того чтобы молча заблокировать его и неделю страдать. Навык распознавания эмоций не просто поможет в будущем, он делает жизнь ребенка легче уже сегодня: на площадке, в классе, дома, в групповом чате.

Пять базовых эмоций.

Психолог Пол Экман, изучавший эмоции в десятках культур по всему миру, выделил переживания, которые универсальны для всех людей: радость, грусть, гнев, страх и удивление. Это далеко не полный спектр – со временем ребенок узнает и стыд, и вину, и ревность, и нежность, и скуку, и восторг. Но эти пять – как базовые цвета, из смешения которых рождаются сотни оттенков. Начинать стоит именно с них. На это есть, как минимум, три причины. Во-первых, они ярко выражены мимически – их буквально видно на лице. Во-вторых, каждая из них имеет четкое телесное проявление, которое можно заметить и описать. В-третьих, они знакомы из повседневного опыта даже самым маленьким детям.

Однако, знать слово «гнев» и понимать, что именно ты сейчас чувствуешь гнев, – совершенно разные вещи. Поэтому задача не в том, чтобы ребенок выучил пять названий эмоций, как запоминают словарные слова. Задача – помочь ему связать слово с телесным ощущением и с ситуацией, в которой это ощущение возникает. Радость – тепло в груди, легкость, желание подпрыгнуть или поделиться новостью. Грусть – тяжесть, опущенные плечи, желание свернуться клубком и помолчать. Гнев – жар в лице и ладонях, сжатые кулаки, напряжение в челюсти, желание топнуть ногой или крикнуть. Страх – холод, сжатие в животе, учащенное сердцебиение, желание убежать или спрятаться. Удивление – короткая вспышка, распахнутые глаза, замирание, приоткрытый рот.

Когда эмоция перестает быть безымянным «мне плохо» и превращается в конкретное «мне страшно, потому что завтра выступление», ребенок получает точку опоры. Он может обсудить это со взрослым, может вспомнить, что уже справлялся с похожим страхом, может попросить о конкретной помощи.

И здесь кроется одна из самых распространенных ловушек. Взрослые – и родители, и педагоги – часто неосознанно делят эмоции на «хорошие» и «плохие». Радость – молодец. Удивление – мило. А вот гнев – нехорошо, страх – стыдно, даже грусть чаще всего становится причиной слов со смыслом «ну хватит уже расстраиваться». Проблема такого отношения в том, что, если ребенок усвоит, что злиться плохо, он не перестанет злиться. Он перестанет говорить о злости. А значит, потеряет доступ к главному инструменту – возможности попросить о помощи и вместе со взрослым найти безопасный способ обойтись с чувством. Поэтому принцип, который важно принять до начала любых упражнений: все эмоции нормальны. Не бывает «неправильных» чувств, бывают неудачные способы их выражать. Злиться можно. Бить сестру, потому что злишься, – нельзя. Эту границу между чувством и действием ребенку и предстоит освоить, но первый шаг – разрешить себе чувствовать.

Как работать с эмоциями родителям и педагогам.

Прежде чем переходить к конкретным упражнениям, важно понять принципиальную разницу в контексте. Родитель работает с эмоциями «в полях» – прямо в момент, когда ребенок злится, пугается или расстраивается. Его главный инструмент – повседневное называние эмоций в моменте: «Я вижу, ты сейчас злишься», «Похоже, тебе грустно», «Ты удивился, да?». Это не занятие, которое можно проводить в строго отведенное для этого время, а стиль общения. И чем естественнее такая коммуникация встроена в жизнь, тем лучше это работает. Когда мама по дороге из сада спрашивает не «как дела?» (на что любой ребенок ответит «нормально»), а «что тебя сегодня больше всего порадовало? А было что-то, что расстроило?» – она уже развивает эмоциональный словарь ребенка.

Педагог, психолог или ведущий детской группы, напротив, создает специальное пространство для знакомства с эмоциями – безопасное, структурированное, с четко оговоренными правилами. Здесь уже можно использовать подготовленные упражнения, игры и обсуждения. Но и тут есть подводные камни: если на встрече прозвучит «мы сейчас будем учиться называть эмоции», дети старше десяти лет уже недовольны, даже если внешне это никак не показывают. А подростки, как правило, даже открыто закатывают глаза. Поэтому для старших возрастов упражнения важно подавать не как «работу над эмоциями», а как интересную деятельность, в которой эмоции обсуждаются естественно: разбор фильма, создание контента, дискуссия, настольная игра.

Упражнения для знакомства с эмоциями.