Эта глава – не о том, как «помирить» детей или «разрулить» конфликт за пять минут. Она о том, что делает конфликт конфликтом – и что делает его разрешимым.
Что на самом деле происходит в конфликте.
Конфликт – это не столкновение «хорошего» и «плохого». И даже не столкновение интересов, хотя так часто говорят. Конфликт – это столкновение двух эмоциональных реальностей, каждая из которых для своего носителя абсолютно достоверна. Кирилл не просто хочет, чтобы Лева вернул кроссовки. Кирилл чувствует, что с ним поступили несправедливо, что его вещи – а значит, его самого – не уважают, что его слово ничего не стоит, раз Лева может просто соврать и ничего не будет. За кроссовками – целый пласт потребностей: в уважении, в справедливости, в безопасности своих вещей.
У Левы – своя реальность. Он взял кроссовки на минуту, «просто побегать», не думая об этом как о воровстве или даже нарушении – в его картине мира это мелочь, шутка. А теперь на него набросились, обвинили, толкнули – и он чувствует себя атакованным. За его «ничего я не брал» стоят испуг, стыд (который он не осознает и прикрывает бравадой) и потребность в том, чтобы его не считали «плохим».
То же – с Ирой и мамой. Мама спрашивает про родителей подруги, потому что тревожится. Ее потребность – знать, что дочь в безопасности. Это не контроль ради контроля – это страх, который она не называет вслух, потому что привыкла формулировать заботу как вопросы-допросы. Ира слышит вопрос – и чувствует, что ей не доверяют, что ее считают маленькой, что ее свобода под угрозой. Ее потребность – в автономии, в том, чтобы с ней обращались как с человеком, способным принимать решения. Обе потребности – законны. Обе эмоции – понятны. Но каждая сторона видит только свою потребность и только чужое нападение.
И вот здесь – ключевая мысль этой главы. Конфликт становится разрешимым не тогда, когда кто-то «побеждает» или кто-то уступает, а тогда, когда обе стороны способны увидеть эмоциональную реальность друг друга. Не обязательно согласиться. Не обязательно простить. Но – увидеть: «У тебя тоже что-то болит. Ты тоже не просто так».
Это возвращает к эмпатии из шестой главы, но в максимально сложных условиях. Одно дело – замечать чувства другого, когда все хорошо. Другое – замечать их, когда этот другой только что тебя оскорбил, обманул, толкнул или хлопнул дверью. В конфликте эмпатия стоит в десять раз дороже – и в десять раз нужнее.
Почему детям (и взрослым) так трудно видеть чужую сторону в конфликте.
Первая причина – физиологическая. В конфликте тело находится в режиме «бей или беги». Кортизол и адреналин сужают внимание до источника угрозы: весь фокус – на том, кто «нападает», все ресурсы мозга – на защиту. Для того чтобы задуматься «а что он сейчас чувствует?», нужна работа префронтальной коры, которая в стрессе функционирует вполсилы. Поэтому требовать от ребенка в разгар ссоры «подумай, каково сейчас Леве» – бесполезно. Он физически не может. Сначала – снижение градуса, потом – разговор.
Вторая причина – когнитивная, и она зависит от возраста. Дети 5–7 лет еще не полностью освоили децентрацию – способность видеть ситуацию глазами другого. Они не эгоисты – они просто пока не могут выйти за пределы собственного восприятия. Пятилетний ребенок, у которого отобрали лопатку в песочнице, искренне не понимает, что другой малыш тоже хочет играть – для него есть только «моя лопатка» и «мне плохо». К 8–10 годам децентрация развивается, но в конфликте легко «откатывается» к более ранним моделям. Подростки 11–16 лет теоретически способны к полноценной смене перспективы, но им мешает третья причина.
Третья причина – эмоциональная. Чтобы признать, что другой тоже чувствует боль, нужно допустить, что ты мог причинить эту боль. А это неприятно. Гораздо проще оставаться в позиции «я – жертва, он – агрессор». Черно-белая картинка психологически комфортнее, чем серая, в которой оба отчасти правы и оба отчасти неправы. Подросток, который признает, что обидел друга, одновременно должен признать собственное несовершенство – а это в тринадцать-четырнадцать лет, когда и без того все хрупко, дается особенно тяжело.
Как помочь ребенку увидеть конфликт объемно – а не плоско.
Когда двое детей приходят к взрослому жаловаться друг на друга – и каждый уверен, что «он первый начал». Это самая рутинная конфликтная ситуация в детском саду, школе, семье – и чаще всего ее «решают» неэффективно: выясняют, кто виноват, назначают наказание, требуют извинений. Виноватый обижается. Невиноватый торжествует. Ни один из них не узнал ничего нового. Ни один не стал лучше понимать другого.
Упражнение «Два микрофона» (5–7 лет, дома или в группе). Можно взять любой предмет – ложку, маркер, мячик – и объявить его «микрофоном». Правило: говорит только тот, у кого микрофон. Другой – слушает. Не перебивает, не комментирует, не строит рожи. Первый ребенок берет микрофон и рассказывает: «Что случилось и что я почувствовал». Не «он плохой», а «мне было обидно, когда…». Если ребенок скатывается в обвинения – мягко перенаправить: «Расскажи про себя. Что ты почувствовал?». Потом микрофон переходит ко второму. То же самое: «Что случилось и что я почувствовал». Взрослый после обоих рассказов не выносит вердикт, а делает одну-единственную вещь: озвучивает чувства обоих. «Кирилл, ты злишься, потому что твои кроссовки взяли без спроса – тебе это кажется нечестным. Лева, тебе обидно, что на тебя набросились, – для тебя это было неожиданно». Все. Два чувства рядом, оба настоящие, оба имеют право быть. Часто уже одного этого – когда ребенок слышит, что его чувство признали – достаточно, чтобы градус снизился. А когда он слышит, что чувство другого тоже признали, – в нем что-то сдвигается: «А, так он тоже расстроился?..».
Упражнение «Две камеры» (8–10 лет, групповой или семейный формат). Метафора из кинематографа: одна сцена, снятая двумя камерами с разных углов. Берется конфликтная ситуация – реальная или придуманная. Один ребенок (или группа) рассказывает ее «с камеры» первого участника: что он видел, что чувствовал, что думал, почему поступил так, а не иначе. Потом – «камера» переключается, и та же ситуация рассказывается от лица второго участника. Взрослый помогает вопросами: «А что, по-твоему, он в этот момент чувствовал? Чего он хотел на самом деле? Чего боялся?». Принципиально: обе «камеры» равноправны. Ни одна не «правильная». Сама идея, что одну и ту же ситуацию можно увидеть совершенно по-разному и при этом оба видения будут искренними, – для восьми-десятилетнего ребенка это открытие, почти философское. «Как это – мы оба правы? Так не бывает!». Бывает. И именно это делает конфликты такими сложными – и такими интересными.
Упражнение «Адвокат другого» (11–16 лет, групповой формат). Подростки разбиваются на пары. Каждый рассказывает свой реальный конфликт (с другом, родителем, учителем, одноклассником). Потом – обмен: каждый должен пересказать конфликт партнера, но не от лица партнера, а от лица его оппонента. То есть если Маша рассказала, как поссорилась с мамой из-за контроля, – ее партнер должен рассказать эту ситуацию так, как видела бы ее мамина сторона. С маминой болью, маминым страхом, маминой любовью, которая неуклюже выражается в вопросах-допросах. Это упражнение вызывает сопротивление – и именно поэтому оно работает. Когда другой человек, не участвовавший в конфликте, без осуждения и без насмешки озвучивает позицию «врага», подросток вдруг слышит ее иначе. Не как нападение, а как чью-то правду. «Блин. Я не подумал, что мама реально за меня переживает. Мне казалось, она просто контролит».
Что делать взрослому, который сам – сторона конфликта.
Все описанное выше предполагает, что взрослый – нейтральная фигура, посредник. Но в реальности половина детских конфликтов – это конфликты с самими взрослыми: с родителем, учителем, тренером. И здесь возникает болезненный вопрос: как применять все это, когда ты не медиатор, а участник?
Честный ответ: это невероятно трудно. Видеть эмоциональную реальность ребенка, когда он кричит на тебя, хлопает дверью или говорит «ты худшая мать на свете», – требует усилия, на которое хватает не каждого взрослого и не каждый раз. Но есть одна вещь, которая помогает: пауза
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
