Наталья Черкасова – Охотник на мифических существ. Клеймо Исаафа (страница 2)

– Ну, его! Какой-то он мутный, – пошли искать дальше. Чувствую не слабый толчок в плечо.

Когда открываю глаза, вижу, как они уходят. Тот, что выше, запальчиво рассказывает друзьям о какой-то «шавке», что им не удалось «прихлопнуть». Стою, не двигаясь с места около десяти минут, и, лишь, когда шок от случившегося проходит, собираюсь и продолжаю путь, проклиная паренька со щенком за пазухой.

Лишь зайдя в кабинет истории, и умостившись за привычный стол позади всех около окна, вновь ощущаю себя в безопасности. Что было бы со мной, если бы те трое затеяли драку? Драку – это конечно громко сказано, скорее, это стало бы похоже на избиение. К счастью, их интересовал не я, и все обошлось.

Одноклассники стянулись в аудиторию, а я все размышлял о произошедших событиях. Меня никто не трогал и не обращался, что особенно радовало сегодня. Я даже не заметил, как вошел учитель, прогудел сигнал о начале занятия и он объявил тему сегодняшнего опроса.

– Что с нашим чудиком? – слышится справа смешок от местного задаваки и председателя школьного совета, Саши.

– Не знаю, кажется, он окончательно сошел с ума, – отвечает его соседка по столу, Лиза.

– Может, спросим?

– Оставь его в покое, не видишь, он странный сегодня.

– Не страннее, чем обычно, – посмеивается Саша.

Их разговор заставил очнуться. Даже не могу обидеться на произнесенные слова, ведь, это не только их мнение обо мне, так считают все семнадцать человек в классе. Осадок от услышанного быстро проходит, когда учитель начинает вызывать учеников по списку, для проведения опроса по теме.

Открываю конспект, который и без того помню чуть ли наизусть, но нужно подготовиться, ведь спросить могут в любой момент.

Дверь в аудиторию распахивается.

– Здравствуйте, здесь проходит урок по истории? – спрашивает голос полный непосредственности.

– Урок истории, молодой человек, – поправляет Геннадий Иосифович, поднимаясь со стула, укоризненно рассматривая нарушителя спокойствия, – Он идет уже двадцать минут.

– Отлично, значит я вовремя, – бодро добавляет нарушитель и бесцеремонно входит в кабинет. На подобную наглость учитель не успел найти ответ.

Когда поднимаю глаза от конспекта, невольно вздрагиваю от удивления. Тот самый парень! В синей ветровке с закатанными рукавами, которую он даже не потрудился снять в помещении.

– Как вас зовут? – наконец вновь заговорил Геннадий Иосифович.

– Артур Винный, я новенький, – смело добавляет парень. У него даже имя и фамилия звучные!

– Винный, проходите, присаживайтесь. В следующий раз постарайтесь прийти вовремя, – добавляет учитель, рассерженный тем, что его отвлекли, – Настолько вовремя, Винный, чтобы успеть снять верхнюю одежду и занять место в кабинете!

Он смешно кивает, и начинает глазами поиск свободного места. Свободных задних парт предостаточно, но взгляд обращается ко мне, решительно направившись, он плюхается рядом. Положив на стол чистый двойной листик в клеточку и повидавшую свет ручку, вытягивает ноги и скрещивает руки перед собой. Вот это подготовка!

– Привет, – бодро обращается Артур ко мне. После чего, со стороны Саши и Лизы слышится характерный смешок, явно не ускользнувший от моего соседа.

– Эй, что-то не так? – теперь он обращается к ним, решительно и твердо.

– Зря ты с ним сел, – шепотом растягивает слова Саша, делая указательный жест кулаком, из которого торчит карандаш, в мою сторону.

Но Артур, издал звонкий смешок, запрокинув голову, затем потянувшись и душевно зевнув, давая понять, что едва ли ему есть дело до того, что говорят, и тем более, никто не заставит его изменить решение о выборе места. Завидую его непосредственности.

Урок затягивается, мой сосед, временами дремал, иногда посматривая в окно. Кажется, все, что происходит вокруг, ему не интересно. А я нервничаю из-за того, что меня могут спросить, хотя знаю тему опроса до мельчайших подробностей, но когда начинаю говорить, слова теряют всякий смысл. По крайней мере, так мне всегда казалось.

– Зачем вообще изучать историю на направлении математики и информатики? – неожиданно спрашивает меня Артур, внимательно всматриваясь в лицо черными глазами.

– Это общий предмет, он закончится сдачей экзамена. В университете тоже будут общие предметы, – тихо, одними губами отвечаю я, подмечая удивление на его лице и поднявшиеся почти до лохматой челки брови.

– Винный! – вопрос Артура, по всей видимости, не ускользнул и от ушей Геннадия Иосифовича, – Для вновь прибывших у меня не будет поблажки. Вы должны были проходить эту тему в предыдущей школе. Расскажите, о социально-экономическом развитие России, а так же, назовите страны западной Европы в первой половине девятнадцатого века?

– Э-э, это вопрос? – озадаченно тянет Артур.

Кабинет заливает смех одноклассников, восторженных дерзостью моего соседа. У нас не принято разговаривать с учителем в подобной манере.

– Назовите характеристики! – прерывает общий смех учитель, настаивая на ответе.

Не знаю, почему сделал именно это, рука сама медленно толкает толстенную тетрадь с конспектом ближе к Артуру, пока она, наконец, не оказывается прямо перед его глазами. Впервые вижу такую способность запоминать большие отрывки текста, бегло читая и улавливая суть, этот парень смог вновь поразить меня.

– Я немного знаю из заданного вами вопроса, пожалуй, что Россия оставалась к тому времени крепостной страной, наблюдался экономический рост, но, не смотря на это, произошел кризис. Англия и Франция становились успешнее, в процессе становления экономики в индустриальном обществе. Бурно развивалась промышленность…, – он говорит настолько четко, решительно и убедительно, что даже у меня создалось впечатление, будто он не подсматривает в мою тетрадь, а четко знает, о чем говорит.

– Что ж, видимо тему вы знаете, – задумавшись, останавливает его Геннадий Иосифович, – В следующий раз, нужно вставать с места, когда вас спрашивают. Пусть продолжит ваш сосед.

Встав, с четким знанием строки, на которой остановился предыдущий оратор, я пытался продолжить, однако слова застряли в горле, отчего голос стал невнятным, еле слышным. Поэтому, я начал тараторить тему и факты подряд, лишь бы скорее сбросить обязанность быть услышанным и сесть на свое место. Но, учитель, не дослушав до конца, произнес:

– Как обычно, все подряд. Но, знание материала хорошее. Следующий.

Присев на стул, чувствую облегчение, перед глазами нашел собственный конспект. Видимо Артур, решив, что мне тоже необходима помощь, передвинул его ближе.

– Спасибо, – пожимает он плечами и сразу же делает замечание, – Тебе нужно громче говорить.

Этот парень, пожалуй, намного страннее меня. И вообще, кто переводится в школу под конец учебного года? Но, кажется, никто не заметил в нем ничего необычного. Даже щенка, который все это время спал у него под курткой.

Несказанно желанный звук сигнала завершающего урок, дает успокоение. Собирая вещи в рюкзак, замечаю, как Саша, приземлившись на край стола около Артура, с любопытством рассматривает его.

– Хочешь стать председателем культурно-образовательной комиссии в школьном совете? – недолго раздумывая, говорит тот.

– Что это за комиссия? – не понимает Артур, отчего лицо его собеседника багровеет от досады. Ведь в понимании Саши, быть членом школьного совета, это привилегия лишь для элиты.

– Идем, расскажу, – берет он Артура за плечо, уводя дальше от меня. Теперь он будет одним из них, а ведь мы могли стать друзьями, будь я немного решительнее. Хотя, на что можно рассчитывать… Артур, словно прочитав мои мысли, оборачивается:

– Увидимся, – бросает он, затем добавляя, – Эй, я даже не спросил, как тебя зовут?

– Кирилл, – успеваю сказать напоследок.

Несколько дней, этому странному парню удавалось озадачить не только меня и одноклассников, но и приводить в замешательство учителей: он спокойно разговаривал или вставал в середине урока; мог уйти, не дождавшись звонка, если ему хотелось кушать; вовсе не пойти на предмет, объясняя это тем, что необходим перерыв. Он со всеми, даже с завучем по воспитательной работе разговаривал на равных, уважительно конечно, на «Вы», но не чувствуя неловкости или стыда за совершенные проступки. Впрочем, таковыми он их и не считал. В один из дней, я, наконец, понял – он просто не знает, как можно поступать, а как нельзя. И эта мысль, пришедшая внезапно, настолько взбудоражила, что я и сам не мог поверить в ее истинность. Ведь, если я прав, значит ранее, он не учился в школе, и попросту не осознает, как необходимо себя вести. А значит, он всех дурачит.

Когда общая суматоха по поводу его прибытия улеглась, и новости перестали перетирать на каждом углу, интерес к необычной персоне немного угас. Хотя, «необычным» Артура считаю лишь я, вечно озадачиваясь все новыми фактами об этом парне.

Всякий раз, когда ему задавали вопрос о том, где он жил ранее, у Артура не находилось схожих ответов или точных названий городов. В конце недели, записывая, я насчитал, как минимум пять различных мест: это и район крайнего севера, и побережье океана, и старинный дом, с выходом к морю. Он рассказывал, что даже жил в палатке на болотной топи! Ответы всегда отличались, но по немыслимой причине, никто не придавал этому значения, воспринимая как шутку, кроме, разумеется, меня. В его словах я нашел лишь одно совпадение – это удаленность предположительного дома от людей и городов. Не смотря на всеобщее мнение о нем, как о веселой натуре, Артур не любил разговаривать, отвечая чаще односложно и отстраненно, но с полной уверенностью в сказанном. Поэтому на переменах, мы часто сидели в классе рядом, не нарушая молчание. Тем не менее, его странность привлекла меня настолько, что я невольно вел «Таблицу противоречий», а когда, фактов в ней накопилось чрезмерное количество, то принял решение проследить за ним. Но на следующее утро, он не явился в школу. Узнав, у классного руководителя, что Артур заболел, хотел навестить его, но не обнаружил адреса в общей учительской книге, а Татьяна Геннадьевна на отсутствие необходимой приписки, лишь бессильно развела руками, поясняя, что родители еще не предоставили информацию, хотя тоже сочла это не правильным.