Наталья Бутырская – Я вернулась, чтобы сжечь его дом (страница 45)

— Береги себя и не взваливай слишком много. Возьми побольше охранников и того юношу из Крысиного угла тоже. Ты не должна взваливать на себя все тяготы семьи Ли, — потом отстранилась, оценивающе посмотрела на меня и добавила: — Пусть управляющий Хо посоветует кого-то себе на замену. Он знает всех приказчиков всех лавок и заведений, кто-нибудь из них вполне может взять часть обязанностей.

Мама велела подготовить две повозки для выезда и охрану, сама же выдала мне тысячу лян серебром и две расписки от казначейства, каждое на тысячу лян. Их можно было обменять на монеты в указанных в расписках местах, что было довольно удобно.

Я села в повозку вместе с Ши Хэ и Лили, шесть охранников ждали верхом на лошадях, их звери также были готовы. Тан У, как всегда, решил пойти пешком, чтобы прятаться в тенях вместе с туманным леопардом.

Сейчас я уезжала не для того, чтобы сразиться с Сюэ. Моя задача была проще и важнее: успокоить сердца наших людей. Я хотела показать приказчикам, что они не брошены на произвол судьбы, что их беды донеслись до ушей господ и что семья Ли не оставит их.

Глава 32

— … люди разбегаются. Уже вторую неделю без дела сидим, все чаны перепроверили, старые запасы перебрали, двор заново промазали глиной. Краску закупили на огромные деньги, а шелка нет! Даже искусная хозяйка без риса кашу не сварит! Мастерам я, конечно, довольствие плачу, но остальные сидят без еды и монет. А скоро вода в реке зазеленеет, прокраска хуже будет, — сыпал и сыпал жалобами приказчик красильной мастерской.

Нет шелка — нет работы, нет работы — нет ни доходов, ни жалования. И что же мне делать? Ведь я не могла вынуть шелк-сырец из воздуха.

— Кто-нибудь приходил в мастерскую с угрозами? Может, устраивал драки или рабочих избивал? — спросил Дин Ган, воин, на которого мы временно возложили обязанности главы охраны.

— Нет-нет, — замахал руками приказчик. — Пусть бы кто попробовал! Может, так и лучше было бы. Люди так истосковались по работе, что в охотку бы поколотили любого, кто сунется.

Я устало вздохнула, выпрямила спину и сказала:

— Рабочим давать рис и овощи стоимостью в треть от их дневного жалования. Не их вина, что нет работы. Мастерам платить как обычно.

— Так ведь убыток…

— Семья Ли покроет его, — уже в который раз пообещала я. И тут мне вспомнилось кое-что из прошлого: — Чтобы не кормить людей задаром, предлагаю брать заказы со стороны. Выберите самые маленькие чаны и красьте тот шелк, что вам принесут. За соответствующую плату, разумеется.

Усатый щекастый дядечка заметно растерялся:

— Но ведь… так ведь… это же урон для чести господина правого министра. Чтобы красильня под его началом красила чужой шелк, да еще и за плату.

— Это будет не под началом правого министра. Отгороди часть двора, перенеси туда небольшие чаны и принимай заказы с другого входа. Моему отцу с прибылей будешь платить аренду за землю и чаны, возмещать стоимость краски и кормить людей. Остаток пойдет в твой карман. Когда привезут наш шелк, продолжишь там работать на себя. Но если это помешает нашей мастерской, ты сразу же прекратишь красить на заказ. Это редкая возможность начать свое небольшое дело.

Приказчик застыл, прикидывая вероятные доходы и убытки, а потом быстро-быстро закивал:

— Да, госпожа Ли. Так и сделаю, так и сделаю! Шелк господина Ли для меня всегда будет на первом месте!

Он отвесил несколько поклонов и чуть ли не вприпрыжку выбежал из лавки. Я же потянулась, чтобы размять затекшую спину, Лили принесла крепкий бодрящий чай и поставила миску с ореховым печеньем.

Когда я собиралась к Большому медведю Хо, то предполагала обсудить дела с самим Хо, посмотреть бумаги и приободрить приказчиков, которые искали помощи. Но, как оказалось, им нужно не внимание — им нужно решение! А порой разрешение, так как опытные торговцы зачастую и сами знали, что делать, но не осмеливались без дозволения господ.

После беседы со вторым приказчиком детям Хо пришлось закрыть лавку для покупателей. Они сдвинули к стенам столики и подставки со шкатулками, чтобы освободить комнату. Я с самого начала устроилась на диванчике, только теперь вокруг меня сидели помощники: три писаря, счетовод дяди Чжоу, Дин Ган, сын дяди Хо в окружении бумаг, мои служанки. Тан У скрылся в тени, готовый при малейшей угрозе натравить зверя на вошедшего.

Сначала мы думали и Хо Дасюна перенести сюда, но лекарь строго-настрого запретил. Дяде Хо сломали несколько ребер, и лишние движения ему на пользу бы не пошли.

Перед началом приема я полагала, что юную госпожу никто не станет воспринимать всерьез, даже думала спрятаться за ширму и подавать голос оттуда или вовсе говорить устами кого-то из мужчин. Но вскоре с удивлением поняла, что приказчики рады видеть живого представителя семьи Ли. Сын Хо пояснил, что для них это знак уважения вроде почетной таблички с похвалой от императора.

Писарь, что отвечал за оформление бумаг, собирал мои замечания по красильной мастерской. Ему нужно будет составить договор аренды с приказчиком, указать, по какой цене тот будет брать краску, закупленную для наших нужд, и отметить, что работа на семью Ли должна быть на первом месте.

Второй писарь отвечал за расходы на наемников. Если лавке угрожали погромом или часто буянили возле нее, Дин Ган говорил, сколько наемных воинов нужно туда отправить. Чаще всего требовался всего один человек, но солидного возраста, хоть в каком-то доспехе, с мечом и подходящим зверем.

— Мало кто осмелится озоровать в присутствии опытного воина! — уверял Дин Ган. — А если ставить больше, тогда покупатели испугаются и не пойдут в лавку.

Третий писарь заносил в свиток мои советы насчет всего остального. К примеру, управляющий рестораном пожаловался, что главный повар ушел в поместье знатного человека, качество подаваемых блюд сильно упало, и посетителей стало меньше. Вряд ли это было связано с Сюэ Сюэ, слишком мелочно, но это тоже проблема.

Я просмотрела свои свитки и велела отыскать человека по имени Ма Ханьин в городе Юнчан. В молодости Ма Ханьин был монахом, ищущим просветления, а после сорока лет вдруг стал готовить блюда, основываясь на принципах Инь-Ян, и прославился своим мастерством на всю Поднебесную. Если я верно посчитала время, он уже начал заниматься кулинарией, но его слава пока не достигла Линьцзин. Мастер Ма не задержится в нашем ресторане надолго, рано или поздно его заметят и пригласят в императорский дворец, зато он придаст блеска нашему заведению и обучит нескольких поваров своему искусству.

Приказчики воспринимали мои советы как должное, видимо, полагали, что дочь правого министра должна знать гораздо больше, чем они. А вот служащие нашего поместья: писари, счетовод, Лили и Дин Ган с каждым разом изумлялись всё больше. Какие слухи обо мне будут ходить меж слуг теперь?

— Кто-то еще есть? — спросила я и взяла печенье.

Наша кухарка такого не готовила, наверное, Лили купила его в соседней лавке.

— Больше никого, — отозвался Тан У, выглянув за дверь.

— Тогда на сегодня закончим. Хо Сяосюн! Если приказчики продолжат приходить, передай, что я выслушаю их послезавтра. И до приезда отца буду приходить сюда каждые три дня.

Первой засмеялась дочь Хо — просто внезапно захихикала, деликатно прикрывая рот. За ней прыснула Ши Хэ, потом Лили. И даже писари закашлялись, скрывая вырывающиеся смешки. Я же после столь напряженной работы не понимала, что такого забавного сказала.

— Сяосюн, — простонала Хо Сюин, — маленький медведь…

Я так и не запомнила имени сына Хо, потому без малейшего сомнения назвала его маленьким медведем. Ведь его отец для меня всегда был Хо Дасюном, большим медведем.

— Прошу прощения, я…

Покрасневший до корней волос юноша покачал головой:

— Этот недостойный рад получить прозвище от юной госпожи Ли. Если моему отцу пришлось это по нраву, то и мне не стоит отказываться.

Сами Небеса говорят мне остановиться. Хорошо, что сын Хо не столь щепетилен, но вдруг я скажу глупость при очередном приказчике? Вдруг он решит, что эту глупость надо выполнить, несмотря ни на что?

В этой жизни я еще никогда так не уставала, хотя все это время просидела на диванчике, пила чай, слушала и говорила. Вот уж поистине: пока сама не возьмешься вести хозяйство, не узнаешь, сколько стоят дрова и рис. Каково же тогда отцу на собраниях у императора? Неудивительно, что он возвращается домой таким усталым и измотанным.

— Дин Ган, Тан У, отправляйтесь в гильдию наемников. Количество воинов примерно понятно, пусть даже мы поговорили не со всеми приказчиками. Завтра они должны прибыть к боковому входу в поместье. Во двор их не пускать! Подпишем контракт и сразу отправим всех по местам.

— Да, юная госпожа Ли, только с одним изменением! — сказал Дин Ган.

Я устало посмотрела на него, ожидая продолжения.

— Сначала мы проводим госпожу Ли в поместье. Я не могу позволить юной госпоже Ли ехать через весь Линьцзин без моей защиты.

— Хорошо.

Нет смысла спорить с ним. Я слишком устала и хотела домой, хотела смыть липкий пот, что не раз проступал из-за страха и переживаний, хотела переодеться во что-то более легкомысленное, погулять с Ми-Ми по саду и послушать успокаивающее журчание ручья.

Писари решили, что вернутся позже, сначала закончат с бумагами, подготовят контракты для наемников и договора с приказчиками.