Наталья Бутырская – Сага о Кае Лютом (страница 55)

После долгих размышлений Дометий сказал, что на турнир пойдет он сам, гейровец с даром в вёрткость и пёс с даром в силу, а после этого начал их гонять, чтоб те поняли, как надо играть, хотя это больше нужно было самому фагру. Гейровец, как и всякий норд, играл в кнаттлейк с детства.

Когда начался турнир хельтов, ульверы впервые заявились всем хирдом разом. Нас много и голоса у нас громкие, потому, как только наши парни вышли на лед, никто не сумел нас перекричать.

То ли благодаря всем дарам, то ли благодаря учению Дометия, но наша команда легко одолела своих соперников в первом бою. Да и как могло бы быть иначе? Им даже смотреть друг на друга не нужно было, они и так чувствовали, куда бить и кто перехватит плашку. Дометий перекрывал собой шатер намертво, силач расталкивал противников, а вертлявый гейровец ухитрялся вывернуться, даже когда его зажимали трое хельтов.

Второй не менее сильной командой оказались хирдманы Флиппи. Их хускарлы быстро вылетели из турнира, и тому никто особо не удивился, всё же Дельфин подбирал себе людей под морских тварей, и дары у них были своеобразные, не подходящие под игру.

Несколько дней мы ходили к фьорду и смотрели на сражения игроков. Как только завершится турнир, мы, как и все воины вокруг, отправимся сражаться с зимними тварями. Гейр немало понарассказывал о них и о прошлой зиме, и я понимал, что даже ульверам придется нелегко. Но сейчас все веселились, переживали за своих собратьев, заливали глотки крепким хмельным питьем, радуясь победе или огорчаясь от поражения.

Когда осталось всего три команды, началась последняя игра. Я, как обычно, сел со своими хирдманами, но еще до первого удара ко мне подошел конунгов человек и сказал, что Рагнвальд зовет к себе.

Конунг сидел отдельно от всех на широкой скамье, устеленной шкурами. Я видел, как он то и дело приглашал к себе то хёвдинга какого, то ярла, а то и просто выделившегося чем-то воина. Знать, пришел и мой черёд.

Я сел возле Рагнвальда, взял поднесенный рабыней кубок с горячим пряным вином и уставился на ледяное поле внизу.

— Как твои ноги? — спросил конунг.

— Зажили. Благодарю за лекарку, она крепко знает свое дело.

— Не ожидал, что ты выставишь на поле иноземцев. Чудно видеть, как фагры играют в кнаттлейк.

Я промолчал. Ну а что тут скажешь?

— А еще чудно, что дельфины вдруг дошли до последней игры. Никогда прежде они не были так сильны что в кнаттлейке, что в сражениях. Прошлой зимой Флиппи потерял около десятка хирдманов.

— М-м, — промычал я.

— Слыхал, ты ходил с ним на морскую охоту, а потом зачем-то позвал его хирд к себе… Да и твой Простодушный нынче частый гость у Флиппи.

Что-то и вино показалось кислым, и скамья — жесткой, и оказанная честь — тяжеловатой. Я поерзал на шкуре, но Рагнвальд всё не унимался:

— Верно же? Пять кораблей, более сотни хирдманов! Еще немного, и ты сравняешься силой с Черноголовым Карлом!

Я невольно сглотнул слюну. Когда-то Рагнвальд сражался с тем Карлом за власть над Северными островами и победил его, хоть и немалыми усилиями. Неужто конунг намекает, что и я возжелаю встать на его место?

— У меня жена — не конунгова дочь. И мне по душе быть хирдманом.

— Всякий вольный хёвдинг рано или поздно задумывается о том, чтоб обменять море на землю, а корабли — на деревни.

— Для того нужно, чтоб эти земли и деревни вообще были. И чтоб не твари там жили, а люди.

— Смотри, Кай! Я простил тебе ярла Скирре и приглядываю за твоим отцом и его землями. Не ошибись в выборе пути! — Рагнвальд откинулся на спинку скамьи и заговорил уже повеселее: — Помнишь, я обещал награду? Завтра жди, привезут прямо к порогу.

— А что за награда?

— То, что тебе изрядно пригодится этой зимой.

Мы поговорили еще немного о том о сем, и конунг отпустил меня обратно к ульверам.

Наша команда победила в турнире хельтов, Флиппов хирд стал вторым, и мы всю ночь отмечали нашу победу.

На этом игры и закончились. Пришла пора готовиться к зимнему походу.

Глава 14

Сначала мы увидели узкое острие длиной с локоть, за ним показались два поперечных отростка с палец, железное древко, еще два отростка, но уже с ладонь, снова железное древко, следом появился Гейр Лопата, который тащил эту громадину, на конце которой был приклепан тяжелый шар.

— Что это за оружие такое? — спросил Рысь.

— Мое новое копье, — ответил Гейр. — С ним бы я наверняка убил того кабана.

Целиком выкованное из железа, причем не простого, а с примесью твариных костей, толщиной оно немногим уступало моему запястью, а длиной было в два моих роста. Таким можно не только кабанью тварь остановить, но и кого-то гораздо крупнее.

— Тяжелое? — поинтересовался я.

В ответ Лопата перекинул копье так, чтобы древко легло мне в руки. Поймать-то я поймал и даже удержать смог, но драться таким… Не, не хотелось бы. Пока к такому чудищу привыкнешь, пока приспособишься, тебя давно уже раздерут на кусочки.

— Кормунд делал? Вроде же он под сторхельта не умеет ковать.

— Под сторхельта оно было бы легче и удобнее. А это под хельта, только тяжелее.

Гейр рассказывал нам о зимних тварях. Почти у всех них была густая плотная шерсть, с которой соскальзывают мечи, толстая упругая шкура и еще более толстый слой жира. Мой топорик даже если и пробьет всё это, не сможет убить тварь или хотя бы слегка ранить, попросту не хватит длины лезвия. Потому мы заранее начали готовить подходящее оружие — копья. У нас они уже были, но, по совету Гейра, мы отдали их кузнецам, не Кормунду, так как тот был занят иной работой, а другим, попроще. Те должны были заменить наконечники на длинные и узкие, чтоб пробивать шкуры, нарастить железную оковку на древке, приделать отростки, чтоб получилась рогатина, иначе тварь может добраться до воина, даже будучи насаженной на копье. И всё равно Гейр остался недоволен работой кузнецов, приговаривал, что такое оружие сгодится на один раз. Мол, а дальше мы с чем будем охотиться?

Но что я мог поделать? За полтора месяца никак не успеть выковать верные копья на шесть десятков хельтов! К тому же сноульверы не одни в Хандельсби, есть и другие хирды. Мы заберем с собой всё оружие, что только есть: копья, топоры, мечи, булавы.

Простодушный с Вепрем занимались нашей поклажей: раздобыли сани, приготовили лыжи и снегоступы, собирали нужный скарб, не только снедь, но и утварь, одеяла, одежу, твариные сердца. Мы уходили на всю зиму, потому поклажи будет немало.

Конунгов дар прибыл лишь под вечер. К нам во двор ввалились дружинники Рагнвальда, попросили кликнуть Кая Эрлингссона и передали мне ни много ни мало, а всего пять десятков копий. Они были сделаны по образу и подобию Гейрова оружия, только поменьше, полегче и поухватистей, самое то под хельта. Отдельно вручили пять копий под сторхельта, но и они уступали Гейрову.

— Рагнвальд просил передать, что остальные хирды озаботились этим заранее, и только один Эрлингссон прошлялся где-то. Еще сказал, чтоб дает копья лишь на время и нужно вернуть все до единого! Коли помрешь, так они и другим сгодятся.

А вот это поистине конунгов дар! Понятно, что Рагнвальд делал их не прям под мой хирд, а вообще для тех, кто будет биться с тварями, и дал их нам лишь потому, что ульверы подходили и силой, и умениями для такого. Но я всё равно был благодарен.

Вскоре мы подготовились к походу настолько, насколько могли, но пришлось подождать еще седмицу. И тогда из Хандельсби вышла огромная волна воинов под началом конунговой дружины. Когда я оглянулся перед выходом из фьорда, то обомлел. Казалось, будто в городе не осталось ни единого человека! Сотни воинов шли по неровному льду и волокли за собой нагруженные сани. Будто все Северные острова разом решили перебраться в иные земли. И это зрелище меня пугало. Неужто когда-то так и будет?

Мы шли без отдыха едва ли не до полуночи, потом остановились, пожевали что-то на скорую руку и повалились спать. А с утра, когда еще не рассвело, двинулись дальше. Никто не разводил костры, не готовил горячую пищу, задачей всего херлида было дойти до места, и уже там можно отогреться и поесть вволю.

Время от времени от херлида откалывались отдельные хирды и дружины. Те, что послабее, оставались на ближних к Хандельсби островах, сильные же пойдут до самого края — до красных островов.

Едва ли не одним из первых отстал хирд отца. Мы не смогли поговорить вволю, лишь успели перекинуться несколькими словами.

— На рожон не лезь, собой своих воинов не прикрывай! — строго сказал я. — К Фомриру тебе пока рано! Я в лендерманы не пойду, Фольмунд слишком мал, мои мальчишки и того меньше. Не на баб же оставлять херад! Так что того… Глядишь, под старость еще и хельтом станешь! Сердца-то прихватил?

Эрлинг в свой черед похлопал меня по плечу и посмотрел с такой гордостью, что аж внутри защемило.

— Не дело, чтоб сын отца поучал! Я-то как-нибудь. Тут и до Хандельсби рукой подать. Это ж твой хирд уйдет далече. Береги себя, сын! Не гонись за рунами, не рвись в сторхельты! Оно еще успеется. Какие твои зимы?

Напоследок мы крепко обнялись, и я ушел к своим ульверам, ни разу не оглянувшись.

С каждым днем пути херлид тощал и мельчал, пока не осталось всего четыре хирда. Вернее, три: мой, Стюрбьёрнов и конунгова дружина, только в мой входило аж тринадцать десятков воинов. Стиг Мокрые Штаны, что вел за собой херлид, скорее всего, знал об объединении ульверов и дельфинов, но его это сейчас не волновало. Он отправил Флиппи к одному острову, а нас — к другому. Впрочем, на иное мы и не рассчитывали.