Наталья Бутырская – Сага о Кае Лютом (страница 31)

Так что я решил не призывать свой дар, хотя изначально собирался. Пусть Лундвар помучается ночью, чтоб завтра, когда начнутся более тяжелые бои, сражался уже изрядно ослабленным. Он должен думать! Должен понимать, когда уместно лить кровь, а когда лучше приберечь силы.

Правда, я и сам проснулся следующим утром не в духе. Раны всю ночь ныли, и как бы я ни повернулся, всё равно где-нибудь да болело. Безднов Живодер! Чтоб его всю ночь твари драли!

С моря тянуло прохладой и сыростью. Поверх ровной глади низким пологом стелился туман, и стоило подуть ветерку, как белые клочки, точно овцы, спешно побежали к берегу, но исчезли, не успев до него добраться.

Тихо.

Даже крикливые чайки еще не покинули гнезда, чтобы поохотиться за рыбой.

— Тварь ушла, — сказал подошедший Коршун. — Еще ночью.

— Уйдем после всех боев. Наверное, завтра утром, — немного помолчав, я добавил: — Хорошо, если ты победишь. Мне нужен твой дар, а у хельта он будет еще сильнее.

После утреннего перекуса сражения меж хускарлами пошли по второму кругу: вчерашние победители бились меж собой. И на сей раз все низкорунные воины ожидаемо проиграли, остались лишь девятирунные.

Короткая передышка — и начался третий круг. Только бойцов оказалось девять. Тогда Милий сделал еще одну деревяшку, безо всякого знака. Кто вытащит ее, тот пройдет в следующий круг без боя: удача для воина тоже важна. Повезло Свистуну.

Отчаянный встретился с клетусовцем с даром в силу. И я с удовольствием смотрел, как клетусовец медленно и уверенно перемалывает Лундвара, несмотря на дар последнего, как спокойно уклоняется от ударов, как в конце несколькими взмахами обезоруживает и приставляет меч к его горлу. После окончания этого боя я подарил клетусовцу серебряный браслет в знак восхищения его мастерством и выдержкой.

Лундвар явно разозлился, но смолчал. Надо будет с ним поговорить, иначе он по глупости решит, что я сделал это ему в укор. Ну, так и есть, но не совсем.

После третьего круга осталось пять бойцов: два клетусовца, один фагр из львят, Коршун и Свистун. Пустая дощечка на сей раз досталась Коршуну. Видать, сами боги благоволят старым ульверам!

Клетусовцам не повезло встретиться в бою друг с другом. Они отлично знали все любимые уловки противника, знали дары, знали, кто из них двоих сильнее, но все же не отступили, бились до упора, честно и яростно. Победил силач, что и немудрено. У второго дар в дыхание, который далеко не всегда пригождается в бою один на один.

Свистун встретился со львенком и с первого же удара уложил того наземь. Хитрец! Вот пример того, как правильно применять свой дар.

Пятый круг. Три бойца. Еще одна жеребьевка. Вновь пустую дощечку получил Коршун.

Я подозвал Милия:

— Это ведь честный выбор? Не помогаешь никому?

Вольноотпущенник поклялся, что всё по справедливости.

На сей раз дар Свистуна не сработал. Если бы мы выждали какое-то время после предыдущих боев, всё было бы иначе, но сейчас его дар посчитал, что на клетусовца уже нападали. Наверное, потому Свистун и проиграл. А может, потому, что был уже изрядно стар, а опыт далеко не всегда побеждает молодость.

Так что в последней битве сошлись Коршун и клетусовец-силач.

У Коршуна было на два сражения меньше, потому он не так устал, но его дар бесполезен в бою. Клетусовец же изрядно выложился в последних кругах. Он тяжело дышал, ворот его рубахи пропитался потом, и кое-где проступали алые пятна, оставшиеся после боя с Отчаянным, но держался он по-прежнему уверенно и спокойно.

Чем больше я узнавал клетусовцев, тем больше восхищался самим Клетусом. Уверен, что он выбрал этого воина далеко не из-за дара. Да и мало ли было на Арене бойцов с таким даром? Только у меня в хирде их несколько: среди живичей пара да у псов трое. Нет! Этот еще умеет думать, разгадывать противника и подстраивать бой именно под него. Отменный воин!

Я думал, что последнее сражение клетусовец начнет точно так же, как и предыдущие — с прощупывания. Скорее всего, Коршун ожидал того же, потому он был ошеломлен резким напором. После первых же ударов силача развалился щит, и спустя несколько вдохов Коршун признал поражение.

— Недаром я пожаловал тебе браслет, — улыбнулся я, вручая победителю пять марок серебра. — Ты отличный воин! Поди, и хельту было бы нелегко с тобой сладить.

И тут я сообразил, что силач не получил ни одной руны с того самого дня, как присоединился к хирду. А ведь это было еще в Годрланде! Неужто у него какое-то условие? Вряд ли он так плохо сражался в Раудборге…

После награждения я расспросил Дометия об этом воине.

— Нет, условия у него нет. Вернее сказать, есть, но не посланное свыше. Клетус запретил Дамиану переходить на второй порог, прежде чем тот не научится терпению.

— А… — раскрыл я рот и тут же закрыл.

— Дамиан на девятой руне уже полтора года, — пояснил Дометий. — Но теперь он доказал, что готов, потому может получить и вторую половину награды.

— У всех хирдманов Клетуса были такие условия?

— Не у всех и не такие, но были. Дар меняет воинов, и нужно крепко держать их в узде, чтобы они не потеряли себя после второго порога.

По сути, я сделал то же самое, когда велел Трудюру убить всех баб в княжеском тереме, а потом запретил ему получать руны. Только я это сказал в гневе, толком не подумав, а Клетус, видать, говорил о том после изрядных размышлений.

— А тебе он тоже что-то запретил?

— Не совсем, — покачал головой Дометий. — В пустыне он велел мне нападать на незнакомых тварей и убивать каждую с трех ударов. Я всегда был излишне осторожен, долго выжидал. Меня на Арене не любили. Хотя я всегда побеждал, зрители считали, что мои бои скучны и очень затянуты. Потому я и не гожусь в хёвдинги — буду сидеть и думать, пока не станет поздно.

— Ко мне ты явился на второй день после смерти Клетуса.

— Так я же прошел его условие.

Волна глухого раздражения поднялась во мне. Хорошо, что Клетус был хёвдингом лишь у шести моих хирдманов, иначе бы они все сравнивали нас. И я явно проигрывал ему во всем. И умен он был, и силен, и грамоту разумел, и прочим премудростям был обучен, на мечах — лучше всех. Поди, и висы умел складывать, и с девками без устали мог баловаться! Единственная глупость, которую он совершил, — это нападение на Набианора прямо на Арене. От нее же и помер.

— Не стоит оглядываться на мертвых! Они уже мертвы, а значит, проиграли нам, живым. Ты не Клетус. У тебя иной путь. Зачем учить каждого воина отдельно, если в бою мы все едины?

Я хлопнул Дометия по плечу и ушел.

Мы провели на острове еще одну ночь. Морская тварь так и не появилась, и я велел отплывать.

Вид у нас, конечно, был потрепанный, особенно у Живодера. Да и остальные могли похвастать свежими рубцами да багровыми кровоподтеками. Херлиф кривился всякий раз, когда поднимал руку, его щека опухла, кусок бороды был сбрит, и там виднелись грубые стежки шелковой нитью. Зато в моей душе наступил мир.

Глава 3

Дальше мы продвигались лягушачьим шагом: прыгали от острова к острову и прислушивались, нет ли поблизости морских тварей. Коршун неустанно всматривался в серые воды Северного моря, чтобы уловить рунную силу как можно раньше. Хвала Скириру, островов тут было много. Конечно, большая их часть — это всего лишь голые скалы, торчащие из воды, или крошечные осколки суши, поросшие мхом и лишайником, но нам и такое подходило, лишь бы уберечь корабли.

Чтобы не напороться на рифы, которыми обычно окружены такие островки, я забрал к себе на «Сокола» того живича, что угадывал в воде скалы и отмели. У него было какое-то длинное живичское имя, которое оканчивалось на -слав: Мирослав, Китослав, Мореслав… На «Лебеди» его прозвали Гармой в честь звезды, которая всегда стояла на одном месте и указывала путь мореходам. И теперь Гарма сидел возле Коршуна, также вглядываясь в темные волны.

Впрочем, Северное море велико, и Бездна еще не успела набить его своими отпрысками настолько плотно, чтобы невозможно было пройти без встречи с ними. Так что мы шли хоть и медленно, рывками, зато спокойно.

Всего лишь раз мы столкнулись с тварью, и то было на суше.

Едва мы пристали к берегу и вытянули корабли, как Коршун вздрогнул и сказал:

— Хельт, рун двенадцать. Вон там, — и указал на холм, что густо порос кустами.

— Один? — на всякий случай переспросил я.

Полусарап кивнул.

Я со вздохом потянулся к дару, обхватил разом весь свой хирд и тоже услышал смутную рунную силу наверху.

— Рысь, глянь!

Леофсун вмиг перекинулся в безрунного и исчез в зарослях. Я же велел всем взять оружие, надеть броню и быть готовыми к бою.

Вскоре бритт вернулся.

— Тварь, — подтвердил он наши опасения. — Такая черная! Как мешок с жижей. Мы били такую две зимы назад, когда ходили с Магнусом.

Я помнил ее. Как раз тогда ярче всего проявился дар Энока, и после убийства этой твари он стал хельтом, хоть и ненадолго.

— Убить ее нетрудно, — сказал я, — зато хлопотно. Сделаем так! Хельты придержат тварь, чтоб не сбежала, а бить будут хускарлы на восьмой-девятой рунах. Те, кто мельче, не смогут пробить ее тело так, как надо. Ее сердца прячутся в толще и постоянно гуляют, потому лучше взять копья и бить сразу в несколько мест. Благодать получит тот, кому благоволят боги и кому удастся проткнуть последнее сердце.