Наталья Бутырская – Сага о Кае Лютом (страница 2)

В начале у меня мелькнула мысль поохотиться на тварь, что придет на запах крови, но теперь я передумал. Слишком уж быстро она убила двух опытных хельтов. Да, у них не было оружия, но даже так они должны были хотя бы уплыть от нее.

— Что это за тварь? — спросил я у живичей.

Те не знали. В этих краях жили другие племена, они не строили деревень и городов, а ходили вслед за своими стадами. На севере же о таких тварях и не слышали.

— Вёсла! — приказал я.

И «Сокол» помчался дальше вверх по реке.

Когда прибрежные деревушки начали попадаться чуть ли не по десятку за день, я понял, что Холмград уже близко. Псы после гибели тех двоих присмирели, не подымали на меня голос, не пытались сбежать, хотя тут с этим было бы проще: и река не столь широка, и до города рукой подать. Значит, пришла пора кинуть кость.

Сказал Милию созвать всех и объявил:

— Скоро мы придем в Холмград. Дальше со мной пойдут только мои хирдманы. Кто хочет остаться, пусть скажет сейчас.

А в ответ только треск костра и звон мошкары.

— Дагейд! У тебя двое живичей. Они не хотят вернуться к родичам?

Тот, не спрашивая своих, помотал головой.

— У Пичая никого нет. А Бурислав хотел вернуться хельтом, с золотом и на своем корабле. С девятью рунами он станет обузой для них. Твариные сердца здесь трудно достать, а те, что есть, сначала уходят в дружину ярла, следом их выкупают торговцы для охраны. До остальных и не доходит. Да и серебра за сердца тут просят столько, что и за всю жизнь не собрать. Так что мы все пойдем за тобой.

Я кивнул и посмотрел на Хундра:

— Ну? За честный ответ наказывать не стану. Хуже, если кто-то тайком захочет уйти.

После пересказа моих слов один из псов всё же подал голос:

— Я хочу уйти. Родился я в этих краях. Золота не прошу, только верни мое оружие и доспехи.

— Верну, — легко согласился я. — Но верну в последний день перед отплытием. И серебра отсыплю, как распродадимся.

Псы, видать, не ожидали от меня такой ласки и щедрости, сразу подняли головы, заворчали меж собой.

— Повторю еще раз: уйти можно только сейчас. Дальше со мной пойдут только хирдманы!

Больше никто не откликнулся, и на следующий день мы прибыли в Холмград.

Я сразу сказал, что держать на привязи никого не стану. В свой черед каждый хирдман сходит в город, а там пусть гуляет как хочет, лишь бы вернулся к оговоренному сроку. Псам я вернул их поясные ножи, чтоб их не принимали за рабов, Простодушный из казны раздал по два фенгари каждому, Вепрь сказал, кто когда сторожит корабль. И хирд мгновенно разлетелся кто куда. Хотя, скорее всего, все побежали по девкам. И клетусовцы просидели у нас впроголодь немало времени, и львята, поди, соскучились по женской ласке.

Дагейд рассказывал, что совсем уж без женщин бойцов не оставляли. После больших игр для них выкупали на ночь всех песчанок из ближайшего дома, и кто показал себя лучше, выбирал себе женщину первым. И во время малых игр, когда бойцов нанимали для выступления на пирах, кое-что им перепадало. Но всё равно нечасто. Так что пусть отдохнут, как свободные люди, а не как трэли.

Феликс, Милий, Рысь и Эгиль отправились на городской рынок. Там они будут расспрашивать купцов, кому можно продать годрландские товары, а заодно присмотрятся к ценам на них. Конечно, толком с ними говорить никто не будет, ведь закупом занимаются не те люди, что стоят за прилавком, а повыше, зато слух о неопытном фагрском купце разойдется. Глядишь, кто и заинтересуется.

Весь товар я распродавать не хотел. Здесь, в Холмграде, немало торговцев из самого Годрланда, и живичским купцам до Гульборга плыть всего ничего, а значит, хорошей цены никто не даст. Надо идти севернее. Чем дальше от Годрланда, тем больше серебра мы получим. Вот только севернее начнутся пороги. Севернее будет два трудных волока из одной реки в другую, да и те реки не чета нынешней — узкие, с частыми отмелями, петлявые. Наш драккар строился под морские походы. Когда мы шли сюда от Раудборга с пустым трюмом, почти без припасов, и то было нелегко. Сколько раз «Сокол» задевал брюхом дно реки! Сколько раз садился на мель, и мы молились Нарлу, чтобы киль остался невредим! Другие-то доски мы поменять можем, а с треснувшим килем мы враз окажемся без корабля.

Теперь и людей вдвое больше, и груз у нас немаленький, а значит, идти будет куда труднее. Потому я и решил продать самое тяжелое: лишнее оружие, броню, ткани и весь скарб, что Рысь забрал у Жирных. Пряности, благовония, драгоценности и монеты я приберег напоследок.

Хотя можно ведь поступить иначе! Не лучше ли купить еще один корабль? Драккара тут, конечно, не найти, зато живичскую ладью — запросто. Она немного поменьше, пошире и идет не так ходко, зато легко берет немалый груз и садится в воду не так глубоко. Самое подходящее судно для живичских рек!

В глубине души я понимал, что проще распродаться и идти одним кораблем, а не тратить добытое с таким трудом золото на ладью, к тому же в Сторбаше меня ждут два драккара: «Змей» и «Жеребец». Но как отказаться? Хирд с одним судном и хирд на двух судах — это совсем не одно и то же, даже если число хирдманов не поменялось. А я хотел войти в Северное море сильнейшим хёвдингом!

Потому Хальфсен отправился разузнавать, где можно купить ладью.

А меня неожиданно позвали выпить Болли и Трехрукий Стейн. В пути они в наши дрязги не лезли, скажут грести — гребли, скажут отдыхать — отдыхали. На ночевках весело трепали языками, вспоминали всякие случаи с игр, обсуждали знаменитых бойцов Арены, но и только.

Я прихватил Тулле, кошель с годрландскими монетами и пошел вслед за ними.

Спустя две кружки пива Стейн наконец приступил к разговору:

— Знаешь, Кай, мы тут с Толстяком посмотрели на тебя, на хирд, потолковали меж собой и решили попроситься под твою руку.

Я закашлялся, поперхнувшись.

— С чего бы вдруг? — просипел я.

— Беззащитный был добрым воином, но дурным хёвдингом. Любой, кто хоть раз слышал, как он говорит со своими хирдманами, понимал, что Альрик собирал не боевой отряд, а новых родичей. Уж больно мягок он был, слишком много вам позволял. Взять хотя бы тебя! Другой хёвдинг тебя либо поучил бы жизни, либо выгнал бы взашей. А он — нет! Возился с тобой, защищал, учил… Мы думали, что ты будешь таким же. В такой хирд нам идти резона нет. Рано или поздно началась бы грызня, потом во время боя кто-нибудь бросился бы наутек, а за ним другие, а хёвдинг бы остался на поле. Но ты, видать, слеплен из иного теста, вон как своих строжишь.

Я поневоле расплылся в улыбке. Значит, я и впрямь хорош как хёвдинг? Лучше Альрика?

— Только почему ты тех двоих твари скормил, а не отдал кому-то из хирдманов? Глядишь, еще кто-то хельтом бы стал.

Только что наполненная кружка замерла на полпути ко рту. В самом деле, почему? Наверное, потому, что я поначалу пугал их тварью, грозил пустить кровь, а потом не догадался переиначить. Не ждал я, что виновных будет двое.

Но тут вмешался Тулле:

— Кай верно поступил. Не дело это — своих же соратников убивать, к тому же безоружных. Другие псы могли от злости и страха с голыми руками на нас кинуться. Да и негде на «Соколе» биться, мы бок о бок сидим, друг об дружку плечами трёмся. Лучше о себе правду скажи!

Трехрукий пожал плечами:

— Так я и не лгал вроде.

— Не лгал, но и правды не сказал. Мало ли в Северных морях хирдов? Мало ли грозных хёвдингов?

А ведь верно! Стейн же сам сказал, что любой другой хёвдинг меня бы выгнал. Значит, таких хёвдингов, как им надо, хоть котелком зачерпывай.

Тулле повернулся ко мне живым глазом и пояснил:

— Дар они твой увидели, не иначе.

И снова Стейн завел речь издалека, не отвечая напрямую:

— Мы с Болли много где побывали, много чем занимались. Поначалу в северных хирдах руны набирали, повидали всяких хёвдингов, потом перебрались в Хандельсби, там встретили и конунга, и многих ярлов. Всяк хорош по-своему, только нам нигде не захотелось остаться. Потому и подались в дальние края, в Гульборг! Кто откажется повидать Золотой город? Но мы шли не сколько за золотом, сколько за Набианором. Мы знали, что есть у него чудной дар, только не знали, какой именно. Думали, его одарил Скирир, ан нет. Фольси это!

— Фольси? — вскричал я, едва не опрокинув стол.

Фольси! Этот бездельник, который только и может, что поигрывать на лире и тархальпе? Висоплет, что покровительствует скальдам? И с таким даром Набианор захватил чуть ли не полмира?

— Сам посуди! Дар его не усиливает, значит, не Фомрир, в бою командовать другими он тоже не может, значит, не Скирир. Охота, рыбалка, мореходство, пахота — ничего не подходит. Зато мы знаем, что он любит поговорить. За одну встречу Набианор может наворожить что-то одно, и обычно он внушает верность себе. Но как это поможет в бою? Даже верный пророку воин может испугаться и убежать, пусть с болью в груди и клятвой отомстить за позор. Завороженный не становится сильнее или быстрее.

— Первым что-то неладное заподозрил я, — качнул тремя подбородками Толстяк. — Я же хорошо запомнил и тебя, и Беззащитного. В хирде были люди лучше тебя: старше, опытнее, сильнее и уж явно умнее. Так почему всего спустя две зимы во главе снежных волков встал ты? К тому же ты сам поведал, что Альрик еще жив, а до недавнего времени еще и говорил. Значит, он почему-то выбрал тебя.