Наталья Бутырская – Сага о Кае Эрлингссоне (страница 9)

В глубине дома находился массивный мужчина с дремучей рыжеватой бородой, которая сливалась с ярко-красной рубахой. Он встал, неторопливо потянулся, заразительно зевнул и кивнул Акуну, мол, продолжай.

— Мальчишка говорит, что он сын лангмана Сторбаша. А девчонка родом из Растранда.

— Главу деревни знает?

— Да, имя правильно назвал.

— Что по силе?

— У обоих первая руна.

Олов впервые взглянул на нас.

— Что, и у девчонки?

— Сам погляди.

— И что сын Эрлинга делал в Растранде?

Я скрежетнул зубами, так как не хотел особо распространяться о своем провале, но делать было нечего.

— Боги не приняли мою первую жертву. И отец решил отправить меня к дяде Ове на время, чтобы все успокоилось.

— Интересное дело, — почесал под бородой Олов, — сынок Эрлинга не глянулся богам. Так откуда первая руна?

— Когда на Растранд напали, я убил одного. И Фомрир наделил меня благодатью. А девчонку я заставил зарезать козу, безрунная бы не выдержала похода. Я прошу выделить лодку и отвезти меня в Сторбаш. Отец отблагодарит вас за верную службу, — сказал я и тут же прикусил язык, так яростно полыхнули глаза Олова.

— Олов больше не служит Эрлингу! — рявкнул в гневе глава деревни. — Девчонку поспрашивай да отправь ее к кому-нибудь. Пусть накормят, помоют.

— А этого? — Акун пихнул меня в спину.

— Не нравится он мне. Наглый больно. Пусть пока посидит на привязи. Потом решу.

— Олов, не хочешь помогать — твое дело, — крикнул я. — Но вязать зачем? Отпусти, я сам дойду до Сторбаша.

— А вдруг ты Торкелев доглядатель? Решил узнать, какие у нас силы, а потом доложить ему? Не, парень, посиди немного.

Акун тут же ловко скрутил мои руки веревкой и потащил на выход. Пока он вел меня к небольшому бревенчатому дому, я все пытался вспомнить, говорил ли что-нибудь отец мне про этот фьорд или нет, но бесполезно. Видимо, иногда все же стоит слушать отца.

Глава 6

Карлы — воины с первой по пятую руну.

Хускарлы — воины с шестой по десятую руну.

Хельты — воины с одиннадцатой по пятнадцатую руну.

Сторхельты — воины с шестнадцатой по двадцатую руну.

Воинов выше двадцатой руны славят поименно.

Внутри дома оказался огромный столб, подпирающий крышу, рядом с ним лежали цепи, в которые меня и заковали. Я мог двигаться, мог сидеть и лежать, так как длина цепей позволяла это делать. Первоначально я рассчитывал вытащить штырек или что-то в этом роде, вот только местные путы выглядели как железные кандалы с длинной цепью между ними. И когда меня засунули в них, цепь перекинули за столб.

Судя по моим ощущениям, у Акуна была четвертая, если не пятая руна, и он был посильнее Олова, с таким я б не сладил, даже если бы у меня было оружие. Поэтому я смиренно уселся на земляной пол и стал ждать. И ждать пришлось дольше, чем я рассчитывал, хорошо хоть накормили меня, троллевы выродки. И то не сами, лишь на следующий день прислали Ингрид, уже отмытую, переодетую и даже расчесанную. После нескольких дней в лесу мне казалось, что будет проще ее обстричь, чем разодрать эти космы. И удивительно, но девчонка оказалась не такой уж и страшилой.

Я жадно закидывал в пустой живот кашу с редкими кусками мяса и пытался расспросить Ингрид о местных порядках.

— Сколько здесь людей? Сколько воинов? Почему Олов не служит больше моему отцу? Есть ли у них лодки и какие?

Но глупая девчонка только мотала головой и говорила, что не знает. Зато вывалила на меня кучу бесполезных сведений.

— Меня отвели к тетке Агнете, у нее есть козы, одна точь-в-точь моя Беляночка, с вот таким белым пятнышком на лбу. А еще у тетки Агнеты пятеро детей, три мальчика и две девочки. Вот это платье мне подарили, а старое платье тетка Агнета сказала, что надо сжечь, чтобы не гневать Орсу таким ужасным видом. Еще тетка Агнета много на тебя ругалась, сказала, что нельзя такую кроху наделять благодатью. А дочка Агнеты, я забыла, как ее звать, сказала, что раз я маленькая, то и благодать у меня маленькая, и предложила проверить, насколько я стала сильной. Нам нарисовали круг на земле, и я ее слишком сильно толкнула, она вылетела из круга, упала и сломала руку. Так что я очень сильная! Но тетка Агнета на меня даже не ругалась, она назвала свою дочь троллевым выкормышем. А ведь та девочка была выше меня, почти как ты ростом. А еще меня тот дядька с костью во рту спрашивал про Растранд, я ему ничего не сказала.

— Почему? — еле-еле успел вставить я, пока она набирала воздуха.

— Так ведь они враги!

Я застонал и уперся лбом в столб, не переставая жевать. Мы должны были убедить местных в том, что я обычный парень, который никак не мог навредить этой деревне, а эта дуреха вслух говорила, что они враги. А ведь ее скорее послушают, чем меня!

— Почему враги?

— Ну как же? Дядька тыкал в тебя копьем, а теперь и вовсе приковал. Разве они не враги? Ничего, — Ингрид прислонилась ко мне и зашептала на ухо, — я ночью приду и спасу тебя.

— Да не надо никого спасать, — заорал я, надеясь, что меня услышат местные. — Они не враги. А меня приковали, потому что думают, что это мы плохие. Так что если тебя еще кто-нибудь будет спрашивать про Растранд, расскажи все, что знаешь.

— И спасать тебя не надо?

— И спасать не надо. Живи спокойно и постарайся больше никому ничего не ломать.

— Хорошо, — надулась девчонка, но почти сразу оттаяла. — Это хорошо, что они не плохие. Мне тетка Агнета нравится, от нее вкусно пахнет. А еще у нее муж помер в этом году, пошел к Нарлу на корабль. Она сказала, что ему никогда не нравилось грести, а теперь придется всю жизнь просидеть на золотой скамье и ворочать золотым веслом. А почему так?

— Значит, он погиб в битве на море. Вот только с кем он сражался?

— С хуоркой, — раздался голос Олова. — Как раз хотел показать тебе. Если ты и впрямь сын Эрлинга, тебе следует знать, чего стоит слово твоего отца.

Ингрид ойкнула и опрометью выбежала из дома, едва не врезавшись в невозмутимого Акуна Костлявого с неизменной костью во рту. Кажется, время от времени он их менял, так как на этой еще виднелись остатки мяса, а вчерашняя была обглодана до блеска. Акун расковал меня и последовал вплотную, держа копье наготове.

По дороге я встряхивал затекшие мышцы и потирал застывшую на прохладной земле задницу. Еще несколько ночей так, и я точно застужу себе кишки.

Шли мы недолго, поднялись на пригорок возле самого берега, и Олов указал на море:

— Глянь, опять она резвится.

Я не сразу заметил длинную черную тень, лениво двигающуюся в отдалении под водой.

— Что это?

— Это хуорка. В прошлом году ей приглянулась наша бухта, и она решила поселиться здесь. Иногда она выбирается в открытое море, чтобы поохотиться, но всегда возвращается. Кажется, она поймала китеныша.

Из воды вынырнуло громадное вытянутое тело, серая кожа была покрыта черными разводами, морду я толком не разглядел, успел лишь заметить мощные лапы-ласты да длинный хвост с вертикальной полоской плавника. Судя по всему, хуорка была размером с драккар.

— Она топит наши лодки и не дает выходить в море, распугала всю рыбу в бухте. Мы тут задыхаемся, запертые от всех. Ни торговцев, ни гостей, ни рыбалки.

— А за помощью… — начал было я, но тут же осекся. Кажется, я понял, почему Олов так зол на моего отца.

— Посылали. Эта тварь утопила две лодки с гонцами, но третья успела проскользнуть. Обратно мои люди вернулись пешком, бросив лодку за пределами бухты. Эрлинг передал, что у него нет сейчас людей, чтобы убить хуорку. Какой же он лангман, если не может защитить свои деревни? Мы ему честно платили дань, отправляли воинов, вывозили китовый жир, а единственный раз, когда нам что-то понадобилось от него, он отказался от своего слова! Так что ты скажешь мне, Кай, сын Эрлинга?

— Как можно убить хуорку? — нахмурился я. Отец казался мне всегда таким надежным, таким решительным. И мне было не по нраву то, что он решил отказаться от своих людей. Должна быть какая-то причина!

В разговор вступил Акун:

— Я слышал, что в прошлом был сторхельт, сумевший убить ее в одиночку.

Сторхельт! Воин выше пятнадцатой руны! Неудивительно, что такой справился с чудовищем. Я настолько сильных людей пока даже не видел. Отец был сильнейшим в Сторбаше, но и он был всего лишь хускарлом седьмой руны, к тому же без боевого дара. Как он мог справиться с хуоркой?

— Во всем Сторбаше не наберется денег на сторхельта, — угрюмо сказал я. — Да и ее просто так не убить. Если ранить, она просто уйдет в море или на глубине заляжет.

— Эрлинга не интересовал наш урожай или количество мужчин. Он приходил и брал то, что нужно. Теперь и мне плевать, сколько у него денег и воинов!

Возможно, прежде Олов еще мог прислушаться к голосу разума, но, проторчав запертым в собственной деревне целый год, не в силах помочь своим людям, он уже не хотел слышать никаких оправданий. И я мог его понять. Сколько они смогут продержаться без притока людей и товаров извне? Как скоро у них закончится железо? Да и рыба всегда была неизменным блюдом на столах. По идее, они могли как-то перетащить лодки за пределы бухты, но я не представлял, сколько времени уйдет на эту затею. Да и первая же буря разметает их по берегу. Оставался лишь один вариант — бросить эту бухту и переселиться всей деревней на другое место, оставив хуорку резвиться в одиночестве. Но это тоже огромный риск. Надо возвести новые дома, заново распахать землю, построить лодки, и сделать это до наступления зимы. А ведь это место было по-настоящему удобным. Много плодородной земли под пашню, крутые скалы за спиной, которые защищали деревню с суши, узкая горловина бухты не давала штормам проникнуть внутрь и укрывала от непрошеных гостей. Уверен, что и рыбы в заливчике прежде ловили немало. Здесь было поудобнее, чем в Растранде.