Наталья Бутырская – Сага о Кае Безумце (страница 10)

– Вода, наверное, ледяная, – поморщился друг. – За так не поплыву.

– Хмм, ставлю полмарки, что доплыву первым.

– А обратно?

– А обратно – бегом. Заодно и согреемся. Прибегать к сараю Альрик тоже не запретил.

– Давай! – кивнул Тулле.

Мы постоянно состязались друг с другом. И боролись, и лазали на скалы, и взбирались на деревья на скорость, и прыгали. А вот в плавании еще ни разу не приходилось. У меня было преимущество в одну руну, зато у Тулле руки шире и ноги длиннее.

Я скинул плащ, башмаки, верхнюю рубаху, оставил себе штаны, нижнюю рубаху и нож. Мало ли какая пакость может жить во фьорде! Впрочем, на этот счет я мало переживал. Это ж не Темный Залив у Торира Тугой Мошны, а воды конунга Рагнвальда! Уж он-то свои владения от всех крупных тварей повычистил давно.

Мы с Тулле встали на краю причала, переглянулись и прыгнули в воду.

У меня перехватило дыхание от ледяных объятий фьорда. Надо было сначала натереться жиром, но задним умом все крепки.

– Четверть марки – на Кая! – услыхал я с берега.

– Два эйрира на Тулле!

– Хвит, считай!

– Кай на четвертой! На него – три эйрира.

Постепенно я разогрелся и поплыл размеренно. Как по мне, плавание не сильно отличается от махания веслами. И там, и там главное – держать ритм. Если бы это была речушка в двадцать шагов шириной, тогда я бы рванул во всю мощь, но тут широченный залив.

Темная до черноты вода казалась густой и плотной. Ляг на спину, вытяни руки – и спи. Лучше и мягче любого одеяла! Жаль, что студеная.

Впереди послышался плеск, я поднял голову и увидел лодочку, из которой госпожа с золотой фибулой смотрела на нас, как на безумцев.

Я крикнул:

– Тулле, не отставай! – и поплыл быстрее. А потом ускорился еще.

После получения четвертой руны я никак не мог проверить свои силы. Мы только и делали, что мотались на «Волчаре» от берега к берегу. Ни драк, ни сражений, ни даже уличных потасовок. Только гребля. Была надежда на земли Хрейна, но и там сакравор все сделал сам.

Вскоре я поравнялся с лодочкой. Старик неторопливо ворочал веслами, ему и дела не было до двух пловцов, но женщина вдруг воскликнула:

– Заплачу вдвое, если доплывешь быстрее этих!

Лодочник крякнул, загреб поживее. Я не собирался уступать и поплыл изо всех сил. Не видел ничего, кроме черной бездны перед собой, не слышал ничего, кроме шлепания весел поблизости да редких вскриков от других лодочников. Кровь мягко стучала в висках. Я ждал, что придет усталость и окутает меня тяжелым покрывалом, повиснет на руках и ногах, потянет на дно. Я ждал, что станет мало воздуха, захочется перевернуться на спину и покачаться на волнах. Я ждал, что холод проникнет в мои ноги и скрутит их, как это случилось в Сторбаше с одним мальчишкой. Как его звали? Я не помнил. Помнил лишь, что он продержался на воде еще немного, а потом выдохся и утонул, не добравшись до берега.

Но я все еще плыл. Плыл, плыл и плыл. А потом рука коснулась чего-то склизкого – сваи пирса. Сверху мне уже протягивали руки. Я схватился за ближайшую, взлетел на доски. Мне тут же протянули кружку с дымящимся отваром, я выпил ее залпом, даже не почувствовал тепла, вернул обратно. Вокруг стояли улыбающиеся хускарлы, карлы, мальчишки и трэли. Человек двадцать, не меньше.

– Кто такой? Как звать?

– Недавно в Хандельсби?

– На спор поплыл?

– Да не, умыться хотел и подскользнулся, – хотел ответить я, но губы почти не шевелились.

– Смотри, там второй!

Я оглянулся. К пирсу только-только подходило то суденышко с богатой госпожой. Она подождала, пока лодочник пристанет и поможет ей подняться, величественно взошла на доски, окинула меня с ног до головы презрительным взглядом.

– Твой выигрыш, – и она кинула в меня монету.

Я еле успел ее подхватить. Золото! Я впервые держал в руках золото!

– Я с тобой не спорил! – сказал я, но вместо слов вышло невнятное бурчание.

– Да он же замерз! Айда к нам, согреешься.

– Не! Не!

Плюнув на странную женщину, я растолкал людей и пробрался к краю пирса. Тулле все еще плыл. Спокойно, уверенно.

– Да не боись, встретим мы твоего друга. Или это враг? Идем, пятки отморозишь!

Странно. Я стоял босиком на холодных досках, только что вылез из ледяной воды, но холода не чувствовал. Впрочем, я и пяток своих особо не чувствовал. Словно чурбаки вместо ног. Но я дождался Тулле.

– Умэ-мэ-бввве, – пролепетал друг синими губами.

Я кивнул. Понятно. Он явно проклинал меня, мои дурацкие затеи и всех моих предков до седьмого колена.

Нас потащили в чей-то дом в стороне от пристани, распинав куриц и собак, накинули одеяла на плечи, усадили возле очага и всучили кружки с пивом. Внутрь набилась куча народу, и всем хотелось с нами выпить. Ну и расспросить нас, конечно.

Когда я отогрелся, пришлось отвечать на их вопросы.

– Сноульверы. Прибыли вчера вечером. К Рагнвальду на суд. Хёвдинг – Альрик Беззащитный. Я – Кай Эрлингссон. Да пока прозвище не заработал. Мой сохирдман Тулле Скагессон. Скучно стало, вот и поплыли. Хёвдинг запретил в город выходить, так мы вплавь Баба та? Да Фомрир ее знает. Захотелось перегнать, вот и перегнал. Зимой? Зимой тоже могу сплавать туда-сюда, если вы лед расколете. Да чего тут такого-то? У вас дрова продают, вот уж где диковина. Где поселили? Пока в каком-то сарае, но скоро переберемся в город.

Новые знакомцы оказались душевными ребятами, так мне показалось спустя еще три кружки пива. Кто-то охранял пристань, кто-то перевозил людей через залив, несколько парней сами недавно приплыли в Хандельсби вместе со своими ватагами, но большинство жили здесь, обрабатывали землю, торговали, строили корабли. Меня звали в другие хирды, предложили перейти в дружину к конунгу и даже посватали за какую-то Гунхильду.

– А обратно как? Снова поплывете?

– Не. Думаю, пробежимся. Город посмотрим. Ты как, Тулле? Готов?

– Безумец, – негромко произнес пожилой карл.

– Что ты сказал? – нахмурился я.

– Тебе подойдет прозвище Безумец. Кай Безумец.

Определенно, это звучит лучше, чем Свинокол или Старушколюб, и даже лучше, чем Троллежор. Но я не хотел прослыть человеком, у которого нет ума.

Глава 6

Когда мы с Тулле прибежали обратно, Альрик еще не вернулся, так что мы успели переодеться и кое-как просушить волосы. Я похвастался золотой монетой. Каждый ульвер пощупал ее, взвесил и попробовал на зуб.

– За золото и я бы нырнул, – возбужденно сказал Халле Рыбак. – Пусть даже и плавать не умею.

– За золото любой дурак бы сплавал, – буркнул Бьярне Левша. – А за так – только наши дурни!

– Говоришь, она просто так тебе монету кинула? Может, имя шепнула? Мол, приходи ночью…

– Ага, Каев сморчок после ледяной водички ей приглянулся!

– А что? Каждой бабе свое нравится. Может, той мизинчики по вкусу?

Тролли злоязыкие! Завидовали моему богатству, вот и глумились вволю.

– Жаль, Тулле ничего не досталось. Видать, там и вовсе полмизинца болталось.

– Да не, не болталось. Смерзлось же все! Крошечная ледяная сосулька. С синичий хвостик.

Через какое-то время к нам зашел человечек в странной шляпе, вчерашний торговец дровами. Он вцепился мне в руку и потащил к поленнице.

– Это же ты сейчас плавал? Ты плавал? – тараторил он. – Кай Безумец? Возьми дров сколько надо! Тебе ж согреться надо! Кости застудишь, потом всю жизнь ныть будут.

Я не понимал, что ему нужно.

– Да не нужны мне твои дрова! Чтоб я еще раз за дерево платил?

– Просто так бери. Скажешь, что Эльс Древоруб подарил.

Впихнул хорошую охапку, не каких-то семь полешек, поулыбался и отправил меня обратно. Я отошел на несколько шагов и услышал за спиной: