Наталья Бутырская – Рожденный Великим (страница 2)

– Фа Вейшенг. Прекрасное имя. Теперь узнаем, соответствует ли твой талант этому имени, – инспектор коснулся амулетом лба Вейшенга, затем резко отдернул руку. – Кхм, кажется, что-то с амулетом. Я проверю еще раз, – он протер амулет платком, снова приложил его ко лбу мальчика. После долгой паузы внезапно осипшим голосом инспектор сказал: – Семьдесят пять.

– Что? – не поверил своим ушам Фа Делун.

– Писарь, пиши: Фа Вейшенг – талант равен семидесяти пяти.

– Не может быть! – крикнул кто-то из зрителей. – Проверь еще раз.

– Я проверил дважды. У этого уникального ребенка талант действительно выше семидесяти.

Мужчины загомонили, малыши с завистью смотрели на Вейшенга. Делун почувствовал, как слезы потекли у него из глаз. Его малыш, его гордость, его сын уже воплотил в себе все его чаяния и желания. И лишь сам Вейшенг воспринял новость спокойно.

Он рожден, чтобы стать великим. Как могло быть иначе?

Не прошло и года, как весть о появлении столь талантливого ребенка достигла столицы, но больше всего поражал людей не его талант, ведь в старых магических династиях время от времени рождались дети с талантом выше семидесяти, а тот факт, что он родился у мелкого лекаря и бесталанной матери.

Пошли слухи о том, что это не случайность. Что некий Фа Делун нашел способ просчитать и запланировать рождение таланта, превышающего родителей. Что у него есть схема, по которой он сможет подобрать нужную невесту любому мужчине, и та родит сверхталантливого сына.

Поэтому Фа Делун не сильно удивился, получив приглашение-вызов от Тай-фу, великого воспитателя, высокопоставленного императорского чиновника. Он приглашал семейство Фа в полном составе и обещал выделить дом с прислугой.

Лекарь не сомневался ни минуты, быстро распродал свое имущество, взял жену с сыном и присоединился к торговому каравану, идущему в столицу. Его основным желанием было найти достойных учителей для Вейшенга, а также заработать побольше денег для их оплаты, и ради этого он бы поехал даже на край света.

Добравшись до столицы, Делун первым делом начал подбирать сыну учителей. Каллиграфия развивает ум, игры сянци и го – логику, также нужен учитель по боевому искусству и преподаватель иностранного языка… Мало того, что на это требовались огромные деньги, так еще некоторые мастера отказывались работать в семье обычного лекаря.

Но тут к Фа Делуну на прием начали приходить женщины из высокопоставленных семей. Они жаловались на головные боли, на кашель и плохой сон, но спустя несколько минут заводили разговор про Вейшенга и его талант, просили познакомить их с малышом, а потом окольными путями пытались вызнать, как Делун высчитал, какую женщину нужно взять в жены.

Затем потянулись отцы семейств и предлагали крупные суммы за подбор достойных невест, а за ними родители невест с предложением денег за то, чтоб «уважаемый Фа» порекомендовал именно их дочку.

И каждому Фа Делун объяснял, что для правильного ответа ему нужна биография семьи жениха вплоть до пятого колена, а также биографии всех семей, где есть подходящие девушки, и только после этого он сможет дать рекомендацию.

С позволения Тай-фу в дом к Фа Делуну перенесли записи про все именитые семейства из императорского архива, и началась кропотливая работа, по итогам которой лекарь понял, что Вейшенг – это подарок судьбы, а не результат его расчетов.

В дверь тихо постучали.

– Вейшенг, я тебе не помешаю? – послышался голос мамы.

Мальчик отложил свиток в сторону:

– У меня перерыв. Заходи.

Прожив два года в столице, мама округлилась, похорошела, научилась правильно одеваться и выучила правила поведения в высшем обществе, но кое-что осталось неизменным: ее любовь к мужу и сыну.

– Вейшенг, сегодня ты начнешь заниматься с новым учителем. Но это необычный человек. У него очень высокие требования к ученикам, и мы даже не надеялись, что он согласится преподавать у нас. Поэтому прошу тебя, постарайся сегодня!

Мальчик скривил губы. Если родители и вправду хотели, чтобы он поразил старика, а почти все учителя были стариками, то передали бы ему учебные свитки заранее. Впрочем, Вейшенг и сам сумел их найти и выучить содержимое наизусть.

«Чтобы стать великим, недостаточно родиться с большим талантом», – постоянно повторял отец. И в чем-то он был прав. Ведь сам он, обладая незначительным талантом, сумел лишь при помощи знаний и усердия переехать в столицу, получить неплохую должность при дворе, а также собрать обширную клиентуру по подбору невест.

Но отец никогда не будет великим. А Вейшенг обязательно им станет.

Даже сейчас, в восьмилетнем возрасте, мальчик каждый день работал, чтобы быть лучшим. Лучшим во всем: в фехтовании, в каллиграфии, в игре в го, в магии… Для этого он мог часами оттачивать какой-то прием, снова и снова разбирать партию, пытаясь понять причину проигрыша, изучать свитки, чтобы поразить учителей. Вейшенг пока не знал, как именно он станет великим, поэтому готовился к любому варианту.

– Не беспокойся, ты будешь мной гордиться.

– Я уже тобой горжусь, – улыбнулась мама и вышла из комнаты.

Через несколько минут вошел старик, Вейшенг пока не научился определять возраст пожилых людей по внешности, у этого еще не все волосы побелели, глубокие морщины между бровями придавали ему суровый вид.

Старик неспешно прошелся по комнате, посмотрел на шкаф с множеством свитков, изучил картину, на которой тушью было нарисовано одинокое дерево, стоящее над обрывом, вскинул брови при виде деревянного меча, обнюхал каждый уголок, но ни разу не взглянул на мальчика.

Вейшенг терпеливо ждал. Он знал, что у старых людей часто бывают странные причуды. Например, учитель по фехтованию требовал, чтобы мальчик обращался с деревянным мечом, как с настоящим, протирал его замшей, хранил в комнате на специальной подставке. Учитель го перед началом игры брал белую фишку, прикладывал ее ко лбу, к груди, а потом держал в кармане до конца партии. Может, этому учителю сначала нужно привыкнуть к дому.

– Значит, это ты тот самый Вейшенг, мальчик, рожденный стать великим? – у старика оказался сильный и звучный голос.

– К вашим услугам, учитель, – поклонился Вейшенг.

– Я еще не согласился принять тебя в ученики! – резко ответил старик. – Начертание – это не то искусство, где нужен магический талант. Мне плевать, семидесяти ли равен твой талант или десяти. Главное – то, что вот здесь, – и он больно ткнул пальцем в лоб Вейшенга.

Мальчик не любил, когда его трогали, но привык к этому. Многие хотели познакомиться с уникальным мальчиком, но почему-то не могли придумать ничего лучше, кроме как потрепать его за щеку, взлохматить волосы или потыкать пальцем, словно он был щенком. Вейшенг не разрешал себя стричь и сам по утрам укладывал волосы в пучок только ради того, чтобы его лишний раз не трогали.

– Я понимаю, учитель.

– Ничего ты не понимаешь. Думаешь, стоит лишь прочитать свитки и выучить те закорючки, и ты станешь мастером начертания? Обычно я не беру в ученики детей младше четырнадцати, потому что они слишком глупы, легкомысленны и безалаберны, но про тебя ходят слухи, что ты особенный, исключительный. Что ж, я дам возможность удивить меня. Смотри внимательно.

Старик медленно провел рукой по кругу, и вслед за движением пальца появлялась золотистая линия. Когда круг замкнулся, он убрал руку, а хрупкая полупрозрачная линия продолжила висеть в воздухе. Вейшенгу ужасно захотелось дотронуться до нее, но он не стал, слишком уж это было несолидно.

– А теперь попробуй создать свою печать. Знай, что еще никто не сумел нарисовать ее с первого раза. И одно ограничение – ты можешь использовать для этого только свою Ки. Никаких кристаллов. Ты же чувствуешь свои пределы?

Вейшенг насупился. Хотя он прочитал все доступные ему свитки на тему начертания и выучил правила сплетения простых каскадов, он по-прежнему не знал, как создавать печати. Он думал, что учитель придет, объяснит ему принцип построения, научит направлять Ки, а тут его фактически швырнули в воду и сказали плыть к берегу.

Но мальчик и не думал сдаваться. Он поднял руку точно так же, как это сделал старик, и с усилием провел пальцем дугу. Ни искорки не мелькнуло перед глазами.

«Он сказал, что я должен использовать свою Ки, значит, нужно как-то приложить ее сюда, – думал Вейшенг. – Может, для этого нужно знать какое-то заклинание? Наподобие заклинания лечебной нити, которое показывал папа. Но старик не сказал мне слова, не дал никаких зацепок. Или он хочет поиздеваться надо мной? Он берет в ученики только детей старше четырнадцати. Что происходит в четырнадцать? Это еще не совершеннолетие. Только ли неразумность его беспокоит?»

Четырнадцать… четырнадцать… у мальчиков ломается голос, но Вейшенг ни разу не слышал, чтобы это как-то влияло на магию, у девочек начинают расти… эти самые. Но ведь старик пришел к нему, а значит, начертание доступно и для восьмилеток.

Что еще он говорил? Что для начертания не нужен магический талант. Как такое возможно? Нужна Ки, но не важен талант. Это какая-то загадка. Для заклинания зачерпываешь Ки и преобразуешь ее в магию, но при этом талант определяет, сколько Ки будет потрачено впустую, а сколько вольется в заклинание.

«А что если печать – это как огненный камень? – вдруг осенило мальчика. – Чтобы огненный камень нагрелся, магия не требуется, достаточно только влить Ки. Может, в печать тоже нужно влить чистую Ки?»