Наталья Бутырская – Граничный Орден. Стрела или Молот (страница 16)

— Не знаю! — барин ударил кулаком в дверь, отчего Чехоня вздрогнул. — Не знаю. Друганы говорили, что играть можно бесконечно. Но это по игровому времени. В капсуле всё идет в несколько раз медленнее, чем в жизни. Если ускорять, то целый год игры уместится в один реальный день. Но игрок может выйти в любой момент. Просто нажать кнопку, и всё! Открываешь глаза уже в своем доме, внутри этой капсулы.

— А ты, значит, выйти не можешь, — устало сказал Марчук.

— Не могу, не работает кнопка.

— И если ты умрешь в этом мире…

— Не знаю. Я не знаю! По идее, закончится игра, меня из нее выкинет, и я смогу начать всё заново. Это же игра! Тут всё понарошку. Как в детстве, когда в тебя стреляют из деревянного автомата: падаешь на землю, типа, убит, а потом мамка зовет на обед, встаешь и идешь есть кашу. А сейчас не знаю. Может, просто окажусь дома. А может, и… Это ведь не игра?

— Мы тут живем. И никто из тех людей, кого ты убил, уже не оживет, не встанет и не пойдет есть кашу.

— С-с-сука. Если вдруг вылезу из этой гребаной капсулы, и вся эта хрень окажется чисто игровой лажей, которую придумали ради правдоподобия и выбивания слезы, я взорву к хренам их офис со всеми сценаристами. Ладно. Я понял. Я тут типа как кровавый маньяк-насильник со старушкофобией.

Карницкий досадливо цыкнул, записывая непонятную речь иномирца. Одно там слово или целых три? Сумеет ли кто-нибудь потом разобрать эти бумаги?

— Так что, дезертир, зачем меня сюда притащили? Хотели б грохнуть, давно б грохнули. Что надо-то?

— Как ты подчинил себе деревню? Как снять подчинение? Как выявить других людей из твоего мира? Как их выманить за пределы защиты? Как остановить их проникновение к нам?

Даже неопытному Адриану стало понятно, что чужак сдался. Он больше не бесновался, не злился и не пытался юлить, а честно отвечал на бесконечные вопросы и уточнения Марчука. Рассказал всё вплоть до истории своего прозвища: друзья прозвали его Крылатым, когда он по пьяни выпрыгнул со второго этажа.

Показала дно переносная чернильница Карницкого, кончик железного пера расщепился до неприличного состояния, царапая бумагу, и буквы уже не строились ровными аккуратными рядами, а плясали меж многочисленных мелких клякс. После каждой строчки Адриан откладывал перо и встряхивал уставшую руку. Чехоня и вовсе дремал, подпирая спиной дверь в каморку иномирца.

Когда чернила закончились, да и свеча уменьшилась до огарка высотой в ноготь, Марчук наконец угомонился. Чужак тоже молчал, присвистывая при каждом выдохе. От внезапной тишины проснулся Молот, осмотрелся и вопросительно уставился на Марчука.

— Завтра… продолжим завтра.

Допросы, которые больше походили на беседу, продолжались три дня. Адриан даже как-то привык к иномирцу, все-таки столько всего узнал о его жизни… Почти родной человек. И в общем-то не столь уж и плохой, всего лишь ошибся, приняв их мир за выдумку.

Карницкий даже стал подумывать, не возьмет ли Марчук чужака в Орден, для начала помощником-чернильником, а там и в Стрелы можно попробовать. Потому Адриан растерялся, когда после очередного вопроса Марчук встал со скамьи и сказал:

— Прощай, Крылатый.

И кивнул Чехоне. Молот отворил дверь, выстрелил в чужака и снова прикрыл каморку.

— Наконец-то, — протянул Чехоня. — Устал тут стоять. Ну как оно, Болт? Голова прояснилась?

Марчук пошел к выходу со словами:

— Пусть проверят жителей Подрачки.

Сложив записи в папку, а папку в саквояж, Карницкий поспешил за своим старшим. Но когда они уселись в бричку, та поехала не к деревне, а в город.

— А как же Подрачка? — немного погодя спросил Адриан.

— Там есть кому приглядеть. Положенное время мы, считай, отсидели, признаков хвори нет. Пора возвращаться в отделение. Только заедем в одно место.

Марчук потянулся к возчику и что-то негромко ему сказал. Тот кивнул и направил лошадей в объезд Старополья.

Карницкий сумел просидеть молча недолго, развернулся к старшему и выпалил:

— Ну и зачем нужно было его убивать? Вы же слышали его рассказ! Можно же было взять его в Орден, держать под присмотром. Пусть бы двор подметал или бумаги перекладывал. Он же не опасен и заразы никакой не несет.

Марчук поправил картуз на голове, вздохнул.

— Каждый питомец рано или поздно заводит об этом разговор. Каждый! Хотя у всех за спиной погибшие из-за чужаков отцы, матери, иногда целые поселки. Но ты, Карницкий, удивил. Заговорил не после первого и не после второго, которые вообще ничего дурного не успели сделать, а на третьем, который убил не только незнакомых стариков, но и твоего приятеля.

Адриан вспомнил Женю Сомова и устыдился глупого порыва. Но старший не закончил.

— Смотрю я на тебя, Карницкий, и вижу, что из тебя получится неплохой Стрела. Ты спокоен, вдумчив, рассудителен, не наслаждаешься убийством и боишься ошибиться. Вот только твоя мягкотелость… Будь бы ты чуть поглупее и позлее, я сегодня же послал бы тебя к Молотам. Но не годишься ты туда. Понимаешь? Если не сможешь перебороть сомнения, пойдешь в чернильники.

— Чернильники? — вскинулся Адриан.

Да, сначала они с отцом так и хотели, но последний год в питомнике, где Адриан обучался с будущими Стрелами и Молотами, сильно изменил его мировоззрение. Да и сейчас, после поездок с Марчуком на вызовы, после того, как увидал Стрелу в деле, идти на бумажную работу было бы зазорно. Недостойно. Словно Адриан хочет избежать опасностей и отсидеться в спокойном месте. Особенно после смерти Млада Зайца! Кто поверит, что барчук не струсил?

— Если бы я сказал Чехоне перебить жителей Подрачки, думаешь, он возмутился бы? Спросил о причинах? Разозлился? Подал жалобу командору? Нет. Он пошел бы и убил всех, вплоть до последнего младенца. Потому что так сказал Орден! Потому что так он спасает остальных. Отсекает больную плоть ради сохранения здоровой. Помнишь? Во имя жизни — смерть.

— По-вашему выходит, я должен убивать всех, на кого укажет Орден?

Марчук хмыкнул.

— Все-таки глуп ты еще, Карницкий. Ты и есть Орден! Если станешь Стрелой, будешь сам определять, кто иномирец, а кто нет.

— Но убивать должен буду всех.

— Неужто ты думал, что все чужаки несут нам зло? Что за детские выдумки! Они могут быть и не злы! Одни бегут от бед своего мира, другие приходят случайно, и все они хотят жить. Не суть, какой у них нрав и какие мечты они лелеют! Они угроза нам одним лишь существованием. Неведомые хвори — это лишь малая часть бед. Они несут осколки своих миров и калечат наш. Как бы мы жили сейчас, если бы не было чужаков? Да, у нас не было бы поездов и пистолей, но было бы что-то иное! А теперь этого не будет. Пойми, чужаки — это как манна небесная. Дар Спаса голодающим! Но люди насытились и не стали вспахивать землю, потому что привыкли к дармовой пище. Зачем трудится, если зерно падает с неба? А потом убери корм, и они помрут с голоду. Зачем учить людей грамоте? Зачем искать умных и одаренных, если можно захватить чужака и выдавить из него знания вот так, запросто? Если всё же станешь Стрелой, загляни в архив, почитай рассказы чужаков о своих мирах. Ты поймешь, что сколько всего мы потеряли за те годы, когда полагались только на них.

Они снова замолчали.

Бричка медленно подкатила к небольшой деревушке, всего в четыре двора. Марчук сказал обождать, а сам пошел к крайнему дому. К нему тут же подошел насупленный мужчина, но орденец показал ему амулет с гербом. Карницкий не сводил глаз со своего старшего, пытаясь угадать, что тот делает и зачем приехал в такую глушь.

Потом Марчук постучал в дверь того же дома, оттуда вышла девица, что-то спросила, ушла обратно, и на крыльце показалась уже немолодая женщина. При виде Аверия она всплеснула руками, заулыбалась. Они недолго поговорили, и Марчук вернулся к бричке, велев ехать в город.

Когда колеса застучали на неровных булыжниках городских улиц, Марчук сказал:

— На следующем вызове тебе убивать иномирца. Не сможешь, сразу пойдешь в чернильники.

— А если смогу?

— Тогда еще поездишь со мной. Ты еще ничему толком не обучен, до настоящей Стрелы лететь и лететь. Так, едва наконечник проклюнулся.

Пятюня со страхом смотрел на почерневшую капсулу. Косматый истерично кричал в трубку, вызывая скорую, пожарных, полицию и техников от злополучной «Империи». Киборг бесполезно давил на кнопки и дергал крышку, хотел открыть капсулу, ставшую настоящим гробом для их приятеля.

— Как же так? — пробормотал Пятюня. — Только вчера же пили, днюху его отмечали… Недаром Крылатый так не хотел играть.

— Сплюнь! Вдруг он жив! — рявкнул Косматый и снова начал набирать номер.

— Да какой «жив»? Ты глянь! Там внутри всё обуглилось! Он заживо сгорел.

Киборг вытащил кухонный нож и попытался просунуть его в щель капсулы. Дзеньк! Лезвие ножа разлетелось на куски.

Потом приехали разные службы, в том числе и представители похоронных агентств с предложением «услуги под ключ». Ломиком отжали крышку и увидели обугленное до неузнаваемости тело. Техник от «Империи» уверял, что капсула была подключена правильно, возможно, всему виной скачок напряжения в сети. Косматый порывался начистить ему морду. Репортер местного телеканала тыкал микрофоном в Пятюню, желая узнать подробности. Киборг отыскал недопитую бутылку водки и мерно накачивал себя алкоголем…

По заключению врачей Артем Николаевич Миронов по прозвищу Крылатый умер в момент запуска игры от поражения электрическим током.