Наталья Бутырская – Герой (страница 50)

Пхейнцзы жалобно мяукнул, попятился и удрал в лес. Не потому что боялся наказания от меня. Я никогда его не обижал. Он испугался того, что сделал.

— Лжец! Лжец!

И только сейчас я почувствовал, что плечо и грудь охвачены огнем, скосил глаза и увидел четыре глубокие рваные раны, сужающиеся к животу. На плече кожу вывернуло вместе с мясом, но кости остались целы. Я ахнул, опустился на землю и тяжело задышал, стараясь успокоиться. Нужно было вспомнить, что с этим делать, как лечить. В голову лезла всякая чепуха вроде — «влить десять капель сонной смеси, чтобы больной не мешал работать», «сначала проверить кости, потом мышцы, кожу оставить напоследок», «лечить у себя можно болезни, для ран лучше позвать другого лекаря, ибо разум смешивается от боли и не способен на правильные решения».

Лишь к вечеру я начал соображать спокойно, когда раны были промыты, зашиты и перевязаны. Лечение длилось слишком долго. После каждого шага я долго отдыхал, ожидая, пока боль утихнет хоть немного. У меня были в доме смеси, притупляющие боль, но я боялся, что они притупят также мою чувствительность и способность правильно оценивать процесс. Я ускорил заживление ран насколько смог и уничтожил почти все запасы еды, которые сделал накануне. Зато мог двигать рукой без риска повредить швы.

Нужно было найти лжеца.

Меня уже бросили Бендан и огнеплюй. Но бай пхейнцзы был со мной так давно, что лишиться еще и его было бы слишком тяжело. И ведь он жил бок о бок со мной просто так, по своему желанию. Я изредка подкармливал его, он показывал мне новых животных, которых видел во время охоты, приветствовал бешеной обезьянкой, дразнил моей же фигурой. Пусть даже он не захочет вернуться, но мне нужно, чтобы лжец знал, что я не злюсь на него и не считаю его своим врагом.

С трудом я натянул чистую одежду, проверил, чтобы от меня не пахло кровью, и отправился в лес на поиски друга. Сначала идти было легко. Лжец так быстро бежал, что оставил за собой легко читаемые следы. А потом следы пропали: он взобрался на дерево.

— Лжец! Пхейнцзы! Всё хорошо. Я не злюсь. Лжец!

Возможно, он не понимал слов, зато знал мой голос, знал, как я разговариваю. Такой умный зверь должен сообразить, что я простил его. Лишь спустя какое-то время я догадался перейти на магическое зрение. Видимо, из-за ран и лечения голова работала не так хорошо, как обычно. Лжеца днем в ветках не разглядеть, а уж вечером и подавно, несмотря на предательски белую шкуру. Я бродил по лесу, пока не стемнело окончательно, затем вытащил камнесвет и пошел было домой, как вдруг остановился, убрал свет и еще раз посмотрел вокруг.

Темнота.

Слегка отсвечивали голубизной деревья, яркие пятнышки мышей сновали под ногами, редкие точки небольших птиц замерли наверху, притворяясь звездами. И всё.

Тишина.

Не хрустели ветки, не перекрикивались обезьяны, не ухали ночные охотники, не выли волки.

Лес опустел.

Обычно магическое зрение по ночам лишь запутывало, высвечивая тут и там большие пятна Ки, сейчас же ничего подобного не было, словно на всей горе осталась только мелкая живность, вроде крыс, жаб и белок.

Напуганный, я бросился к водопаду, добежал до обрыва и всмотрелся в темную пропасть перед собой, где лишь озеро подсвечивалось отражением настоящих звезд с неба. Кабан был там. Яркое пятно Ки металось из стороны в сторону, приближалось к воде и тут же отпрыгивало назад, словно боясь ее коснуться, терлось круглым боком о камни и снова кружило по берегу. То и дело пятно замирало на месте. В северо-восточной части.

Вернувшись домой, я впервые поставил защитный массив перед дверью.

Лжец появился лишь на третий день. Его Ки-силуэт ярко выделялся в опустевшем лесу.

Я подошел к дереву, на котором он залег, положил руку на ствол и негромко сказал:

— Пхейнцзы. Я виноват. Я не должен был хватать тебя.

После небольшой паузы лжец показал мне обезьянку, только с ней было что-то не то. Она то и дело пропадала и появлялась не в том месте, где была в прошлый раз. Ее черты исказились, будто пхейнцзы не мог вспомнить, как она выглядела в точности, хотя уж кого-кого, а бешеную обезьяну он показывал тысячи раз.

— Лжец!

Может, он заболел? Или поранился, пока убегал от меня?

Я научился отправлять диагностическую Ки на небольшие расстояния, но не больше вытянутой руки. Вряд ли лжец позволит подойти настолько близко. Сделав несколько шагов, я встал точно под зверем, поднял ладонь и отправил заклинание наверх. Пхейнцзы рыкнул и перескочил на другое дерево.

Пропасть меня забери!

Конечно же, он увидел Ки и подумал, что это нападение. Медленно я приблизился к новому месту и отправил Ки через дерево. Никогда еще так не делал и не был уверен, что это сработает, но других вариантов я не мог придумать. Когда пришел ответ, я растерялся. Судя по всему, лжец не был ранен или болен, вот только что-то мешало ему сосредоточиться.

Забрав из кладовки последние остатки мяса, я положил их под навесом и отошел подальше. Лжец явно голодал все эти дни. Мышами не особо наешься, да и на иллюзии они реагировали точно так же, как и на любую другую опасность — удирали, потому белому зверю пришлось нелегко. Он спустился с дерева, неуверенно подошел к мясу, понюхал его и лишь потом принялся есть. Внезапно он замер, поднял голову и посмотрел вдаль.

На северо-восток.

Его глаза стали пустыми. Лжец дернулся раз, другой, а потом медленно пошел.

На северо-восток.

— Лжец! — крикнул я.

Он вздрогнул, припал к земле. Глаза снова ожили.

— Лжец, что с тобой?!

Зверь бил хвостом, прижимал уши и тихо рычал, словно чувствовал какую-то угрозу. Но никого вокруг нас не было.

— Лжец, что там, на северо-востоке? Тебя кто-то зовет? Почему всех туда тянет?

И стоило сказать это вслух, как я вдруг вспомнил…

Караван. Пышный шатер господина Вужоу. Ароматы благовоний. Золотая девушка, усыпанная драгоценностями.

Семихвостая лисица!

За эти годы я почти забыл о словах господина Вужоу. Уже тогда это показалось мне нелепицей. Если бы семихвостая лиса и впрямь появилась, то император бы не стал скрывать это от людей, напротив, он должен был объявить набор в войска, закупить оружие, срочно обучать магов, собирать Ки. Я уверен, что Академия Кун Веймина не осталась бы в стороне.

Да просто представить размер катастрофы от семихвостой лисы сложно. Всё равно что представить, что небо упадет на землю. Как она вообще сумела отрастить себе столько хвостов?

Нет.

Конечно же, это не могла быть семихвостая лиса. Возможно, где-то поблизости объявилась двухвостая, которая начала стягивать к себе животных ради нападения на какой-нибудь городишко. И я мог бы помочь.

Нет, я должен помочь.

Хотя бы ради того, чтобы спасти белого лжеца. Бай пхейнцзы затих, его взгляд остекленел, он уставился на северо-восток и медленно, нехотя двинулся вперед.

— Лжец! Подожди! — мои слова снова привели его в чувство.

Я бросился в дом, взял самодельное копье, быстро побросал припасы в сумку, захватил яды, лекарства, запасную одежду, кристаллы, проверил защитные массивы на комнате с записями, влил в них Ки и выбежал на улицу. Как раз вовремя. Белый лжец снова потерял контроль над своим телом и пошел на неслышимый зов лисы.

Он сопротивлялся. Пхейнцзы отчаянно сопротивлялся лисе. Возможно, потому что он был гораздо сообразительнее других животных, он и сумел продержаться дольше остальных, кроме разве что кабана. Но даже дракон слышал ее зов, скоро он сломается и последует за ней.

Теперь я понял, что за сны приходили ко мне в последнее время. Видимо, по ночам люди перестают думать, и лисья магия проникает к ним в головы, пусть и в таком странном виде. Почему об этом не писали в книгах? Неужели никто не догадался поговорить с людьми, которые жили в городах, подвергнувшихся нападению? Я пожалел, что не сходил в Цай Хонг Ши и не узнал побольше о двухвостой. Ведь одно дело — читать книги о событиях пятидесятилетней давности, и другое — участвовать в них лично.

Лжец всё реже приходил в себя, вскоре он перестал реагировать даже на прикосновения, поэтому я смог исследовать его получше. Сложность заключалась в том, что у меня не было данных о его состоянии до влияния лисы, и сравнивать было не с чем. Внешне, как и прежде, всё было в порядке. Возможно, лиса тоже внушала своего рода иллюзии, только сразу тысячам и миллионам животных. Зрение, слух, обоняние работали у пхейнцзы отлично. Пропала его магия. Он разучился ставить иллюзии. Лишь сильный голод приводил его в чувство, тогда лжец быстро обыскивал норы, проглатывал всё, что находил: лягушек, насекомых, мелких грызунов, а потом возвращался в прежнее состояние.

Чтобы не потерять пхейнцзы, я поставил на него яркую метку и шел с небольшим отставанием. Ведь если зверь как-нибудь не сумеет отыскать пищи, он может наброситься на меня, а мне не хотелось убивать лжеца. Теперь ему не удастся застать меня врасплох. Массив я уже не убирал.

И мы шли-шли-шли…

Постепенно к нам подтягивались и другие животные с таким же остекленевшим взглядом. Олени, зайцы, дикие свиньи шли, на ходу подъедая листья и траву, не замечали вокруг себя ни хищников, ни магии. Мне достаточно было ткнуть копьем, чтобы наесться вдоволь. Лжец тоже наедался досыта. Однажды я увидел громадного медведя, похожего на Вана из лесной деревни. Возможно, это он и был.