Наталья Бутырская – Герой (страница 4)

А вот караван был совсем небольшим, вряд ли он преодолевал такие расстояния, как торговые дома. Возможно, развозил по деревенькам разную мелочь. Там и было-то всего четыре повозки да десяток охранников, и те выглядели не очень внушительно. Обычные дядьки в стеганых тканевых доспехах, если это можно так назвать, с копьями и широкими короткими мечами. Пятеро бандитов лежали мертвыми, один защитник сидел, привалившись спиной к колесу, и безуспешно зажимал рваную рану на животе.

Надо было пройти мимо, через лес. Надо было закрыть глаза. Я же не хотел оставлять следов, потратил кучу времени, обходя деревни, так зачем же…

Я вытащил длинную полоску ткани, запасной пояс, обмотал ею лицо так, чтобы видно было только глаза, концы оставил свешиваться на спину. Выпустил массив, который при столкновении пыхает огнем. Он отлично подходил для отпугивания животных, например, стаи костяных собак, так как его удары болезненны, но не смертельны. И я шагнул к несчастному каравану.

Я даже не перехватил хуа цянь для боевой стойки, опирался на него, как на посох, прошел между вопящих разбойников, расталкивая их массивом. Они вскрикивали от ожогов и тут же отскакивали в стороны, замолкая в ужасе. Это действительно были всего лишь жалкие крестьяне, которые с трудом набрались мужества, чтобы напасть на крошечный караван. Двое самых отчаянных, по-видимому, главарей этой банды, накинулись на меня с настоящими мечами, вот только размахивали ими до крайности нелепо, а когда уперлись в массив, и он полыхнул пламенем, они сразу отступили.

— Это маг! — зашептали сзади.

— Господин маг!

— Великий маг!

— Хватит! — прокричал я. — Прекратить бой!

Те нападавшие, что наскакивали на задние телеги, остановились и попятились в сторону. Один из обозных вояк замахнулся было копьем, но я бросил перед ним огненный шар и, пока люди соображали, что произошло, наполнил кристаллы Ки.

— Благодарю, господин великий маг! — крикнул худой мужчина с тонкими длинными усами, свисающими до груди.

На шнурке болталась табличка, которая гласила, что этот торговец находился под защитой одного из мелких торговых домов.

— Если бы не вы, я был бы разорен.

— Ты был бы убит, — поправил его я.

Торговец мне не понравился. Его узенькие глазки казались еще меньше из-за нависающих бровей и всё время бегали туда-сюда. Он смотрел на меня не как на спасителя, а как на возможность получить некий барыш.

— Схватите этих бандитов! Их нужно всех казнить! Выпороть! И всю их деревню! Думаете, я вас не узнал? Узнал! Я обо всём расскажу в Киньяне, и всю вашу деревню уничтожат! Я знаком с главой торгового дома «Белый камыш».

Кто-то из селян не выдержал и швырнул в меня вилы. Массив снова полыхнул, и вилы отлетели в сторону, ударив древком по ноге другого бедолагу. Я обернулся, смерил его взглядом, и вдруг двое грабителей с мечами, повалились на колени и уперлись лбами в землю. Остальные, глядя на них, тоже опустились, отложив незамысловатое оружие.

— Господин великий маг! — сказал один из мечников, пожилой селянин.

Если не клочковатая жиденькая бородка, его лицо, и без того худющее, выглядело бы, как клин с острием на подбородке.

— Господин великий маг! Рассудите нас! Мы не по своей воле напали на караван.

— Кнутом вас никто не гнал! — крикнул торговец.

— Голод хуже кнута, — мужчина поднял голову и посмотрел на меня. — Голод заставит и не такое сделать.

Я растерялся, не зная, как лучше поступить. Я всего лишь хотел остановить бессмысленную бойню, спасти караван, так как сам был в охране, но ввязываться в разбирательство не собирался. Чем дольше я тут оставался, тем больше шансов, что меня смогут узнать в дальнейшем.

— Господин маг, — отбросив страх, обратился ко мне глава разбойников. — Вы человек большого ума и тысячи талантов, вы выше всех законов, поэтому сможете рассудить нас по справедливости. Выслушайте нашу историю, умоляю вас стоя на коленях! Если вы посчитаете, что мы неправы, и нас нужно всех убить, так тому и быть.

— Никто не может быть выше законов, кроме императора, да продлится его жизнь на десять тысяч лет!

Я поднял руку, заставляя торговца замолчать.

— Сначала помогите раненым и уберите мертвых. Вечереет. Тебе стоит расположиться на привал.

После небольшой заминки охранники каравана отнесли своего раненого в сторону, уложили его на землю и дальше занялись разбивкой лагеря. Лекаря в этом караване не было. Торговец, видимо, экономил на всём. Крестьяне же выкопали яму, уложили туда своих мертвых, несколько человек плакали. Что делать с ранами они тоже не знали, потому я не выдержал, пошел к ним и по мере сил прочистил порезы и зашил.

Дышать в повязке было тяжело, но я не хотел, чтобы они увидели мое слишком юное лицо. Маг-подросток? Это было бы смешно. В представлении сельских жителей настоящий маг должен быть стариком с бородой до пят, окутанный тайнами и морщинами. По крайней мере, так говорилось в сказках, а в реальной жизни самые сильные маги, которых я видел, выглядели иначе. Достаточно вспомнить Мастера или Кун Веймина.

Наконец все устроились. Торговец сидел, окруженный своими людьми. Там уже бурлил на огненном камне котелок с кашей. У меня от одного запаха потекли слюнки. Повозки были поставлены полукругом, отгораживая его лагерь от леса. А напротив понуро стояли крестьяне. У них не было с собой еды, даже камня для обогрева и приготовления пищи они тоже не захватили, лишь вилы и серпы. И по несостоявшимся разбойникам было видно, что их яростный запал сошел, и остались лишь чувство вины и готовность повиноваться.

После моего знака их главарь приблизился, снова упал на колени и заговорил:

— Господин маг, мы все из деревни Рыбачий луг. Деревня наша далеко от главных дорог, и к нам не ездят ни торговцы, ни солдаты. Раз в год с нас собирают налоги, да господин торговец приезжает два раза в год.

Я обратил внимание на то, что этот человек неплохо выражал свои мысли для деревенщины.

— По осени он скупает урожай и продает то, что нам нужно. А по весне зачастую ссужает нам зерно для посева, и за каждый взятый мешок осенью мы должны вернуть больше.

— А почему бы вам заранее не откладывать зерно для посева? — спросил я и тут же устыдился вопроса, так как все мужики уставились на меня, как на идиота.

— Мы так и делаем, — пояснил их глава, — но если неурожай, то после налогов у нас остается так мало, что мы едва можем пережить зиму.

— Получается, торговец вас выручает.

— И я о том же говорю, — воскликнул караванщик. — Я спасаю их жизни, а они хотят убить меня, неблагодарные твари.

— Сначала он брал полтора мешка за каждый отданный мешок. Потом два, а в этом году он захотел получить три мешка за один. В прошлом году был плохой урожай, и нам пришлось согласиться на это. Но осенью мы останемся с пустыми руками. С нас возьмут обычный налог, и остаток урожая весь уйдет ему! А чем нам кормить детей? Зимой мы просто умрем с голоду. Потому я предложил убить торговца и сжечь его записи. И я готов понести любое наказание.

— Ты же не всегда был крестьянином? — спросил я.

— Я был копейщиком в Северной армии. Потом получил рану, был отпущен и вернулся в свою деревню.

Я помолчал, а потом обратился к торговцу:

— Покажи записи.

— Господин маг, я поступал по закону. Никто не заставлял их брать мое зерно! — запротестовал хозяин.

— Покажи записи! — настаивал я.

Охранник принес мне книгу, где было подробно расписано, кому и сколько зерна было отдано, сколько с каждого надо будет запросить. И там было не только зерно, но и другие товары, за которые селяне также должны были отдать свой урожай.

— Господин маг! По весне зерно всегда стоит дороже, чем после сбора урожая, так что моя выгода не такая уж и большая. Я и так рискую жизнью, заезжая так далеко от столицы. Никто больше туда не добирается. А крупные торговые дома не станут тратить время на эту деревушку.

Что бы сделал Тедань? Отрубил бы голову торговцу? Сжег записи? Выпорол крестьян и отпустил их с миром? Байсо мог бы съездить в ту деревню и договориться о работе на «Золотое небо», возможно, забрал бы часть людей и обучил их чему-то более толковому. Или, может, отмахнулся бы. А я… Я понимал и торговца, и работяг, и от этого становилось только хуже. У каждого была своя правда. Я с тоской посмотрел в лес. Зачем я только вышел к людям? Чтобы судить, нужно обладать недюжинной уверенностью в себе и в своей правоте. А крестьяне смотрели на меня с надеждой, думали, что мудрый маг сможет разрешить их насущные проблемы.

Если бы они убили торговца, то никто бы не смог предъявить им обвинения, но в будущем им бы пришлось выживать самостоятельно, не рассчитывая на весенний привоз зерна. Если я отпущу караван, то торговец может обвинить деревню, и тогда всех нападавших на него казнят, а их семьи высекут до полусмерти. Или тоже казнят. Что лучше — жизнь целой деревни или жизнь караванщика и его охраны?

Два года изучения истории, законов страны и учения о Ки никак мне не помогали. И самое главное — какое бы решение ни вынес, я не смогу обеспечить его выполнение. Кун Веймин говорил, что самое сложное — не издать закон, а проследить, чтобы этот закон применялся должным образом. Допустим, скажу я торговцу простить бунтарей, он согласится, а через месяц деревня уже будет стонать под палками солдат. Меня рядом не будет, и смерть их ляжет на мои плечи.