Наталья Бутырская – Герой (страница 11)

— Ты пришел, — прошептала она. — Не подумай ничего такого, я тебя позвала не из-за того, о чём ты подумал.

Я даже не знал, о чём должен был думать. Ведь не может быть так, чтобы я понравился такой красивой и яркой девушке, которая привыкла жить в роскоши, окруженная превосходными солдатами и ухоженными молодыми людьми! И, кроме того, она была служанкой господина Вужоу, а значит, принадлежала ему. Хотя сейчас она выглядела иначе, чем во время ужина. Она смыла косметику, и под всеми пудрами и помадами там скрывалось чистое маленькое личико с ясными глазами. На ней был домашний наряд, никаких украшений, серег и гребней, осталась лишь тяжелая сложная прическа, впрочем, оно и понятно, не каждый же день она будет ее укладывать.

— Сегодня днем госпожа Чунхуа и господин Вужоу говорили о тебе. Госпожа настаивала на том, что тебя нужно убить, и господин согласился с ней, сказал, что в его подорожной указаны имена всех людей, кто пересечет с ним границу, а тебя там нет. И чтобы не было проблем, тебя убьют до того, как караван приблизится к границе. К тому же, как сказал господин, ты уже перестал быть таким интересным. А знаешь, кто тебя убьет? — широко распахнув глаза, сказала девушка. — Тот самый старик, с которым ты делишь кров. Он очень страшный. На второй день путешествия одна служанка принесла ему завтрак и без спроса открыла дверь. Она увидела, как он резал младенца! Она, конечно, тут же закрыла дверь и убежала. Ты не думай, что это выдумка. Она поклялась жизнью матери, что всё это правда. Мы думаем, что он убивает детей, чтобы сделать эликсир бессмертия, а может быть, он уже его сделал. Этот старик живет уже целую вечность. Его часто называют не лекарем клана Ци, а палачом. Он уже стольких убил!

Всё это было довольно интересно, но меня больше заботила моя собственная шкура, потому я перебил девушку: ткнул себя в грудь, провел пальцем по горлу и состроил удивленное лицо.

— Да-да, они тебя убьют. А ты такой, — она опустила взгляд, — такой искренний. Ты похож на моего соседа, когда я еще жила в родительском доме, он тоже был молчуном, но всегда заботился обо мне с самого детства. Я даже думала, что выйду за него замуж. Так что если можешь, убегай. Хотя куда тут бежать? Даже если сумеешь спрятаться от солдат, как может человек выжить в диких местах? А знаешь, — она улыбнулась, — мне кажется, что ты сможешь выжить. Ведь не просто так ты появился перед нами, верно? Девушки думают, что ты спрыгнул с Небес вместе с молнией, поэтому и нет у тебя воспоминаний.

Я нахмурился, пытаясь понять логику ее рассуждений.

— Вен говорит, что ты ничего не помнишь, потому что тебя раньше и не было. Ты появился как раз тогда, когда Небеса тебя отправили вниз. А Кингжао думает, что ты раньше жил на Небесах, ходил там по облакам и слушал пение небесных птиц, а потом сам решил сойти на землю, стер себе память и забрал дар речи, чтобы случайно кому-нибудь не рассказать о чудесах Небес, иначе люди расстроятся, узнав, как плохо они живут, и убьют себя.

Я развел руками, показывая, что у меня нет ответа, а она продолжала щебетать:

— А знаешь, зачем ты сюда пришел? Чтобы спасти нашу страну от семихвостой лисицы. Говорят, когда она придет, то будет размером с три горы, ее хвосты длиной как реки, ее глаза как два солнца. Стоит ей взмахнуть хвостом, как она сметет звезды. Стоит ей топнуть лапой, как содрогнется земля. Вот только жаль, что господин Вужоу не понимает, что тебя прислали Небеса. Ты ведь появился перед его караваном не просто так, а чтобы показать, что нельзя уезжать из Киньяна. Нужно, чтобы все люди собрались вместе и прогнали семихвостую лису.

Если лиса и впрямь такая, тогда странно, что весь императорский двор не бежит впереди каравана господина Вужоу.

Погас ближайший световой амулет, и стало настолько темно, что я не мог разглядеть очертания девушки. Я коснулся кристалла и перешел на ночное зрение. Она подошла ко мне совсем близко, видимо, от страха, коснулась рукой моего лица.

— Ты очень необычный. У тебя сейчас глаза светятся, как у дикого кота.

Ее глаза казались такими большими и темными. Я наклонился и поцеловал ее. Она сначала застыла, а потом подалась вперед и прильнула ко мне всем телом, но не успел я ее обнять, как она отскочила назад.

— Я знаю, девушки не должны так говорить. Ты мне очень-очень нравишься. Но я не могу принадлежать кому-то другому, кроме господина Вужоу. Если он узнает, что ты меня хотя бы коснулся, то тебя убьют, а меня побьют палками. Ты ведь никому не скажешь?

Я покачал головой.

— И не напишешь? Хорошо, мне пора идти. Постарайся сохранить свою жизнь! — она хихикнула. — Ты пахнешь орехом нуки. Мне нравится!

После этого она осмотрелась по сторонам, еще раз махнула рукой и убежала. А я снова полез под фургон, всё еще ощущая на губах ее поцелуй. Орех нуки! Надо же такое сказать. Орех нуки?

Я влетел обратно в фургон лекаря, дописал орех нуки в список ингредиентов, хоть и понятия не имел, что это за такой орех, и лишь после этого опустился на лежанку. И всю ночь мне снилась эта девушка.

Утром меня разбудил старик Фучжан, отвесил легкий пинок и тут же протянул мой список. Там красивыми выверенными иероглифами были добавлены оставшиеся компоненты зелья, но был и недостаток: лишние составляющие вычеркнуты не были.

— Мальчик схитрил, но и Фучжан не дурак, пусть мальчик сам решит, что из этого мусор, а что нет.

Я пробежался по всему списку, проговорил несколько раз новые позиции, пока не убедился, что запомнил их все. Я уже убедился на собственном опыте, что единственное, чего не смогут у тебя отобрать — это ты сам, твои знания и твои навыки.

Днем старика Фужчана вызвали к господину, и после этого визита лекаря как будто подменили. Вернулся тот злобный и коварный тип, который встретил меня в первый день.

Сначала он попытался меня подпоить чаем с парализующим зельем, как будто забыл, что совсем недавно показал мне эту смесь и научил определять ее по запаху, а когда я отказался его пить, чашка полетела мне в лицо. Я едва успел уклониться. После этого он сделал вид, что забыл о моем существовании, его бормотание стало таким тихим, что я сумел расслышать его слова лишь под заклинанием «древесной крысы».

— … убить. Совсем разучились думать, совсем разучились планировать, совсем разучились быть последовательными. Надо было сразу отдать этого мальчишку, тогда бы Фучжан уже давно снял с его руки кожу и посмотрел своими глазами на его мышцы, воткнул бы иглы куда следует и смог бы проверить все варианты смеси. Но нет… — «Ты, Фучжан, позаботься о мальчике, — сказал он. — Корми его, следи за ним, — сказал он. — Пусть он помогает тебе в твоих исследованиях», — сказал он. Неглупый мальчишка. Внимательный, осторожный, аккуратный, отличный слуга, хороший помощник. А теперь снова убей? Нельзя провезти? Убить одного из идиотов в железках — и дело с концом. «Это мой человек», — сказал он. А это человек Фучжана. И Ки у него выправляется. «Еще несколько дней», — сказал он. Надо было сразу сказать, что он умрет.

Хорошо, что старик имел привычку всё проговаривать. Хорошо, что та служанка меня предупредила. Плохо, что мы еще не добрались до леса. Если бежать сейчас, мне нужна фора. Время, чтобы я смог достаточно далеко убраться от каравана, чтобы даже лупоглазы не смогли догнать.

Я почувствовал что-то неладное, развернулся и по привычке попытался кинуть защитный массив. Впервые после того случая у меня что-то получилось. Он почти сформировался, но всё же я не смог разом выплеснуть такое количество Ки, снова накрыла слабость. И старик Фучжан вонзил мне иглу под ключицу, парализовав левую руку. Я ударил его правой по лицу, и лекарь отлетел к стене, словно хрупкая тростинка.

Выдернув иглу и влив в пораженное место Ки, я не стал ждать возвращения чувствительности. Проверил пульс старика — он был жив, хоть сильно ушибся головой, и мог очнуться в любой момент. Правильнее было бы убить его. Он мешал побегу и хотел меня убить, а перед тем содрать кожу и пытать для своих опытов. Но он был добр ко мне эти дни, а его стремление к знаниям восхищало. Кроме того, сейчас я бежать не мог. Мы ехали по этой — Пропастью рожденной равнине в окружении пары сотен всадников. Значит, мне нужно дождаться привала и сходить на обязательный вечерний прием у господина Вужоу.

Я подумал, взял ту самую парализующую смесь, влил ее в рот старика. Ее действия хватит на четыре-пять часов. Когда за мной придут, они должны увидеть старика. И я надеялся, что моей удачи хватит на то, чтобы он не понадобился сегодня в качестве лекаря.

Затем я усадил старика в сидячую позу, скрестив ему ноги, прислонил к небольшому ящичку так, что его не было видно со стороны двери, и руками начертил вокруг него защитный массив. Защитой внутрь. В таком виде он действовал как невидимая клетка, причем я мог передвигать сухонькое тело старика, а он изнутри не смог бы сделать даже шага. Я знал, что массив не вечен, и если долго-долго долбиться в него, он рассыпется. Если сделать всё правильно, этот массив даст мне время, необходимое для побега.

Потом я принялся обыскивать фургон в поисках нужных предметов. Вместо нормального оружия я нашел лишь ряд разных ножей, но все они были маленькими узкими тоненькими, с острейшим лезвием, которое могло резать пух на лету. Ни одного боевого или хотя бы охотничьего. Этими ножичками можно было срезать кожу с младенца, не задев ни разу мышцы, но как ими свежевать дичь? Я сложил их в специальную сумку и отложил в сторону. Затем отобрал несколько банок с ядами, не удержался и схватил пару свитков с полезными записями Фучжана, еще взял пару кристаллов на сто и пятьдесят Ки, интересные амулеты, огненный камень, некоторую утварь, одеяло. Сходил в переднюю часть фургона и проверил все сундуки, что там были, отложил книгу по иглоукалыванию, сбегал и положил в сумку десяток игл, запасную одежду. Постепенно набралось столько вещей, что мне пришлось бы тащить не меньше своего веса. Поэтому я большую часть убрал, добавил мешок сухого риса, который старик использовал для быстрого осушения некоторых ингредиентов, полоски сушеного мяса. И стал ждать.