Наталья Бутырская – Дворец (страница 15)

Ши Хэй отложил очередной исписанный листок, мысленно проклиная себя за то, что прихватил слишком мало бумаги. «Если что, буду писать на обратной стороне свитков. Всё равно половину из них теперь можно выбросить».

— Приход лисы лишь ускорил события. Как видите, мы заранее озаботились людьми для ведения караванов. Мы уже к тому времени вели переговоры с мелкими торговцами и договаривались о совместной работе. Мы уже готовились к войне с крупными домами. Мы уже внедрили почти в каждый торговый клан своих людей. Например, одна талантливая девушка, которую отец готовил около пяти лет, сумела достать документы, маршруты караванов и имена поставщиков аж в трех домах, у наших главных врагов.

Мэйху сменил положение, положил под себя еще одну подушку и внимательно посмотрел на синшидайцев.

— Может, вы еще не поняли… «Золотое небо» задолго до того начало готовиться к созданию торгового союза. Мы не рассчитывали на удачу, не знали о приходе семихвостой лисы, не догадывались о перевороте, и даже если бы ничего из этого не случилось, мы всё равно сумели бы провернуть то же самое. С одним лишь изменением — это заняло бы не два-три года, а лет десять или двадцать. Планировался медленный планомерный процесс по вытеснению крупных торговых домов с рынков. Мы разрабатывали новые амулеты не ради защиты от волны зверей, а ради денег. Мы копили средства для чиновников, которые по наущению «Небесного урожая» или «Звездных врат» должны были наброситься на нас. Мы сажали на ключевые места своих ставленников. Да, лиса ускорила события. Мы с отцом поняли, что как раз сейчас нужно рисковать. Либо мы получим всё и сразу, либо наш план будет отброшен по меньшей мере на пять лет, пока страна восстановится. Поэтому мы не могли сбежать, как остальные. Слишком много сил и денег было вложено в эту затею.

— Превеликие Небеса! — прошептала Ван Мэй.

— После внезапного переворота мы не знали, что и подумать. Это была значительная промашка: мы настолько погрузились в торговлю, переговоры и войну с домами, что упустили из вида политическую обстановку. Об Академии я знал немного, в основном, из писем брата, а после его ухода я и вовсе не вспоминал о ней. До сих пор жалею, что брат не решился прийти ко мне и рассказать о Кун Веймине, возможно, всё прошло бы совершенно иначе, в том числе и для вас. Потому когда из дворца посыпались приглашения, мы затаились. С новым императором у нас не было никаких договоренностей. Более того, он мог затаить злобу на «Золотое небо», так как мы служили Чжи Гун-ди. Весь Киньян знал о тесной связи «Золотого неба» и дворца. И лишь когда я увидел письмо, в котором называлось прежнее имя нового императора, я уговорил отца сходить на встречу. Мой брат во многом наивен и не так хорошо разбирается в людях, но он никогда бы не подружился с подлецами.

Все снова замолчали. Мастер Ши судорожно перебирал заметки о «Золотом небе» и конкретно о Мэйху, которого прежде звали Байсо. Ши знал, что Байсо был усыновлен Джин Фу, что показал неплохие задатки, что спустя два года Джин Фу был объявлен главой «Золотого неба», но в записях не было ни слова о брате Байсо. Более того, Ши Хэй не разузнал, из какого города привезли мальчика, из какого рода, кем были его родители. А теперь, оказывается, у Байсо был брат, и тот учился в Академии вместе с Теданем, Ван Мэй и четой Цянь, а потом почему-то покинул Син Шидай. И судя по всему, его не выкинули из-за плохой учебы, он ушел сам.

Господина Ши прошиб холодный пот, и винные пары мгновенно выветрились из его головы. Какой же он историк после такой ошибки? Никчемный, бесполезный, жалкий и пустоголовый. Наверное, надо броситься императору в ноги, повиниться и попросить назначить другого мастером предшествующих знаний. Да, Ши Хэй не сумел добраться до архивов Академии. Да, он не участвовал в самих событиях. Да, ни один синшидаец и, уж тем более, член семьи Джин не согласился встретиться с ним. Но разве это оправдание для хорошего летописца?

Тедань вылил остатки вина в чашу, выпил, махнул рукой и сказал:

— Ты лучше расскажи, как вы это провернули. Вряд ли всякие «Врата» и «Урожаи» сдались без боя. Представляешь, Мэй, у нас была своя война, у них — своя.

Ши Хэй вытащил последние три листа, наскоро заправил тушечницу и приготовился записывать. Он мало что нашел по торговым войнам: в официальных архивах сведений почти не было, проигравшие дома перебрались в соседние страны, а к семье Джин обычный мелкий чиновник подобраться не мог. «Может быть, — мелькнула мысль у господина Ши, — император потому и устроил этот прием. Чтобы Мэйху рассказал, как все было, а я, как историк, записал его слова».

— Если я все время буду говорить, когда же тогда пить? — ухмыльнулся молодой Джин.

По ручью уже спешил поднос с двумя кувшинами вина, девушка по фамилии Ли осторожно переставила его на пол и наполнила всем чаши. Уко снова отказалась, как и Мэй.

— Что ж, другое дело, — сказал Мэйху. — Если рассказывать подробно, описывать встречи, называть имена, описывать стычки, то и целой ночи не хватит. Я до сих пор с ужасом вспоминаю то время. Дошло до того, что я мечтал о скорейшем приходе лисы, лишь бы всё это закончилось. Но и такого азарта я уже больше никогда не испытывал. Только представьте, что ваш план, рассчитанный на десять-пятнадцать лет, нужно осуществить даже не за два-три года, а вот прямо сейчас, потому что дальше нужно выполнять обязательства, взятые перед императором. Чжи Гун-ди выдал нам таблички с императорской печатью, которая освобождала торговый дом «Золотое небо» от любых поползновений со стороны чиновников. Но официальное распоряжение отправлять не спешил. По нашей просьбе! Так как многие чиновники были прикормлены разными торговыми домами, и стоило только им получить этот документ, как наши противники узнали бы о готовящейся войне. Да-да, у торговцев войны ведутся не менее безжалостно, чем у императоров.

Впопыхах Ши Хэй слишком сильно взмахнул кистью, и брызги туши попали на полы дорогого халата Мэйху. Торговец безразлично глянул на испорченное одеяние и продолжил.

— Сначала мы оповестили наших будущих подопечных, то есть мелкие торговые дома, о договоре с императором. Мы с отцом тогда за три дня нанесли более двадцати визитов. Фу говорил с главами домов, я — с наследниками. Некоторые струсили и захотели отказаться, так как не готовы были приступить прямо сейчас, опасались прихода лисы да и просто привыкли много говорить и не привыкли много делать. Потому они и оставались незначительными домами, что боялись рисковать. Но часть трусов все же присоединились к нам под давлением наследников. Я тогда каждому из них сказал примерно то, что вы слышали раньше. Богатство и успех — это не каприз удачи, не рука Небес и не родственные связи с дворцом. Чтобы стать кем-то большим, нужно много работать и не бояться рисковать. Мелкие торговцы привыкли вкалывать с утра до ночи, они сами ездят с караванами, сами стоят в лавке и разговаривают с покупателями, сами ходят по богатым поместьям и договариваются о поставках. Единственное, чего им не хватало — так это умения рискнуть. Они делали все, как их отцы и деды, боялись внести хоть что-то новое, ведь «сейчас-то на жизнь хватает, а если я перну не как мой отец, так может и вовсе разорюсь», — передразнил кого-то Мэйху. — А наследники — они моложе, они хотели стать богаче, чем их отцы, и готовы были совершать ради этого безумные поступки. Я приходил к ним в самых дорогих нарядах, увешанный драгоценностями как невеста на свадьбе, от меня пахло дорогими иноземными маслами, я небрежно крутил в руках золотые побрякушки и раздаривал их без раздумий.

Мэйху вскочил на ноги, возвел руки к небу и провозгласил:

— Император Чжи Гун-ди подарил нам, семье Джин, право перемещаться по Киньяну на паланкинах! Только представьте! По столице в паланкинах могли ездить только члены императорской семьи, знать и чиновники трех высших рангов. И вдруг мы, какие-то низкородные торговцы! Вся молодежь завидовала мне черной завистью. Все хотели одеваться, как я, швырять деньгами, как я, и ездить на паланкине. Ради этого они готовы были не только присоединиться к «Золотому небу», но и собственноручно работать у нас носильщиками.

Он снова уселся, расправил полы, красиво разложил рукава.

— И когда мы точно понимали, сколько караванов выйдет из Киньяна, куда, когда, какие суммы они повезут с собой, что должны привезти и в каком количестве, только тогда мы кликнули клич по обученным нами караванщикам. И в течение двух недель первые караваны были отправлены. Людей набралось больше, чем нужно, но мы специально усилили охрану, так как ждали провокаций. Надо сказать, что первые торговые дома не торопились с ответом. Я считаю, что они промедлили из-за отсутствия глав домов в стране. Через мага-связного в другую страну много слов не отправишь. Старики, наверное, даже не поняли, что происходит на родине. Ну, какие-то караваны, ну, мелкие дома, ну, несколько охранников сбежали. А когда первые караваны добрались до цели, началась та самая безумная круговерть. В деревнях отказывались продавать зерно незнакомым торговцам, ремесленники тыкали в лицо договорами с другими домами, бывало, что даже мэры и чиновники отказывались передавать нужный товар. Мы получали сообщения, неважно днем или ночью, садились на летуна и вылетали на место. Иногда достаточно было показать печать императора, и вопрос решался, иногда хватало названия «Золотое небо», наша репутация все же была достаточно высока. Но бывали и сложные случаи, когда мы часами уговаривали какого-нибудь замшелого старосту деревни загрузить в повозки зерно. Скажу честно, мы чего только не творили. Платили вперед. Врали про трагическую гибель того дома, с которым они привыкли торговать. Льстили. Запугивали. Угрожали. А один раз отец не выдержал и приказал охранникам забрать товар силой. Там и было-то всего ничего, но, забери его Пропасть, старик чуть ли не зубами держался за короба. Он рыдал, глядя, как мы загружаем его злосчастный дайкон в повозки. Я тогда подошел к нему и насыпал в ладонь полную плату за овощи. И только тогда он поверил, что мы не разбойники. Старый болван.