Наталья Бутырская – Академия (страница 51)

— Много на себя берешь! — сказал охранник. — Благородные по шахтам не шляются.

Но второй охранник положил руку ему на плечо и что-то шепнул на ухо. Байсо показалось, что там было про кристалл.

— Хорошо. Я доложу. А там пусть он решает, — буркнул первый охранник.

После раздачи еды охранники ушли, а Байсо плюхнулся на пустую лежанку и стал ждать.

Мальчик часто думал, как нужно было разговаривать с Юном во время похищения, как себя вести, что соврать, за прошедшее время он отыграл у себя в голове сотни разных вариантов. И почти каждый из них казался лучше того, что был на самом деле.

С того момента, как Байсо попал в этот город, он думал о том, что делать, если его поймают. По ночам, лежа в постели, мальчик перебирал столичных знакомых, примеряя на себя их шкуру, ведь условие старого Джин гласило, что нельзя называть свое имя и прикрываться Золотым небом. Но что если Байсо прикроется чужим торговым домом и чужим именем? Посчитает ли старик это провалом? Мальчик был убежден, что нет.

— Эй там, благородный! Идем, — охранники вернулись в зал. Байсо, не глядя на прочих шахтеров, последовал за ними.

Его привели в отдельный отнорок, отделанный так, словно это обычная комната в доме: циновки на полу, свернутый матрас, подушки, столик, на стенах полотна ткани, видимо, чтобы не видеть каменных стен. Там сидел не просто какой-то человек, а настоящий чиновник, хоть и восьмого ранга.

— Говоришь, ты из семьи Ань? — лениво спросил чиновник, почесывая живот под вышитой перепелкой.

— Не просто из семьи Ань! А восьмой внук центральной ветви благородной семьи Ань. Меня зовут…

— Да мне плевать, как тебя зовут. Вот смотрю я на тебя: обычный шахтерский пацан, грязный оборвыш из угольных домов. Ну назвал ты семью Ань, а как докажешь? Может, у тебя табличка торгового дома есть? Или ты думаешь, что мы все портреты семьи Ань храним в шкафах? Если за пять минут не сможешь доказать мне, что ты — тот самый Ань, то я прикажу дать десять, нет, пятнадцать палок.

— Легко. Каждый ли шахтерский мальчишка имеет при себе кристалл на пятьдесят Ки и амулет, который в вашем захудалом городишке никто и не видел?

— Какой еще кристалл? — насторожился чиновник.

— Тот самый, который отобрали ваши охранники. Его легко отличить от местных, в нем было около десяти Ки.

Чиновник позвонил в колокольчик, от чего Байсо скривил лицо. Колокольчик? Как старомодно.

— Да, господин чиновник. Вы звали? — пришел один охранник.

— Что было при этом мальчишке?

— Да ничего такого. Пара камнесветов…

— Не ври мне, — чиновник приподнялся на месте и хлопнул по полу. — Я же говорил, чтобы вы докладывали мне о каждой странности. Что было при мальчишке?

— К-к-кристалл. Не пустой. И вот эта деревяшка, — он протянул амулет.

Чиновник повертел его перед собой и отпустил охранника.

— И что этот амулет может делать? — обратился он к Байсо.

— О, ничего такого. Но если вы его сломаете, сюда примчится целая орава воинов, — улыбнулся Байсо. — Вот они удивятся, когда обнаружат неучтенную шахту с кристаллами!

— А если амулет, скажем, потерять где-нибудь в горах, а бывшего владельца тихонько придушить?

Мальчик не стал сдерживать торжествующей улыбки: чиновник поверил в то, что Байсо не простой ребенок. И это был первый шаг.

— Это будет крайне печально. Ведь за здоровьем владельца амулета день и ночь следят маги-поисковики, отслеживают его состояние. И если вдруг он перестанет дышать, то ВаньШань прочешут вдоль и поперек в поисках виновных. Уверен, мой отец сумеет обнаружить то, о чем коренные жители даже не догадываются.

— И что же делать со столь значительной персоной, которая внезапно оказалась в нашем скромном городе, так далеко от родного дома? Да еще и в таком неудобном месте.

— Думаю, стоит сообщить мэру города.

— Мэру потребуется объяснение, как эта персона оказалась в городе и почему.

— Конечно, — Байсо взял одну из подушек и уселся напротив чиновника. — Дело в том, что людям в определенном возрасте хочется совершать необдуманные, я бы даже сказал, легкомысленные поступки, которые приводят порой к плачевным результатам. К моему прискорбию, я также оказался подвержен этой временной страсти и немного, — Байсо замялся, подбирая правильное слово, — набедокурил.

Отец был недоволен, сильно недоволен, решил, что во всем виноват грязный воздух Киньяна, а потому мне стоит подышать свежим горным воздухом Ваньшаня. И чтобы я смог насладиться вашим городом в полной мере, он приказал поселить меня среди шахтеров, выдать немного денег и проследить за моей безопасностью.

— И как вы добрались к нам?

— На летуне, конечно. Мы долетели очень быстро, но сильно замерзли. Вы можете поспрашивать в городе. Я появился в Ваньшене в середине зимы и стал жить с госпожой Хэ, которая выдала меня за собственного сына, увы, безвременно погибшего несколько лет назад.

— Я поспрашиваю, — кивнул чиновник.

— А, и вот еще. Сначала мои волосы были совершенно белыми, так что мое появление заметили многие.

— Белыми? — удивился мужчина. — Но сейчас…

— Одно из последствий моей шалости. К счастью, оно быстро прошло.

Байсо пришлось сидеть в этой комнате до самой ночи. Пока чиновник собрался, пока добрался до города и дождался встречи с мэром, пока тот проверял историю Байсо…

В конце концов за мальчиком приехала всё та же повозка, и его отвели к прямиком в поместье мэра.

Когда Байсо вылез из бадьи с водой, его старой одежды уже не было, зато на столике лежал парадный церемониальный костюм — один из самых сложных и многослойных нарядов. Мальчик надевал его всего два раза: когда Джин Фу принимал его в наследники и на прием главы Золотого неба.

Байсо натянул нижнюю рубаху и нижние штаны, затем нижний халат, но дальше без помощи уже было не обойтись, поэтому он открыл дверь и крикнул:

— Эй, пригласите ко мне слугу! Я что, сам должен одеваться?

Через несколько минут к нему вошла женщина в возрасте, сложила руки на животе, поклонилась и замерла.

— Завяжи мне этот пояс, — нетерпеливо ткнул Байсо в нужную деталь. — Теперь вот этот халат. Теперь обувь. Верхнее ханьфу. Пояс, — ему приходилось говорить этой служанке, что именно нужно надевать. — Эй, почему ты завязываешь пояс женским узлом? Я, конечно, красив до неприличия, но с девочкой меня до сегодняшнего дня не путали.

Женщина извинилась и перевязала узел, затем уложила волосы мальчика наверх и закрепила их золотым колпачком.

— Другое дело. Отведи меня к твоему господину!

Она провела его по часто изгибающемуся коридору. На севере дома строились иначе, чем в Киньяне. Тут не делали разные дома внутри одного поместья, а разделяли один дом на множество помещений, причем жилые комнаты старались располагать так, чтобы они как можно меньше соприкасались с внешними стенами.

Обстановка в доме мэра была роскошной. На полу мягкие яркие ковры, на стенах часто развешаны светильники с крупными световыми камнями, картины известных художников, стояли дорогие вазы. Хотя снаружи дом был выложен из камня, внутри его заботливо обшили деревом. «Хорошо, хоть не баньяном», — подумал Байсо.

Наконец женщина привела Байсо к деревянной расписанной двери, открыла ее и поклонилась, приглашая войти.

Глаза Байсо невольно округлились. По центру комнаты висела странная люстра. Она выглядела так, словно в самую кривую корягу под этими Небесами вставили крупные камнесветы, а потом подвесили ее под потолком. Это было творение чокнутого Ими Яна.

Байсо не знал, на что способна именно эта вещь, но помнил, что все товары Ими Яна управляются через амулет. Какой смысл таскать с собой амулет ради какой-то люстры? Впрочем, сообразил мальчик, не обязательно его носить, можно встроить в любимое кресло и, небрежно касаясь подлокотника, передавать свои пожелания.

Как раз на таком кресле и сидел уважаемый правитель этого города, о чем ясно говорил золотистый фазан на груди. Стол был накрыт на двоих человек, и место Байсо было на противоположном конце от мэра. Помимо них в комнате находилось еще два слуги и три охранника, видимо, мэр всё же опасался, что мальчик может быть прислан по его душу.

— Присаживайся, юный Ань, угощайся! — улыбнулся мэр, но его глубоко посаженные глаза смотрели на мальчика без малейшего признака улыбки.

Байсо сделал выверенный поклон, как и должен кланяться благородный отпрыск высокопоставленному чиновнику, затем сел на предложенное место, небрежно откинул длинные рукава и вдруг расплылся в улыбке:

— Разрешите мне не следовать традициям за столом?

Мэр прищурился, но ответил:

— Конечно. А в чём дело? В семье Ань не учат этикету?

— Я так соскучился по пирожным «борода дракона». Вот не поверите, больше ни о чем не думал, привык и к этим ужасным кашам, и к горьким овощам, но мне так не хватало этих пирожных, — и Байсо тут же схватил несколько хрупких белых шариков, созданных из тончайших нитей сахара, намотанных вокруг сладкой начинки.

Чиновник помрачнел. Эти пирожные были недоступны простолюдинам, так как сахар завозили из других стран, и он считался очень дорогим удовольствием.

— Что же привело молодого господина Ань в мой забытый городок? — спросил мэр, подождав, пока Байсо прожует выбранные сладости.

— Поверите ли, но я раньше и не слышал про Ваньшань и не ожидал, что отец разозлится из-за пустой шалости, — теперь мальчик накладывал себе еду согласно этикету. — Уважаемая супруга отца сильно боялась постареть и часто проверяла, не появились ли у нее седые волосы. Вот я и решил пошутить, нашел краску для волос на магической основе, и когда она в очередной раз рассматривала свою прическу, я рассыпал краску, сказал заклинание, и ее волосы стали белыми. Правда, — мальчик провел рукой по голове, — мои волосы также поменяли цвет. Поэтому отец сразу нашел виновника и в тот же день выслал меня из города сюда.