Наталья Бутырская – Академия (страница 38)

Еще когда Байсо шел к городу, заметил, что снег на нижних склонах лежит не ровным слоем, а ниспадающими волнами, скорее всего, там по весне сажают рис или другие злаковые, которые могут выдерживать местную погоду.

Но таких полей было слишком мало для прокорма всех жителей этого города. А значит, они закупали еду в других местах. Байсо предположил, что основной работой местных была добыча металла и угля, а, может, тут даже добывали огненный камень.

Так как было поздно, солнце уже зашло за горы, а этот городок не мог позволить себе тратить Ки и деньги на освещение, людей на улицах было не так много. Пряча лица, пробегали женщины, которых в длинных бесформенных одеждах можно было угадать лишь по походке. Мужчины были одеты в более удобную для тяжелой физической работы форму.

Байсо поднял ворот повыше, закрыв лицо от резких порывов ветра, зашел в первую попавшуюся харчевню и попросил горячего бульону. Выпил чашку залпом, прогоняя мерзкий вкус во рту, оставшийся после приступа тошноты. А когда расплачивался, нечаянно рассыпал мелкие деньги и долго с извинениями собирал их по полу.

После лавки мальчик еще немного поднялся по главной дороге в город, а затем свернул в боковой проулок.

— Эй, беляк! — почти сразу окликнула его смутно различимая в темноте тень. Голос у тени был низким, и его можно было бы принять за взрослого, если не визгливые нотки в конце. Кажется, у его обладателя ломался голос. — Гони монеты!

Сзади послышался шорох, но Байсо не стал оглядываться.

— Д-д-добрый вечер! Прошу прощения, если вас потревожил. Я немного заблудился и…

— Да в Пропасть твои извинения. Деньги гони!

— У меня их совсем немного, — мальчик полез в поясной карман, но весьма неловко. Монеты выпали из его дрожащих рук прямо в снег. — Ой, я их уронил. Я нечаянно. Простите, пожалуйста.

— Сиволап!

— Я не…

— Да я не тебе! Сиволап, свет!

Сзади загорелся мягкий желтый кружок, парень обошел Байсо и направил вниз кулак, из которого и вырывался свет, а второй — тощий пацан с косящими внутрь глазами — наклонился и начал обшаривать снег, приговаривая:

— Вот же придурок! Теперь ищи их. Чего стоишь? Давай тоже помогай, если не хочешь, чтобы тебе врезали.

— Врезали? — заблеял Байсо. — Это как? Это вот так? — и с силой сжав в руке оставшиеся мелкие монеты, стукнул Сиволапа в висок. Тот рухнул как подкошенный. Кривой пацан сначала даже не понял, что произошло:

— Эй, ты чего? — но тут в отблесках света мелькнуло лезвие ножа. Байсо даже не стал направлять его на грабителя, лишь прокрутил его несколько раз между пальцев.

— Сядь, — резко сказал Байсо, и голос его уже не дрожал. Кривой тут же плюхнулся в снег:

— Ты! Ты убил Сиволапа? Убил Сиволапа? Что я его мамке скажу? Ты идиот? Мы всего лишь хотели взять пару монет.

У Кривого начиналась истерика. Но мальчик тут же пресек ее, легко ударив по щеке:

— Молчать. Жив он. Пока. Отвечай на мои вопросы, и я тебя отпущу. Понял? Повтори!

— Молчать. Отвечать. Отпустишь.

Байсо скривился. Даже в десять лет он не был таким жалким, но кажется, это были всего лишь домашние мальчики, вообразившие себя крутыми и отжимающие монеты у тех, кто помладше.

— Ты тоже живешь с мамой?

— С мамой, отцом, братом и сестрой. И еще бабушка.

— Как тебя зовут? Прозвище тоже пойдет.

— Кривой! Меня зовут Кривой.

— Как называется этот город?

— Но… — Кривой впервые оторвал взгляд от ножа и посмотрел в лицо Байсо, — ты не знаешь?

— Еще сегодня утром я был в другом городе. Но сорвался, отрезал слишком много любопытных носов, и указом императора был отправлен на край мира. Так как называется город?

— Ваньшань (в переводе с китайского — десять тысяч гор).

— Восточная граница, верно? Что ж, придется захватить этот городок, — улыбнулся белобрысый мальчик. — Рассказывай!

— Что? — простонал Кривой.

— Всё! Давно ты нападаешь на маленьких мальчиков? Кто мэр вашего города? Чем зарабатывают местные? Кем работает твой отец? Есть ли школы? Где располагаются шахты?

Кривой, как и многие мальчишки в его возрасте, думал лишь о себе, о том, что отец слишком строг, и что если бы он не родился здесь, на окраине страны, то явно смог бы поступить в Академию боевых искусств, а так, из-за тяжелой и несправедливой судьбы, ему придется всю жизнь горбатиться в шахте, сменив отца на его участке. Он знал про свой город лишь то, что это самое унылое место в мире. Даже полноценные караваны сюда не приходят. Так, маленький хвостик приползает раз в году, в начале лета, когда заканчиваются все продукты, и жители начинают грызть снег с вершин и жевать кожаные ремни. Когда они готовы отдать весь годовой заработок за прошлогоднее зерно, пусть слегка подмоченное и погрызенное мышами.

Но чем больше говорил Кривой, тем больше уходил его страх. И он решился спросить:

— А как ты попал сюда? Сейчас дороги к нам засыпаны напрочь.

— Я на драконе прилетел, — небрежно сказал Байсо. — Значит, денег не хватает, и ты отбираешь монеты у детишек?

— Я не… А много найдешь таких? Детям деньги вообще в руки не дают. А у тебя лицо было такое потерянное, да и в лавку такую нищие не заходят, ведь там дорого всё. Зачем платить за готовую еду, если проще купить продукты и приготовить еду дома.

— Кривой, а хочешь заработать?

— В смысле? Как? Если что, я воровать не буду. За воровство сразу на Дно Пропасти попадают.

Байсо опустил планку ожиданий от Кривого еще ниже. Примерно до уровня земли. Как он только решился вообще полезть на мальчика с такими-то моральными установками?

— Нет. Я буду давать задания и за их выполнение готов платить. Немного, один-два цяня, но и задания будут простыми. Ну как?

— А Сиволап?

Байсо спокойно убрал нож в рукав и, не упуская из вида Кривого, наклонился к упавшему пацану, взял горсть снега и засунул тому за шиворот.

— А-а-а! Ты чего?

— Объясни ему, — сказал Байсо, забрал выпавший светлячок и отошел в сторону. Пусть с самого начала привыкает подчиняться.

Кривой сбивчиво растолковывал другу, что тут произошло. А Байсо тем временем рассматривал лежащий в его руках амулет. Небольшой камешек был вставлен в каменную же оправу. Судя по виду, оправа была нужна лишь для того, чтобы не потерять сам светящийся камешек. В столице таких амулетов не было. На улицах использовались чаще всего эльгмы, которые за одну-две единицы Ки могли светить всю ночь, а в домах амулеты изначально были встроены в светильники, которые придавали нужный оттенок света и яркость.

«Ручной светильник? — подумал Байсо. — Хорошая штука для города, где так рано темнеет.»

— Что это? Откуда?

— А это… камнесвет. Он часто встречается в шахтах с огненным камнем. Крупные куски, что с полкулака и больше, сдают, а мелкие торговцам не нужны, так что мы сами их используем.

— А почему не нужны? — Байсо не мог понять логики. Можно ведь встроить несколько мелких камней в один амулет, и тогда свет будет вполне неплох.

— Они быстро выгорают. Два-три дня, и всё, камень выдыхается. А большие могут работать очень долго.

— Понятно, — сказал Байсо. — Можете принести мне таких камней? Сколько сможете?

Так как и у Сиволапа, и у Кривого отцы работали в шахте огненного камня, то мелких камнесветов у них было полно дома. Оказалось, что добывать огненный камень очень сложная и ответственная работа, и туда переводят шахтеров только после десяти лет в рудных шахтах, так как там совсем нельзя было использовать магию. Огненный камень впитывал Ки моментально, и маленькие крошки могли даже от крошечных порций энергии вспыхивать, прожигая одежду и кожу.

— Итак, первое задание — нужно найти для меня хорошее жилье. Лучше всего бесплатно, тогда я смогу платить вам за задания больше.

— А… ты всем носы отрезаешь? Или как? — грубовато спросил Сиволап. Несмотря на то, что этот мелкий нахал вырубил его с одного удара, он не верил в слова Кривого. Слишком уж маленьким и слабым выглядел этот непонятный белобрысый пацан.

— Только тем, кто лезет на рожон. Ты что-то придумал, — уверенно сказал Байсо, влив чуточку Ки в мысленное давление на Сиволапа, и тут же почувствовал легкую слабость. Низкий талант не позволял ему злоупотреблять магией, и хотя у него еще был кристалл на сто Ки, эти домашние мальчики не заслуживали таких затрат. — Говори!

— Возле закатных ворот есть дом, где сдают комнаты. Там всегда останавливаются приезжие чиновники. А если пройти дальше, к складам, то увидишь красный дом с цаплями. Его всегда снимают торговцы, потому что есть место, где и животных разместить, и груз в безопасности оставить. А еще на нашей улице живет чокнутая старуха, у нее муж погиб в шахтах, а сын застудился и помер еще мелким. Так она всегда к нам пристает, мол, сынок-сынок. Ищет все время сына, хотя сама его в камень укладывала. Если чокнутых не боишься, можешь к ней напроситься.

— Отлично. Показывай, где она живет.

Парни переглянулись между собой, кажется, они не ожидали, что Байсо согласится на такой вариант.

Они провели его до нужного дома. Самые богатые дома находились на южных склонах гор, а это был северный склон, и тут в каждом доме было много-много комнат, в каждой из которых жило по семье. Дома отапливались настолько хорошо, что снег таял даже на крыше. В каждой комнате было по несколько огненных камней, в крупные вливали немного Ки, и они после этого долго-долго грели воздух, на мелких — готовили пищу. Также у всех детишек были камнесветы, отчего издали казалось, что по улицам бестолково носятся искры, то сбиваясь в кучи, то рассыпаясь. Нечистоты, как пояснил Кривой, скидывались в пустое ущелье. Пустое — то, в котором не было ручья.