Наталья Бутырская – Академия (страница 15)

Но способ напрямую забирать Ки из растений так и не придуман. Может быть, кто-нибудь из вас вдохновится моим рассказом и сумеет найти решение.

Животные гораздо ближе по строению к человеку, и мы умеем забирать Ки из них. Но оказалось, что собирать Ки из людей гораздо выгоднее. Животных нужно кормить, поить, лечить, им нужно место для проживания, нужны работники, которые будут следить за ними. А люди кормят и одевают себя сами, создают много полезных вещей и при этом еще и дают Ки. Люди выживают в таких условиях, где любой уважающий себя зверь бы умер. Человек может жить и в грязи, и в жуткой тесноте, может переносить жару и холод. И при этом постоянно размножается.

А попробуйте содержать так какого-нибудь лупоглаза или вилорога? Зачахнет в течение года.

Впрочем, благодаря многолетним стараниям одной секты сумели вывести животное простое в содержании, которое хорошо размножается и быстро восстанавливает Ки. У нас есть несколько деревень, занимающихся только разведением кувиноков и сбором Ки, но эта энергия — лишь капля в море по сравнению с потребностями страны.

Затем учитель перешел к практике. Зная, что мы умеем поддерживать магическое зрение, он на себе показывал, как лучше управлять Ки, как ее можно использовать помимо классической магии, много говорил о строении мышцы, нарисовал ее и объяснил, как и куда лучше вкладывать энергию для большего эффекта.

Даже Тедань, который продремал первую половину занятия, проснулся и принялся с увлечением повторять упражнения учителя Рутения.

В конце урока Рутений устало улыбнулся:

— Знаю, что многих волнует вопрос насчет личного ученичества. Лично я против такого подхода, меня коробит сам принцип избранности. Так как глава Академии позволяет учителям самостоятельно определять методы обучения, на моих уроках не будет лучших или худших.

Также я не даю недельных заданий. Но время от времени я буду просить с вас сочинения, где нужно придумывать доводы и опровержения разным теориям, предлагать решения некоторых проблем и новые способы использования Ки. Поэтому советую не пропускать уроки.

На этом занятие окончено. Благодарю за внимание.

Если тебе все еще интересно узнать про катастрофу, — обратился Рутений ко мне, — подожди здесь, я напишу список книг.

Я махнул Теданю и Мэй, чтобы они не ждали, а сам остался в зале.

За время урока у меня появилось столько вопросов к учителю, что я пожалел, что не записал их, но и надоедать ему я не хотел.

— Держи, — протянул он листок. — Я внес только те книги, что есть в архиве Академии. Но я сам отбирал их, так что этого списка вполне достаточно для того, чтобы разобраться в вопросе.

— Большое спасибо за урок, — поклонился я Рутению. — Вы открыли для меня новый мир.

— Для того ты и пришел в Академию. Разве нет?

Я не стал возвращаться домой, а сразу направился в архив, поймал первого попавшегося работника и попросил отвести туда.

Архив встретил меня абсолютной тишиной. Ровные стеллажи из массивных брусьев были заставлены тяжелыми на вид книгами, через небольшие окна, затянутые тонкой бумагой, проходил мягкий, словно замасленный, свет. И никаких надписей или указателей. Просто ряды безымянных полок с безымянными книгами.

Кое-где между стеллажами стояли столики с незажженными магическими светильниками.

— Ну надо же, — проскрипел старческий голос, — уже пятый студент добрался сюда. Просто праздник какой-то.

Откуда-то из глубины вынырнул маленький сухонький старичок, его длинная борода и волосы были расчесаны и абсолютно белы.

— Книги не рвать, не мять, не пачкать. Брать с собой нельзя, читать только здесь. Все по законам лежит в шестом ряду, пятый пролет, полки с первой по пятую. Или тебя проводить?

— Прошу прощения. Я пока не по этому вопросу. Учитель Рутений посоветовал почитать вот эти книги. Взгляните на список.

Строгое лицо старика вдруг смягчилось, многочисленные морщины немного сдвинулись, и передо мной предстал словно другой человек, не иначе как добрый улыбчивый дедушка.

— Учитель Рутений? Вон оно что. Так ты сам захотел прийти сюда? Ну-ка, дай-ка мне список. М-м-м, интересуешься историей? Что ж, раз сам учитель Рутений написал это, тогда я, пожалуй, разрешу взять эти книги с собой. Ты ведь не испортишь их?

— Что вы? Конечно, нет. Признаюсь, я не ожидал, что в Академии будет так много книг, — я и впрямь был в полном восторге. Даже у Джин Фу библиотека была гораздо меньше. — Буду к вам теперь часто заходить. А как вас зовут?

— Хм-хм, — прокашлялся старичок, — зови меня дядюшка Бэй (в переводе с китайского — белый. Далее в тексте — дядюшка Бэй). И половина из них переписана вот этой рукой! Уж я-то знаю молодежь, нет-нет, да и попортите вещь. Даже малыш Веймин в свое время, уж насколько умным был ребенком, но тоже, ох, сколько хлопот принес.

Дядюшка Бэй тем временем уверенно провел меня между рядами и стал вытаскивать нужные книги из стопок.

— Так вы давно знаете Кун Веймина?

— Считай, с рождения. Я его и читать учил, и писать. Он любил книги… Так, разболтался я с тобой. Вот все по списку.

— Дядюшка Бэй, раз я могу взять эти книги домой, разрешите тогда посидеть здесь и позаниматься с другими книгами.

Кун Веймин задал почитать про законодательство, и я собирался заняться этим потом, ближе к седьмому дню. Но сейчас я понял, что почти все студенты Академии подумали так же, а значит, на пятый-шестой день в архиве будет настоящее столпотворение.

— Правильно думаешь, сынок. Как уж там твое имя?

— Шен, дядюшка Бэй. Юсо Шен. Я из Южного округа.

— Что ж, Шен из Южного округа, смотри и запоминай. На верхних двух полках лежат тексты самих законов. На третьей и четвертой — толкования законов и рассуждения ученых на их счет. На пятой полке — записи с некоторых судебных процессов, с показаниями свидетелей и описью улик. Если ты новичок в этом деле, то советую начать сразу с третьей.

— Благодарю, дядюшка Бэй.

Я взял первую попавшуюся книгу с первой полки и потерялся. Книга была написана словно на другом языке. Нет, там были и знакомые иероглифы, но не больше двух-трех на строчку, а остальное — совершенно незнакомые мне конструкции.

Тогда я вернул книгу на полку и взял другую — с третьей полки, и вот там я уже мог понимать почти все написанное. В результате мне пришлось выписывать незнакомые иероглифы на листок, чтобы дома переспросить у Мэй их значение. Никогда не думал, что мой словарный запас настолько беден.

Дядюшка Бэй в очередной раз подошел ко мне:

— Сынок, темно уже стало. Тебе нужно выспаться, завтра снова на учебу.

Я поднял голову, с трудом различая старика среди теней между стеллажами. Во всем помещении свет горел только на моем столе.

— Прошу прощения, дядюшка Бэй. Я зачитался и задержал вас тут. Доброго вам вечера.

— Эй, книги-то прихвати!

Я чуть не забыл про список Рутения. А дома Мэй устроила мне настоящую головомойку. Она боялась, что меня поймали ребята из нашей группы и сделали что-то нехорошее. Я тоже считал, что с защитным массивом было бы спокойнее, но из-за задания с магическим зрением его увидели бы все ученики Академии, а я хотел бы придержать свои умения в начертании в секрете. До первого урока по начертанию. То есть до завтра.

Но стоило на следующий день учителю с нами поздороваться, как я мысленно застонал, предвкушая головную боль: у него был тот же акцент, что и у преподавателя языка.

— Мое имя — Ганмо Им. Но вы зовите меня Мастер печатей. Вашим соплеменникам почему-то трудно выучить такое короткое и простое имя, зато легко запомнить длинный титул.

На Мастере печатей было надето несколько слоев одежды, верхний свободный халат туго перетягивал яркий атласный пояс, а из широких отворотов воротника торчала щуплая шея с огромным кадыком, бегающим вверх-вниз во время речи. Волосы он так туго стянул на затылке, что сперва показалось, будто их у него и вовсе нет. Но больше всего бросались в глаза его передние зубы. Когда он растягивал рот, верхняя губа словно отползала назад, не в силах скрыть эти крупные выпуклые резцы.

— Начертание — это наука не для всяких. Я не буду тратить свое время на всех подряд, — надменно проговорил он. — Я, Ганмо Им, знаток множества печатей, создатель именных массивов и мастер защиты третьей спальни в летнем дворце императора, не хочу возиться с учениками, что не способны начертить хотя бы одну печать.

Мэй посмотрела на меня и легонько улыбнулась. Она уже знала, на что я способен.

— Итак, все, кто не начертит в ближайшие пять минут печать, могут оставить мой класс и больше не возвращаться.

— Но, учитель, — встал один из простолюдинов, — если нас выгонят с трех уроков, то мы вылетим из Академии!

— Не учитель, а Мастер печатей, — взвизгнул мужчина. — Быть учителем — не так уж много чести. Летите, куда хотите. Я свое слово сказал. Впрочем, ладно. Сегодня я выберу лучшего ученика, он и будет учить остальных. Пять минут!

Больше половины учеников остались сидеть, и лишь те, кто готов был попробовать, встали из-за столиков. Так получилось, что стояли только юноши и девушки из богатых семей. И я. Судя по косым взглядам, популярности мне это не прибавило. Впрочем, мои успехи в начертании уже давно не зависели от настроения и окружения, поэтому я одним из первых закончил рисовать печать.