Наталья Бульба – Целительница (страница 28)
— Тот раненый, которого я осматривав, постоянно твердил, что это не они украли девку, — мрачно добавил Игорь.
— А нору там действительно нашли, — добавила Юля. — И вещи с нескольких краж. Золото, картины.
— И это еще не все, — опять перехватил инициативу Игорь. — Я про те убийства раньше слышал. От отца. Он консультировал на вскрытии. — Он посмотрел на меня, на Юлю. Судя по тому, как отвел взгляд, на полную откровенность Игорь так и не решился. — Среди травм, которые получили жертвы, были оставленные скалкой и бутылкой из-под шампанского. А еще на их телах были следы ногтей и несколько волос. Женских.
— И что тогда получается? — деловито спросила, откинувшись на спинку стула, Юля. — Те, кого взяли, могут быть совершенно ни при чем?
— И тогда Яне может грозить опасность, — несколько иначе сформулировала я то же самое. — Она видела девушек. И они знают, что она жива. А еще…
— Так! — выставив ладонь вперед, остановил меня Антон. — Это дело полиции. И все, о чем мы сейчас говорим…
— Подожди, — перебила я его.
Поднялась, подошла к живой изгороди, которой была отделена территория кафе.
Мужчину и мальчика я заметила, когда они только покинули площадку. Это не был случайный взгляд — ощущение тревоги, заставившее посмотреть именно туда.
И хотя внешне не было ничего необычного, но…
Мальчика я узнала сразу — тот самый малыш, которого я лечила в поезде, а вот мужчину… Мужчина мне тоже был знаком, но к мальчику он не имел никакого отношения.
Ребенок выглядел странно. Ни малейшего признака веселья, скорее уж застывший на лице испуг. Да и деревянная походка намекала на нехорошее.
Мужчина был напряжен, скован и явно торопился, заставляя мальчишку чуть ли не бежать за собой.
— Саша… — встал рядом со мной Игорь.
— Это ведь магема подчинения… — не столько спросила, сколько подумала вслух я.
— Где? — не сразу понял Игорь.
Больше ничего сказать не успел. Мелькнувшая у меня догадка была неожиданной, но, кажется, объясняла если не все, то многое.
— Юля! — на миг обернулась я к столику. — Вызывай полицию. Похищение ребенка. Антон, Игорь…
Говорить, что им делать, не пришлось. Пока я бежала к выходу из кафе, оба уже перепрыгнули через живую изгородь и бросились наперерез явно почувствовавшему опасность мужчине.
Данила Евгеньевич заехал к Трубецким лишь на минутку. Только посмотреть Тамару да договориться о времени, когда начнут работать по новой методике.
И все именно так и сложилось бы, не окажись дома и князь.
Редкое стечение обстоятельств. Днем его проще было застать в ином месте.
Все остальное от профессора уже не зависело. Уговаривать князь умел. Даже не прибегая к угрозам. А уж цеплять на интерес… Это у него было профессиональное.
— Значит, ты уверен, что не они привезли Яну в тот дом? — Данила Евгеньевич помешал сахар в чашечке, положил ложечку на блюдце.
Разговор был не самым приятным, но полезным для понимания ситуации и путей ее возможного развития.
Яна не росла замкнутой девочкой — в подругах недостатка не испытывала, но по сравнению с непоседливой и шебутной Юлей, постоянно попадавшей в неприятности, мелкие и не очень, была тихой и практически незаметной.
Это дома она раскрывалась, доводя всех своей неукротимой любознательностью, а за его пределами была совершенно очаровательным ребенком, как характеризовали ее друзья и знакомые.
И казалось, все это было только вчера. Первый младший. Бантики в косичках и красные сандалики на маленьком каблучке, которые купили как раз к этому событию.
И ведь не сказать, что не занимался с детьми, но вот это «бросил мальчик» напоминало гром с ясного неба.
Дочь выросла! А он не заметил.
— Это не я уверен, а следователь, который ведет дело, — поднялся с кресла Трубецкой. Отошел к окну, отдернул штору. — Те девушки, — продолжил он, не обернувшись, — были изнасилованы. Жестоко и извращенно. Скалкой и бутылкой из-под шампанского. При этом их били, царапали, кусали, вырывая куски плоти.
— Психически здоровый человек такого не сделает. — Данила Евгеньевич отставил только что поднятую чашку. Не потому, что та была третьей. Просто пить чай и слушать такое…
Представлять, что подобное могло произойти с дочерью, он не собирался. Им повезло — события сложились так, что Яна избежала страшной участи. Все, что требовалось теперь, — восстановить ее физическое и душевное здоровье. Ну и сделать так, чтобы, случись у нее проблемы, приходила к ним с Люсей, а не искала сочувствия и поддержки у незнакомых людей.
— Ты правильно заметил, — лишь теперь повернулся к нему Трубецкой. — На месте преступления были обнаружены волосы одной из мучительниц. Наркотики. Магема на деструктурированной стихии огня и химия. Страшная смесь.
Данила Евгеньевич, выслушав, кивнул. Это объясняло многое. И ту изворотливость, с которой преступники находили жертв. И ту жестокость, с которой лишали их жизни.
— Теперь понимаешь, почему я приказал выставить у твоего дома скрытую охрану? — невесело посмотрел на него Трубецкой.
— Могут попытаться закончить начатое? — не утаив беспокойства, уточнил Данила Евгеньевич.
По-хорошему Яну следовало увезти. Его родственники, родственники жены… Девочку примут с радостью.
Проблемой было начало учебного года. Старшие классы — особая нагрузка. Речь шла о выборе, от которого зависело будущее.
Но останавливало от решения даже не это, а банальный страх. Казалось, что если он будет рядом…
Быть постоянно рядом он не мог. И не потому, что не хотел.
— Консультант, к которому обратился следователь, уверен, что да. Во-первых, Яна представляет для них опасность. Видела и может опознать. Во-вторых, одурманенный наркотиками разум требует удовлетворения. Удовлетворения, которое предвкушали, но не получили. Впрочем, что я тебе объясняю. Ты и сам все это…
И опять Даниле Евгеньевичу только и оставалось, что кивнуть.
С наркотической зависимостью, особенно той, где не обошлось без стихийных магем, ему, как целителю, встречаться доводилось. Кое-какие нюансы поведения наркомана со стажем были известны.
— Так, может, все-таки лучше увезти? — потер он подбородок.
— Может, и лучше, — не отведя взгляда, твердо произнес Трубецкой. — Но остаются Юля и твоя студентка. Что с ними будем делать?
Говорить, что ни старшая дочь, ни Саша не имеют к этой истории отношения, профессор не стал. Не потому, что действительно имели, пусть князь об этом даже не догадывался. Просто…
Все крутилось вокруг той самой наркотической зависимости. Предсказать, как одурманенный будет действовать, не получив того, чего жаждал, если кто и мог, то только профильный специалист.
— А ночные клубы? — воспрянул он от пришедшей в голову мысли.
Трубецкой грустно усмехнулся и развел руками.
— Вычислить по камерам не получилось. Точно знаем, из каких клубов пропадали девушки, но зацепок немного. Дважды на видео видны со спины. Один раз лицом, но расстояние такое, что не взять. И на этом все! Правда, есть препарат, который добавляли в спиртное. Довольно специфический. Ну и магические браслеты. Хотя и с этим пока сложно.
Данила Евгеньевич выслушал. Потом поднялся.
К утру он не расслабился — перешел в режим, когда все страшное уже позади.
И куда только делся его аналитический ум, просто обязанный предусмотреть подобное развитие событий?
Пройдя через всю комнату — в движении лучше думалось, остановился рядом с Трубецким.
Окно выходило в парк. Извилистые дорожки, очерченные высаженным вдоль них кустарником. Деревья с фигурно подстриженными кронами…
— И что нам теперь делать? — едва ли не слепо глядя на все это великолепие, несколько растерянно спросил он.
Когда на войне, оно и сложнее и проще. Сразу понятно: здесь — свои, там — враги. И хотя без нюансов не обходилось — нередко случалось, когда у раненых деление на тех и других стиралось, но и это не выбивало из правила.
А тут…
Про криминал он слышал. И даже выступал несколько раз в качестве консультанта. Но чтобы вот так…
— Выполнять все мои рекомендации, — успокоил его Трубецкой. — И жить, как жил. Кстати, — уже другим тоном заговорил он, — как я понял, собираешься лечить Тамару по новой методике?
Данила Евгеньевич усмехнулся — поддержать, внушив уверенность, друг детства тоже умел, но тянуть с ответом не стал. Хотя и мог.
— Начнем через пару дней. Точнее, — он хитро посмотрел на Трубецкого, — начнет студентка, а я буду наблюдать.
— Значит, — рассмеялся Трубецкой, — признанное светило так и не справилось с капелюшечками?
— Старею… — философски протянул Данила Евгеньевич.