Наталья Бульба – Целительница. Выбор (страница 64)

Громко, не жалея ладоней, захлопал только Иван. Остальные лишь отметились, вроде как снизошли.

Меня это не тронуло – оценить сделанное мог лишь тот, кто сам прошел через подобное, а вот Аня чуть заметно поморщилось.

Скрябину это тоже не понравилось – от него дохнуло холодком, намекая на неприятности, но вслух он ничего не сказал. Жестом предложил Ане садиться, сам же вернулся к столу, вытащил из коробки первый попавшийся камень и подошел ко мне.

- Насколько я помню, наша последняя встреча закончилась тестом Шермана, который вы не прошли в силу объективных обстоятельств. С него же мы и начнем. Надеюсь, с другим результатом.

Отлично по начальному целительству, но чего мне это стоило! Отлично по латыни – гоняли по всему пройденному. На лекции по анатомии тоже отдохнуть не удалось. Этот материал мы с Кириллом изучили по дороге в Тифлис, но расслабиться у меня даже мысли не возникло. Малейшее неудовольствие со стороны преподавателя и ты неожиданно становишься обладателем задания на несколько рефератов в качестве лекарства для усидчивости.

Ане тоже досталось. Чуть меньше, чем мне, но и она выглядела утомленной.

- Может, ну его… - жалобно посмотрела она на меня, когда, одевшись, мы вышли из корпуса. – Не хочу никаких кафе, никаких разговоров. Домой и на диван…

- С кучей учебников и тетрадей, - поддакнула я ей.

Утро было свежим – дом Данилы Евгеньевича хоть и рядом с Академией, но пока добиралась, успела замерзнуть. А вот день вышел красивым. Яркое солнышко, ковер из листьев на газоне, все еще цветущие астры и заросли ночных красавиц.

Деревья еще не облетели полностью, но уже сбрасывали наряд, роняя под ноги свои разноцветные слезинки.

Настроение было таким же – двойственным. Радость на душе смешивалась с предвкушением чего-то хорошего, но…

Присутствовал у этого всего привкус горечи. Вроде все впереди, уже ушедшего, жаль. Даже того, о чем хотелось быстрее забыть.

Такова уж человеческая природа. Мечтать и сожалеть… Одновременно.

- Так может… - вскинулась Анна, обдав меня преданным взглядом.

- Нет, не может! – улыбнувшись, остудила я ее порыв. – Парни ждут. Мы обещали.

Парни действительно ждали. Стояли у лавочки, которую мы «назначили» своей и о чем-то увлеченно спорили. Но тут же замолчали, стоило Петру заметить наше появление.

Кирилл тоже обернулся… Несмотря на разделявшее нас расстояние, его раздражение я ощутила. Как волной прошло по телу. Колючей. Морозной.

- Не поняла, - прошептала я, остановившись.

Аня притормозила тоже. Посмотрела на парней, на меня:

- Я правильно подумала… - начала она, похоже, сообразив, что мне в ребятах что-то не понравилось.

- Подожди, - остановила я, уже переключившись на другое.

Сердце в груди дернулось. Меня, как водой из ушата, обдало жаром. Загорелись щеки, вспыхнули кончики ушей, появилось странное желание куда-то бежать…

Я огляделась, пытаясь сообразить, о чем предупреждал дар.

Долго искать не пришлось.

С крыльца корпуса к главным воротам Академии шла широкая аллея. Метров за пятьдесят до конца, она имела два ответвления, которые вели на автомобильные стоянки.

Мое внимание привлекла одна из них. Та, что справа. И ведь ничего необычного – тот же кустарник, обрамляющий аллеи, те же студенты, торопившиеся добраться до своих машин. Но я продолжала смотреть туда, словно чего-то ждала.

И я не ошиблась.

Он появился не один. Но первым я узнала Андрея – его образ в антураже Академии за последние полтора месяца стал привычен. Потом взгляд зацепился за Реваза – его кавказская внешность на фоне славянских лиц выделялась довольно ярко. И лишь после этого я поняла, кто был третьим.

- Папка! – выдохнула я чуть слышно.

Быстрым шагом, совершенно забыв о том, что так и не застегнула пальто, спустилась по лестнице.

На меня смотрели – я замечала это боковым зрением, но все попытки сдержаться, идти спокойнее, не увенчались успехом. Ноги несли меня вперед. И мне было все равно и на свой слегка расхристанный вид, и на то, что обо мне подумают.

И когда сил сдерживаться не осталось совсем, я побежала. Туда, где стоял он. Самый дорогой, самый близкий, самый любимый мой человек.

Я влетела в его объятья, вбилась в него, прижалась, чувствуя, как отступает все: тревоги, сожаления, беспокойство.

Он был рядом! Чтобы ощутить себя счастливой, этого было вполне достаточно.

Но оказалось, что у судьбы на эту встречу имелись и свои планы.

Не успела я еще поверить, что именно отец крепко прижимал меня к себе, что именно его сердце стучало чуть взбудоражено, не давая успокоиться и моему, как за спиной раздалось приглушенно, неверяще:

- Игнат?

Это было странное мгновение, когда все застыло. Он. Я. Ухмылявшиеся Реваз и Андрей. Бабушка, присутствие которой за спиной я ощутила.

Казалось, замер даже мир вокруг нас. Не дул ветер. Не шелестели опавшие листья. Не двигались окружавшие нас люди.

А мгновение длилось и длилось. И в этом мгновении было все: боль, горечь, тоска, сожаление о прошлом, надежды на будущее…

- Мама? – сдвинув время, вдруг выдохнул отец и чуть ослабил объятья, позволив мне развернуться. И повторил… рвано, словно задыхаясь от вырвавшихся из-под контроля чувств: - Ма-ма…

А я поняла, чего же в этом странном мгновении было больше.

Простой человеческой радости.

***

Юлю я заметила, только закрыв последний учебник. Положила книгу поверх приготовленной на завтра стопки, подняла голову и наткнулась на ее насмешливый взгляд.

Сидела она точно напротив меня, замотавшись в тонкую шаль и забравшись на стул с ногами.

- И давно ты здесь? – потягиваясь, поинтересовалась я.

- Уже минут сорок, - хмыкнула она и движением подбородка указала на стоявший на краю поднос.

Кувшин с молоком, два стакана и кружевная ваза, прикрытая салфеткой.

Булочки! Свежие, только недавно покинувшие духовку!

Находясь совсем рядом, я даже не почувствовала их аромат!

Впрочем, это было вполне объяснимо. Закрутилась, замоталась, а потом и заучилась.

День получился длинным и каким-то сумбурным. Упорядоченной оказалась только первая его часть, которую я провела в Академии, а вот все остальное…

Наша эпическая встреча во дворе Академии родила, скорее всего, массу слухов. Ладно – я, студентка первого курса, молодая девушка, так что мое поведение было вполне объяснимо – просто не справилась с эмоциями. Не совсем красиво – сдержанности целителей тоже учили, но понятно. А вот сорокалетний мужчина, у которого едва ли не тряслись руки, да не скрывающая слез дама в возрасте, в которой многие могли опознать княгиню Воронцову – отличная тема для пересудов.

Чтобы и дальше не смущать невольных свидетелей, покинули территорию Академии. Надежда Николаевна предложила поехать к ним, но отец предпочел кафе.

Я была с ним полностью согласна. Бабушка и Илья уже успели стать своими, но встречаться с остальными родственниками желания у меня пока не возникало.

Сначала сидели втроем – Реваз и Андрей пристроились неподалеку, потом Реваз, оставив крестного присматривать за отцом, отвез меня домой.

Жаль, поговорить особо не удалось. Все мои вопросы он встречал язвительными репликами, время от времени отсылая за ответами к отцу и Андрею.

Я даже не обиделась. Реваз всегда был таким. Восточная кровь… Он считал, что некоторыми вещами головы хорошеньких девушек забивать не стоит.

А то, что при этом учил меня защищаться, так одно другому не противоречило. Одно дело – забивать голову, другое – в случае необходимости двинуть по физиономии.

Потом Реваз уехал, но позвонил отец. Очень сильно извинялся, обещал, что как только освободится…

К этому моменту я уже совершенно успокоилась – папка был жив, здоров и находился в доступности, так что я слегка покочевряжилась и отпустила его к его делам, взяв обещание, что вот завтра он обязательно расскажет мне обо всем, о чем можно рассказывать.

И это было здорово! Почти, как прежде. Он в делах, я в делах, но чтобы быть счастливой, достаточно знать, что он где-то рядом.